«Родина» в 388 цитат

Собрали 388 цитат на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Поэт! Не отвергай своей страны, Хотя ее достоинства страшны. Ee даров тяжелых не принять И головы кудрявой не поднять.

   Поэт! Не отвергай своей страны, Хотя ее достоинства страшны. Ee даров тяжелых не принять И головы кудрявой не поднять.

   — Юлия Вознесенская
2. «

   Человек теряющий родину, теряет все.

   Человек теряющий родину, теряет все.

   — Баграт Шинкуба · книга
3. «

   Не так давно адмирал Филипп Джонс посетил госпиталь в Ливане, где находились на лечении пострадавшие от теракта. Потерявший зрение моряк с забинтованной головой не мог поверить, что его навестил сам представитель командования Военно-морскими силами США. Он дотронулся до плеча адмирала и начал ощупывать звезды на погонах — одна, две, три, четыре. Матрос кивнул и знаками показал, чтобы ему дали ручку и бумагу. На листке он написал: «Semper Fi» — «Всегда верен!» Разве не должны и мы всегда хранить верность Родине, как эти храбрые люди?

   Не так давно адмирал Филипп Джонс посетил госпиталь в Ливане, где находились на лечении пострадавшие от теракта. Потерявший зрение моряк с забинтованной головой не мог поверить, что его навестил сам представитель командования Военно-морскими силами США. Он дотронулся до плеча адмирала и начал ощупывать звезды на погонах — одна, две, три, четыре. Матрос кивнул и знаками показал, чтобы ему дали ручку и бумагу. На листке он написал: «Semper Fi» — «Всегда верен!» Разве не должны и мы всегда хранить верность Родине, как эти храбрые люди?

   — Джеймс Хьюмс · книга
4. «

   Ты привык спасать лишь свою жизнь, ты никогда не поймёшь в чём моя сила!... Пока Цветочный холм в моём сердце, я смогу одолеть любого врага.

   Ты привык спасать лишь свою жизнь, ты никогда не поймёшь в чём моя сила!... Пока Цветочный холм в моём сердце, я смогу одолеть любого врага.

   — Чульдарами (줄다람이) · мультфильм
5. «

   Родина – она как мама. Её надо любить уже за то, что она есть. Мамы наши иногда болеют, и в стране разные вещи могут твориться.

   Родина – она как мама. Её надо любить уже за то, что она есть. Мамы наши иногда болеют, и в стране разные вещи могут твориться.

   — Фёдор Владимирович Емельяненко
6. «

   Отечества и грязь сладка нам и приятна.

   Отечества и грязь сладка нам и приятна.

   — Александр Сергеевич Пушкин
7. «

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   — Пьер Корнель · книга
8. «

   Двойное гражданство — состояние, достойное сожаления. Это равнозначно тому, как не иметь Родины вообще.

   Двойное гражданство — состояние, достойное сожаления. Это равнозначно тому, как не иметь Родины вообще.

   — Ислам Абдуганиевич Каримов
9. «

   Много слов на земле. Есть дневные слова - В них весеннего неба сквозит синева.

   Много слов на земле. Есть дневные слова - В них весеннего неба сквозит синева.

   — Вадим Шефнер
10. «

    — Я уж думал, родина в нас больше не нуждается. — Главное, что мы в ней нуждаемся.

    — Я уж думал, родина в нас больше не нуждается. — Главное, что мы в ней нуждаемся.

    — Док · сериал
11. «

    Страна моя! Как дороги мне твои леса и рощи, луга и поля, деревни, сёла, города! Часто я задумываюсь над тем, что ещё нам надо сделать, чтобы наш талантливый, добрый и трудолюбивый народ жил лучше, красивее.

    Страна моя! Как дороги мне твои леса и рощи, луга и поля, деревни, сёла, города! Часто я задумываюсь над тем, что ещё нам надо сделать, чтобы наш талантливый, добрый и трудолюбивый народ жил лучше, красивее.

