515 цитат на тему «Родина» — подборка редакции

Собрали 515 цитат на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Для мужчины нормально, если он защищает женщину. У нас любят вспоминать слова Расула Гамзатова, который сказал, что настоящие мужчины дерутся в двух случаях. За землю и за любимую женщину. Во всех остальных случаях дерутся петухи.

   Для мужчины нормально, если он защищает женщину. У нас любят вспоминать слова Расула Гамзатова, который сказал, что настоящие мужчины дерутся в двух случаях. За землю и за любимую женщину. Во всех остальных случаях дерутся петухи.

   — Чингиз Абдуллаев · книга
2. «

   Еду я на родину, Пусть кричат — уродина, А она нам нравится, Хоть и не красавица.

   Еду я на родину, Пусть кричат — уродина, А она нам нравится, Хоть и не красавица.
3. «

   ...для любого сколько-нибудь тревожного человека родной город… — нечто очень неродное, место воспоминаний, печали, мелочности, стыда, соблазна, напрасной растраты сил.

   ...для любого сколько-нибудь тревожного человека родной город… — нечто очень неродное, место воспоминаний, печали, мелочности, стыда, соблазна, напрасной растраты сил.

   — Франц Кафка
4. «

   Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!

   Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!
5. «

   Поля продают, Дома продают, Пьют вино беспробудно... Так гибнут люди в деревне моей. Что же сердце тянется к ним?

   Поля продают, Дома продают, Пьют вино беспробудно... Так гибнут люди в деревне моей. Что же сердце тянется к ним?

   — Исикава Такубоку
6. «

   Среди профессиональных патриотов немало любителей регулярно отдыхать от непосильных трудов по спасению родины в каком-нибудь хорошем месте за ее пределами

   Среди профессиональных патриотов немало любителей регулярно отдыхать от непосильных трудов по спасению родины в каком-нибудь хорошем месте за ее пределами

   — Евгений Сагаловский · книга
7. «

   Если стали кормиться сплетнями, новостями, Да закаченным в плеер дешевым музлом, Значит быть на Руси нам звонарями, Из душ наших слит будет колокол, дабы не били челом, Будущие сыны Отечества перед вором, шутом, подлецом, Да, мы лишь малая часть человечества, Но зато с сохранившимся лицом.

   Если стали кормиться сплетнями, новостями, Да закаченным в плеер дешевым музлом, Значит быть на Руси нам звонарями, Из душ наших слит будет колокол, дабы не били челом, Будущие сыны Отечества перед вором, шутом, подлецом, Да, мы лишь малая часть человечества, Но зато с сохранившимся лицом.
8. «

   Приезжим нравится весь новый город, Ну а кто вырос в нём – ему не очень. При первой же возможности он даст дёру, Туда, куда душа его захочет.

   Приезжим нравится весь новый город, Ну а кто вырос в нём – ему не очень. При первой же возможности он даст дёру, Туда, куда душа его захочет.
9. «

   Родина не товар, не продаётся.

   Родина не товар, не продаётся.

   — Джеват Кепели · сериал
10. «

    Юдоль страданий, где играют дети.

    Юдоль страданий, где играют дети.

    — Джерико Свейн · игра
11. «

    Утверждать, что армия СССР разбила врага вопреки Сталину, — то же самое, что утверждать, будто любое здание можно построить без архитектора.

    Утверждать, что армия СССР разбила врага вопреки Сталину, — то же самое, что утверждать, будто любое здание можно построить без архитектора.

    — Аристарх Ромашин
12. «

    Никогда этот мир не вмещал в себе двух: Был нам Богом отец, ну а чертом — Родина.

    Никогда этот мир не вмещал в себе двух: Был нам Богом отец, ну а чертом — Родина.
13. «

    Враги не будут опасны нам, если не окажется изменников между нами.

    Враги не будут опасны нам, если не окажется изменников между нами.

    — Императрица Мария Фёдоровна
14. «

    В детстве в школе на уроках истории я засыпал: мне было скучно и не интересно. Говоря о ВОВ, учитель обращался к числам, схемам и показывал карты со стрелками. И только сегодня я понял, что за этим стояли настоящие люди: мальчики, девочки младше меня, которые дрались за Родину, погибали за неё, за нас сегодняшних, за нашу жизнь. Каждый год 9 мая мама водила меня на парад. Мне нравилось как блестят ордена. Мама покупала мне шарики. Все улыбались. Мама дарила цветы. Я только не мог понять почему этот праздник называли со слезами на глазах. Теперь я всё понял — Родина — одна, одна на все времена.

    В детстве в школе на уроках истории я засыпал: мне было скучно и не интересно. Говоря о ВОВ, учитель обращался к числам, схемам и показывал карты со стрелками. И только сегодня я понял, что за этим стояли настоящие люди: мальчики, девочки младше меня, которые дрались за Родину, погибали за неё, за нас сегодняшних, за нашу жизнь. Каждый год 9 мая мама водила меня на парад. Мне нравилось как блестят ордена. Мама покупала мне шарики. Все улыбались. Мама дарила цветы. Я только не мог понять почему этот праздник называли со слезами на глазах. Теперь я всё понял — Родина — одна, одна на все времена.

