504 высказываний на тему «революция»

504 цитаты про «революция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ведь через это собственно начинались все революции, из отвращения не к одному неудобству и не к одному врагу старого режима, а из отвращения к его порочности, к его преступлению, к его греху вообще. Вот мотив революции. Он нравственный, он светлый. Чёрный огонь.

   Ведь через это собственно начинались все революции, из отвращения не к одному неудобству и не к одному врагу старого режима, а из отвращения к его порочности, к его преступлению, к его греху вообще. Вот мотив революции. Он нравственный, он светлый. Чёрный огонь.

   — Василий Розанов · книга
2. «

   Если ты допустишь контрреволюцию внутри, ты погиб, всё погибло, дело погибло, миллионы погибших погибли зря; вот тогда идёт внутренняя борьба. Репрессии 30-ых годов — это продолжение гражданской войны, классовой борьбы, которая в таком отсталом государстве, как Россия, не вестись не могла. Было огромное количество людей, которые в силу своего развития, в силу своей производственной ассоциации не могли принять и согласиться с теми переменами, которые происходили.

   Если ты допустишь контрреволюцию внутри, ты погиб, всё погибло, дело погибло, миллионы погибших погибли зря; вот тогда идёт внутренняя борьба. Репрессии 30-ых годов — это продолжение гражданской войны, классовой борьбы, которая в таком отсталом государстве, как Россия, не вестись не могла. Было огромное количество людей, которые в силу своего развития, в силу своей производственной ассоциации не могли принять и согласиться с теми переменами, которые происходили.

   — Константин Семин
3. «

   – Слушай приказ! Принято решение вновь превратить Аврору в активную плавединицу, вернуть ей статус действующей учебной базы флота. Объявляю переход на новый распорядок. С этого момента корабль переводится в режим подготовки к бою-походу. Машинной и трюмной командам: привести механизмы в готовность для подачи оборотов на гребные валы. Топливные цистерны проверить и подготовить к приему топлива. Командиру БЧ-5 – выделить людей для переборки рулевой машины, обеспечить передачу усилия со штурвала на баллерс руля. Начарту – орудия главного калибра в рабочее состояние! Всем командирам боевых частей и старшим команд подать план и перечень необходимых работ к семнадцати ноль-ноль. Поздравляю экипаж с переходом на боевой корабль! Затянувшаяся пауза имела тональность стона, где более изумления и мрачных предвидений, нежели восторга. – Ответ не слы-шу! Выдержав отмеренные две с половиной секунды выдоха, ответ прозвучал с революционным разнобоем: если одни нестройно оторвали: – Служим Отечеству! — то другие покрыли святые слова казенным гарканьем: – Ура! Ура! Ура!

   – Слушай приказ! Принято решение вновь превратить Аврору в активную плавединицу, вернуть ей статус действующей учебной базы флота. Объявляю переход на новый распорядок. С этого момента корабль переводится в режим подготовки к бою-походу. Машинной и трюмной командам: привести механизмы в готовность для подачи оборотов на гребные валы. Топливные цистерны проверить и подготовить к приему топлива. Командиру БЧ-5 – выделить людей для переборки рулевой машины, обеспечить передачу усилия со штурвала на баллерс руля. Начарту – орудия главного калибра в рабочее состояние! Всем командирам боевых частей и старшим команд подать план и перечень необходимых работ к семнадцати ноль-ноль. Поздравляю экипаж с переходом на боевой корабль! Затянувшаяся пауза имела тональность стона, где более изумления и мрачных предвидений, нежели восторга. – Ответ не слы-шу! Выдержав отмеренные две с половиной секунды выдоха, ответ прозвучал с революционным разнобоем: если одни нестройно оторвали: – Служим Отечеству! — то другие покрыли святые слова казенным гарканьем: – Ура! Ура! Ура!

   — Михаил Веллер · книга
4. «

   Для Троцкого проблема революции – это лишь проблема технического порядка. «Чтобы захватить современное государство, – говорит он, – нужны ударные военные части и техники: отряды вооруженных людей под командованием инженеров».

   Для Троцкого проблема революции – это лишь проблема технического порядка. «Чтобы захватить современное государство, – говорит он, – нужны ударные военные части и техники: отряды вооруженных людей под командованием инженеров».