    — Фёдор Углов · книга
12. «

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    Нужно быть правдивым во всем, даже в том, что касается родины. Каждый гражданин обязан умереть за свою родину, но никогда нельзя обязать лгать во имя родины.

    — Шарль Луи де Монтескьё
13. «

    Когда человек жертвует жизнью ради родины или во имя великой любви, в этом есть непередаваемое величие и мощь.

    Когда человек жертвует жизнью ради родины или во имя великой любви, в этом есть непередаваемое величие и мощь.

    — Джеймс Оливер Кервуд · книга
14. «

    А где твоя родина, сынок? Сдал Горбачев твою родину американцам, чтобы тусоваться красиво. А теперь твоя родина две войны и Крым просрала. Русских людей в Прибалтике сдала, сербов на Балканах сдала. Родина! Сегодня родина там, где задница в тепле, и ты лучше меня это знаешь!

    А где твоя родина, сынок? Сдал Горбачев твою родину американцам, чтобы тусоваться красиво. А теперь твоя родина две войны и Крым просрала. Русских людей в Прибалтике сдала, сербов на Балканах сдала. Родина! Сегодня родина там, где задница в тепле, и ты лучше меня это знаешь!

    — Нью-йоркский таксист · фильм
15. «

    Но что же сказать о любви чистой и ясной, о любви идейной, о любви к Родине? Она бескорыстна, но это потому, что и всякая любовь бескорыстна (или она не есть любовь). Она готова на жертвы, но это потому, что нет любви без жертвы и подвига, нет любви без самоотверженности и самоотречения. Любовь к Родине тоже мечтает войти в некую общую жизнь, в жизнь родного и народного, и раствориться там, найдя себя в этом саморастворении. Любовь к Родине открывает глаза человеку на то, что не видно ему обычно, что не видно никому чужому и что вызывает насмешку у равнодушных и сытых. Но такова любовь вообще. Любящий всегда видит в любимом больше, чем нелюбящий; но прав — он, любящий, а не тот, равнодушный, ибо любовь есть познание.

    Но что же сказать о любви чистой и ясной, о любви идейной, о любви к Родине? Она бескорыстна, но это потому, что и всякая любовь бескорыстна (или она не есть любовь). Она готова на жертвы, но это потому, что нет любви без жертвы и подвига, нет любви без самоотверженности и самоотречения. Любовь к Родине тоже мечтает войти в некую общую жизнь, в жизнь родного и народного, и раствориться там, найдя себя в этом саморастворении. Любовь к Родине открывает глаза человеку на то, что не видно ему обычно, что не видно никому чужому и что вызывает насмешку у равнодушных и сытых. Но такова любовь вообще. Любящий всегда видит в любимом больше, чем нелюбящий; но прав — он, любящий, а не тот, равнодушный, ибо любовь есть познание.

    — Алексей Фёдорович Лосев · книга
16. «

    Вот видишь — круг? Это — отечество. Это — первый круг. А вот — второй. — Он захватил шире. — Это — человечество. И кажется, что первый входит во второй? Нич-чего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут даже — колючая проволока с пулеметами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества — нет. А только отечества, отечества, и разные у всех...

    Вот видишь — круг? Это — отечество. Это — первый круг. А вот — второй. — Он захватил шире. — Это — человечество. И кажется, что первый входит во второй? Нич-чего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут даже — колючая проволока с пулеметами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества — нет. А только отечества, отечества, и разные у всех...

    — Александр Солженицын · книга
17. «

    Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.

    Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.
18. «

    Ты мне — родинка, ты мне — родина.

    Ты мне — родинка, ты мне — родина.

    — Яшка Казанова
19. «

    Миссисипи мне как мать. Только мне позволено жаловаться на нее. Но берегись любой, кто посмеет дурно отозваться о ней в моем присутствии, если, конечно, она и не его мать тоже.

    Миссисипи мне как мать. Только мне позволено жаловаться на нее. Но берегись любой, кто посмеет дурно отозваться о ней в моем присутствии, если, конечно, она и не его мать тоже.

    — Кэтрин Стокетт · книга
20. «

    Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

    Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

    — Брэм Стокер · книга