192 цитаты про «Родина» для вдохновения

Собрали 192 цитаты на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   — Пьер Корнель · книга
2. «

   Наследство, драгоценное как ласка матери и определяющее личность каждого, как наставления отца – это и есть наша Родина.

   Наследство, драгоценное как ласка матери и определяющее личность каждого, как наставления отца – это и есть наша Родина.

   — Никита Митрохин
3. «

   Я в силах жить только там, где живу и где меня называют иностранцем. Моя настоящая родина — моя родина? — кажется мне такой же далекой и недостижимой, как ветхозаветный Рай.

   Я в силах жить только там, где живу и где меня называют иностранцем. Моя настоящая родина — моя родина? — кажется мне такой же далекой и недостижимой, как ветхозаветный Рай.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
4. «

   Это единственное место, где я настоящий. Там говорят на языке моего сердца.

   Это единственное место, где я настоящий. Там говорят на языке моего сердца.

   — Айрис Мёрдок · книга
5. «

   Родину и душу теряет лишь тот, кто никогда не обладал ими.

   Родину и душу теряет лишь тот, кто никогда не обладал ими.

   — Курбан Саид · книга
6. «

   Родина там, где чувствуешь себя свободно.

   Родина там, где чувствуешь себя свободно.

   — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей)
7. «

   — Да... Господь сказал — не убий! И он же сказал: «Нет больше любви, как если кто положит душу свою за други своя». Где же правда? — Когда враг угрожает тебе лично, то можешь и стерпеть... Но если смерть угрожает нашим близким, то долг твой — в руки взять оружие и защитить!

   — Да... Господь сказал — не убий! И он же сказал: «Нет больше любви, как если кто положит душу свою за други своя». Где же правда? — Когда враг угрожает тебе лично, то можешь и стерпеть... Но если смерть угрожает нашим близким, то долг твой — в руки взять оружие и защитить!

   — князь Владимир · мультфильм
8. «

   Люби Родину. И защищай её. Безродные долго не живут.

   Люби Родину. И защищай её. Безродные долго не живут.

   — Фёдор Углов
9. «

   Некоторым людям по-прежнему проще ругать свою родную страну, чем начать наконец-то уже гордиться ею.

   Некоторым людям по-прежнему проще ругать свою родную страну, чем начать наконец-то уже гордиться ею.

   — Сергей Селин
10. «

    Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

    Облачная гряда Легла меж друзьями... Простились Перелётные гуси навек.

    — Мацуо Басё
11. «

    Я гоpжусь, что здесь pодился — здесь и живу.

    Я гоpжусь, что здесь pодился — здесь и живу.
12. «

    Родина есть родина. Даже если там тяжело. Даже если она лежит в руинах.

    Родина есть родина. Даже если там тяжело. Даже если она лежит в руинах.

    — Ольга Куно · книга
13. «

    Отчего простой русский пейзаж, отчего прогулка летом в России, в деревне по полям, по лесу, вечером по степи, бывало приводила меня в такое состояние, что я ложился на землю в каком-то изнеможении от наплыва любви к природе, от тех неизъяснимо сладких и опьяняющих ощущений, которые навевали на меня лес, степь, речка, деревня вдали, скромная церквушка, словом, все, что составляет убогий русский, родимый пейзаж.

    Отчего простой русский пейзаж, отчего прогулка летом в России, в деревне по полям, по лесу, вечером по степи, бывало приводила меня в такое состояние, что я ложился на землю в каком-то изнеможении от наплыва любви к природе, от тех неизъяснимо сладких и опьяняющих ощущений, которые навевали на меня лес, степь, речка, деревня вдали, скромная церквушка, словом, все, что составляет убогий русский, родимый пейзаж.

    — Анри Труайя · книга
14. «

    0001645. У свободного есть родина, у раба нет ни воспоминаний, ни родины. Родина — это всегда понимание прошлого своей истории. Видеть прошлое можно только встав с колен.