   — Курцио Малапарте · книга
5. «

   Не каждый залп орудия становится провозвестником революции.

   Не каждый залп орудия становится провозвестником революции.

   — Станислав Ежи Лец · книга
6. «

   Судьба авангарда в послереволюционном обществе органично связана с судьбой самой революции. Революционное искусство не может не быть авангардным; или, по-другому: оно не может быть реалистическим. — Невозможно ориентироваться на реальность и одновременно взрывать её. А именно этим и занимается революционная эпоха. Говоря метафорически, революция — это взрыв реальности. Любая революция претендует на создание новых онтологических оснований социального бытия и, соответственно, бытия вообще.

   Судьба авангарда в послереволюционном обществе органично связана с судьбой самой революции. Революционное искусство не может не быть авангардным; или, по-другому: оно не может быть реалистическим. — Невозможно ориентироваться на реальность и одновременно взрывать её. А именно этим и занимается революционная эпоха. Говоря метафорически, революция — это взрыв реальности. Любая революция претендует на создание новых онтологических оснований социального бытия и, соответственно, бытия вообще.

   — Сергей Иванников
7. «

   Революция ненавидит зрителей.

   Революция ненавидит зрителей.

   — Леонид Борисов · книга
8. «

   Но «дуракам закон не писан». В подобном положении, когда власть безгранична, а цели ее не определены и не поддаются определению, повсеместное распространение нравственного зла и почти физическая неспособность людей, наделенных властью, выполнять свои обязанности может быть причиной ужасных потрясений.

   Но «дуракам закон не писан». В подобном положении, когда власть безгранична, а цели ее не определены и не поддаются определению, повсеместное распространение нравственного зла и почти физическая неспособность людей, наделенных властью, выполнять свои обязанности может быть причиной ужасных потрясений.

   — Эдмунд Берк · книга
9. «

   Ты иди по жизни смело! И кому какое дело, Кто тебе в постели нужен - Это sexual revolution!

   Ты иди по жизни смело! И кому какое дело, Кто тебе в постели нужен - Это sexual revolution!
10. «

    Пафос разрушения плохих вещей значительно лучше, чем пафос созидания вещей ненужных.

    Пафос разрушения плохих вещей значительно лучше, чем пафос созидания вещей ненужных.

    — Илья Кормильцев
11. «

    С каким восторгом, прямо-таки самоотречением кинулись они в политику! Сколь сладостно им было вдруг стать (иногда лишь в собственном воображении) кем-то, кого видят, слышат, на кого обращают внимание… Очень мало знающие, почти ничего не умеющие и совсем ничего не понимающие — слепой от ярости и восторга толпой они способны снести всё, что угодно, ради иллюзии, что они что-то решают, что от них что-то зависит… Каким безжалостным катком прошлось через несколько лет по ним «революция пожирает своих детей»… Многие ведь и не пережили, в прямом смысле слова — умерли. А остальные… спроси у них: а чего, собственно, ждали, на что надеялись? Сотрудники социологической лаборатории, которой руководил Михаил Ратников, спрашивали. Не у одного, не у десятка — у тысяч. Толком ответить не смог никто! Думали: вот свергнем тоталитаризм, придет демократия и всё станет прекрасно. Как именно — прекрасно? Нет ответа! Просто станет прекрасно, и всё! С чего вдруг жизнь повернется лицом к бездарям, неумехам, неудачникам и прочим «обиженным»? Нет ответа!

    С каким восторгом, прямо-таки самоотречением кинулись они в политику! Сколь сладостно им было вдруг стать (иногда лишь в собственном воображении) кем-то, кого видят, слышат, на кого обращают внимание… Очень мало знающие, почти ничего не умеющие и совсем ничего не понимающие — слепой от ярости и восторга толпой они способны снести всё, что угодно, ради иллюзии, что они что-то решают, что от них что-то зависит… Каким безжалостным катком прошлось через несколько лет по ним «революция пожирает своих детей»… Многие ведь и не пережили, в прямом смысле слова — умерли. А остальные… спроси у них: а чего, собственно, ждали, на что надеялись? Сотрудники социологической лаборатории, которой руководил Михаил Ратников, спрашивали. Не у одного, не у десятка — у тысяч. Толком ответить не смог никто! Думали: вот свергнем тоталитаризм, придет демократия и всё станет прекрасно. Как именно — прекрасно? Нет ответа! Просто станет прекрасно, и всё! С чего вдруг жизнь повернется лицом к бездарям, неумехам, неудачникам и прочим «обиженным»? Нет ответа!