    0001645. У свободного есть родина, у раба нет ни воспоминаний, ни родины. Родина — это всегда понимание прошлого своей истории. Видеть прошлое можно только встав с колен.
15. «

    В детстве в школе на уроках истории я засыпал: мне было скучно и не интересно. Говоря о ВОВ, учитель обращался к числам, схемам и показывал карты со стрелками. И только сегодня я понял, что за этим стояли настоящие люди: мальчики, девочки младше меня, которые дрались за Родину, погибали за неё, за нас сегодняшних, за нашу жизнь. Каждый год 9 мая мама водила меня на парад. Мне нравилось как блестят ордена. Мама покупала мне шарики. Все улыбались. Мама дарила цветы. Я только не мог понять почему этот праздник называли со слезами на глазах. Теперь я всё понял — Родина — одна, одна на все времена.

    В детстве в школе на уроках истории я засыпал: мне было скучно и не интересно. Говоря о ВОВ, учитель обращался к числам, схемам и показывал карты со стрелками. И только сегодня я понял, что за этим стояли настоящие люди: мальчики, девочки младше меня, которые дрались за Родину, погибали за неё, за нас сегодняшних, за нашу жизнь. Каждый год 9 мая мама водила меня на парад. Мне нравилось как блестят ордена. Мама покупала мне шарики. Все улыбались. Мама дарила цветы. Я только не мог понять почему этот праздник называли со слезами на глазах. Теперь я всё понял — Родина — одна, одна на все времена.

    — Туман · фильм
16. «

    В какие бы края ни забросила меня судьба, я везде чувствую себя представителем той земли, тех гор, того аула, где я научился седлать коня.

    В какие бы края ни забросила меня судьба, я везде чувствую себя представителем той земли, тех гор, того аула, где я научился седлать коня.

    — Расул Гамзатов · книга
17. «

    Вадим Кастрицкий — умный, талантливый, тонкий парень. Мне всегда с ним интересно, многому я у него научился. А вот вытащил бы он меня, раненого, с поля боя? Меня раньше это и не интересовало. А сейчас интересует. А Валега вытащит. Это я знаю... Или Сергей Веледницкий. Пошел бы я с ним в разведку? Не знаю. А с Валегой — хоть на край света. На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны — кулаками, зубами... вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание...

    Вадим Кастрицкий — умный, талантливый, тонкий парень. Мне всегда с ним интересно, многому я у него научился. А вот вытащил бы он меня, раненого, с поля боя? Меня раньше это и не интересовало. А сейчас интересует. А Валега вытащит. Это я знаю... Или Сергей Веледницкий. Пошел бы я с ним в разведку? Не знаю. А с Валегой — хоть на край света. На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны — кулаками, зубами... вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание...

    — Виктор Некрасов · книга
18. «

    Война — совсем не фейерверк, а просто — трудная работа, когда, черна от пота, вверх скользит по пахоте пехота.

    Война — совсем не фейерверк, а просто — трудная работа, когда, черна от пота, вверх скользит по пахоте пехота.

    — Михаил Кульчицкий
19. «

    Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...

    Солнце встает, колокольный звон... Небо чистое, первый снег за окном. Это моя земля, это мой дом, верю, мой сын станет её плечом, Верю, однажды поймет и он, о чем святые скорбят на иконах, От чего улыбка, но грусть в глазах, от чего нет места нам на их балаганах. Времена давние, подвиги предков дали дорогу нам, провожая советом. Подумай, кто? Кто, если не ты? Взрастит новое семя и помянет деда. О ком листы шумят на дубравах и лей на сердце и на старые раны. Бояться нечего нам, Бог с нами, и за плечами в опору могучие архангелы...
20. «

    Родину забыть нельзя. Нет более благородной болезни, чем тоска по Родине.

    Родину забыть нельзя. Нет более благородной болезни, чем тоска по Родине.

    — Иоганн Георг Гаман