    — Евгений Красницкий · книга
12. «

    — Я сегодня побеседовал кое с кем из вашей труппы... Вы всем говорили, что Казароза погибла неслучайно. Как это понимать? — А вы что думаете, этот пьяный дурак её убил? — А кто? — Рука судьбы. Она должна была погибнуть. Нехорошо так говорить, неправильно, но, честное слово, я ждала чего-то подобного. Не здесь, так в Петербурге, не в этот раз, так в другой. Ну представьте себе паровоз... Он мчится на полной скорости, сплошное железо, всё грохочет, лязгает... И среди этих всех шестерёнок, поршней, оказалась бабочка. Она бьётся там, пытается выбраться на свободу, но не может. Как вы думаете, она погибнет там случайно? — А что вы имеете в виду под паровозом? — Вашу революцию.

    — Я сегодня побеседовал кое с кем из вашей труппы... Вы всем говорили, что Казароза погибла неслучайно. Как это понимать? — А вы что думаете, этот пьяный дурак её убил? — А кто? — Рука судьбы. Она должна была погибнуть. Нехорошо так говорить, неправильно, но, честное слово, я ждала чего-то подобного. Не здесь, так в Петербурге, не в этот раз, так в другой. Ну представьте себе паровоз... Он мчится на полной скорости, сплошное железо, всё грохочет, лязгает... И среди этих всех шестерёнок, поршней, оказалась бабочка. Она бьётся там, пытается выбраться на свободу, но не может. Как вы думаете, она погибнет там случайно? — А что вы имеете в виду под паровозом? — Вашу революцию.

    — Нейман · сериал
13. «

    Я в Советском Союзе вырос и, в общем-то, ничего плохого я в нём не видел. Во всяком случае, тех гадостей, которые про него рассказывают теперь. И зачем всё это надо было ломать — для меня загадка. Вот есть пример — коммунистический Китай. Если страна стоит перед лицом кризиса, что надо сделать? Это мне напоминает: вот живем мы с вами в сарае, неказистый такой, грубый барак. И вдруг прибегают какие-нибудь люди и говорят: «Вот у нас есть стенобитная машина, подъемный кран, на нём чугунный шар висит на тросу. Давайте сейчас мы вот это вот разнесём, а на этом месте построим сказочный дворец, в котором вы заживёте, не зная горя и вообще вечным счастьем». И мы как идиоты: «Да, давай». И вот они шарах вот этой гирей по нашему бараку и лежит груда поломанных досок. И мы спрашиваем: «А дальше-то что?», а они говорят: «Стройте дворец». Мы спрашиваем: «Из чего?», а они говорят: «А вот из этого и стройте». И вот зима, а мы с вами из поломанных досок барака строим дворец. Вы же нас обманули. Зачем мы послушались вообще? Для чего мы ломали свой барак? Да, не было у нас дворца, хорошо, так его и теперь нет! Зачем ломали, в чём был смысл?

    Я в Советском Союзе вырос и, в общем-то, ничего плохого я в нём не видел. Во всяком случае, тех гадостей, которые про него рассказывают теперь. И зачем всё это надо было ломать — для меня загадка. Вот есть пример — коммунистический Китай. Если страна стоит перед лицом кризиса, что надо сделать? Это мне напоминает: вот живем мы с вами в сарае, неказистый такой, грубый барак. И вдруг прибегают какие-нибудь люди и говорят: «Вот у нас есть стенобитная машина, подъемный кран, на нём чугунный шар висит на тросу. Давайте сейчас мы вот это вот разнесём, а на этом месте построим сказочный дворец, в котором вы заживёте, не зная горя и вообще вечным счастьем». И мы как идиоты: «Да, давай». И вот они шарах вот этой гирей по нашему бараку и лежит груда поломанных досок. И мы спрашиваем: «А дальше-то что?», а они говорят: «Стройте дворец». Мы спрашиваем: «Из чего?», а они говорят: «А вот из этого и стройте». И вот зима, а мы с вами из поломанных досок барака строим дворец. Вы же нас обманули. Зачем мы послушались вообще? Для чего мы ломали свой барак? Да, не было у нас дворца, хорошо, так его и теперь нет! Зачем ломали, в чём был смысл?

    — Дмитрий Юрьевич Пучков
14. «

    Революционная цель освобождала во имя морали от морали, она оправдывала именем будущего сегодняшних фарисеев, доносчиков, лицемеров, она объясняла, почему человеку во имя счастья народа должно толкать в яму невиновных. Эта сила именем революции позволяла отворачиваться от детей, чьи родители попали в лагеря. Она объясняла, почему революция хочет, чтобы жену, не доносившую на своего ни в чем не виноватого мужа, следовало оторвать от детей и поместить на десять лет в концентрационный лагерь.

    Революционная цель освобождала во имя морали от морали, она оправдывала именем будущего сегодняшних фарисеев, доносчиков, лицемеров, она объясняла, почему человеку во имя счастья народа должно толкать в яму невиновных. Эта сила именем революции позволяла отворачиваться от детей, чьи родители попали в лагеря. Она объясняла, почему революция хочет, чтобы жену, не доносившую на своего ни в чем не виноватого мужа, следовало оторвать от детей и поместить на десять лет в концентрационный лагерь.

    — Василий Гроссман · книга
15. «

    Целью национальной революции должно быть тоталитарное государство, проникающее во все сферы общественной жизни.

    Целью национальной революции должно быть тоталитарное государство, проникающее во все сферы общественной жизни.

    — Йозеф Геббельс
16. «

    Революционеры берут тем, что они откровенны. «Хочу стрелять в брюхо», — и стреляет. До этого ни у кого духа не хватает. И они побеждают. <...> И победа революционеров, или их 50-летний успех, основывается на том, что они — бесчеловечны, а «старый строй», которого, «мерзавца», они истребляют, помнит «крест на себе» и не решается совлечь с себя образ человеческий. Они — голые. Старый строй — в одежде. И они настолько и «дышат», насколько старый строй не допускает себя тоже «разоблачиться».

    Революционеры берут тем, что они откровенны. «Хочу стрелять в брюхо», — и стреляет. До этого ни у кого духа не хватает. И они побеждают. <...> И победа революционеров, или их 50-летний успех, основывается на том, что они — бесчеловечны, а «старый строй», которого, «мерзавца», они истребляют, помнит «крест на себе» и не решается совлечь с себя образ человеческий. Они — голые. Старый строй — в одежде. И они настолько и «дышат», насколько старый строй не допускает себя тоже «разоблачиться».

    — Василий Розанов · книга
17. «

    Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.

    Д/Али сказал, что миллионы стамбульцев использовали лишь малую толику своего потенциала из-за губительной близости могил. Охота к нововведениям теряется, если всё время напоминать, мол, вот-вот придёт смерть со своей косой, которая отсвечивает красным в лучах заходящего солнца. Именно поэтому проекты реновации ни к чему не приводили и инфраструктуру строить не удавалось, а коллективная память оказывалась не прочнее салфетки. К чему создавать будущее или возвращаться мыслями к прошлому, если мы постоянно скатываемся к размышлениям о конце? Демократия, права человека, свобода слова — есть ли в них смысл, если в итоге мы все умрём? Устройство кладбищ и отношение к мёртвым, как заключил Д/Али, — самая большая разница между цивилизациями.

    — Элиф Шафак · книга
18. «

    Сколько я вижу и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести.

    Сколько я вижу и сколько судить могу, вся суть русской революционной идеи заключается в отрицании чести.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    В наших силах менять правила и законы и идти от эволюции к революции!

    В наших силах менять правила и законы и идти от эволюции к революции!

    — Professor Norman · фильм
20. «

    Все революции начинаются с криков о великих идеалах и кончаются грабежом и разбоем.

    Все революции начинаются с криков о великих идеалах и кончаются грабежом и разбоем.

    — Игорь Иванович Гарин · книга