    — Туман · фильм
15. «

    0001558. Остроги были здесь пред полем диким — Землянск, Коротояк и Острогожск, здесь жили и творили: Кольцов, Маршак, Крамской, Никитин, полки отсюда слободские уходили границу охранять от орд.

    0001558. Остроги были здесь пред полем диким — Землянск, Коротояк и Острогожск, здесь жили и творили: Кольцов, Маршак, Крамской, Никитин, полки отсюда слободские уходили границу охранять от орд.
16. «

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    — Вера Камша · книга
17. «

    И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

    И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.

    — Чарльз Диккенс
18. «

    Только борьба за сохранение вида, за сохранение очага и родины, за сохранение своего государства — только такая борьба во все времена давала людям силу идти прямо на штыки неприятеля.

    Только борьба за сохранение вида, за сохранение очага и родины, за сохранение своего государства — только такая борьба во все времена давала людям силу идти прямо на штыки неприятеля.

    — Адольф Гитлер · книга
19. «

    Чтобы любить страну, необязательно быть солдатом.

    Чтобы любить страну, необязательно быть солдатом.

    — Герои (Heroes) (2008) · фильм
20. «

    Вот скоро и мне умирать. Что погибну – сомнений в этом никаких нет. Только вот думается, что опоздал я с этим лет этак на двадцать пять. Надо было тогда, в Крыму… Но всему своё время. Значит, суждено погибнуть здесь, на берегах Одера, в бессмысленной атаке на плацдарм Красной армии. Просто ещё одна проигранная война. Как же забавно повторяется история! Помню, как сейчас, как уходили из Крыма, и многие из нас не могли сдержать слёз, и многие обещали: “Я вернусь, обязательно вернусь”. И я обещал это себе. Но не удастся вернуться никогда. А смерти я не боюсь. Плена – вот чего боюсь по-настоящему, вот что будет хуже смерти. Ох и отыграются они на мне! Я же для них предатель, это хуже врага. И плевать, что я не давал присягу Советам. Лучше уж застрелиться, чем в плен. И да, я боюсь. Мне страшно оказаться в сталинских лагерях и быть замученным красной сволочью. Я представляю, как будут меня пытать, вырывать ногти, прижигать калёным железом, резать ножом по живому… Но одно не могу понять. Каждый день думаю я о природе этого страха и всё равно не могу понять. Как так вышло, что я, родившийся и выросший в России, теперь до смерти боюсь собственной Родины? Как так вышло, что слово “Родина” теперь означает для меня слово “Смерть”? Правильно ли это? Нет! Должно ли такое быть, чтобы не стало у человека России? Нет! Разве так можно жить? Почему у тех, против кого воюем, есть Родина, а у меня нет? Где она, эта Родина? Не в Германии, не во Франции: она там, за километр отсюда, на Одерском плацдарме… Здесь и сейчас, пожалуй, стоит признаться хотя бы самому себе: да, я сделал неверный выбор. Но тем более не отступлюсь от него.

    Вот скоро и мне умирать. Что погибну – сомнений в этом никаких нет. Только вот думается, что опоздал я с этим лет этак на двадцать пять. Надо было тогда, в Крыму… Но всему своё время. Значит, суждено погибнуть здесь, на берегах Одера, в бессмысленной атаке на плацдарм Красной армии. Просто ещё одна проигранная война. Как же забавно повторяется история! Помню, как сейчас, как уходили из Крыма, и многие из нас не могли сдержать слёз, и многие обещали: “Я вернусь, обязательно вернусь”. И я обещал это себе. Но не удастся вернуться никогда. А смерти я не боюсь. Плена – вот чего боюсь по-настоящему, вот что будет хуже смерти. Ох и отыграются они на мне! Я же для них предатель, это хуже врага. И плевать, что я не давал присягу Советам. Лучше уж застрелиться, чем в плен. И да, я боюсь. Мне страшно оказаться в сталинских лагерях и быть замученным красной сволочью. Я представляю, как будут меня пытать, вырывать ногти, прижигать калёным железом, резать ножом по живому… Но одно не могу понять. Каждый день думаю я о природе этого страха и всё равно не могу понять. Как так вышло, что я, родившийся и выросший в России, теперь до смерти боюсь собственной Родины? Как так вышло, что слово “Родина” теперь означает для меня слово “Смерть”? Правильно ли это? Нет! Должно ли такое быть, чтобы не стало у человека России? Нет! Разве так можно жить? Почему у тех, против кого воюем, есть Родина, а у меня нет? Где она, эта Родина? Не в Германии, не во Франции: она там, за километр отсюда, на Одерском плацдарме… Здесь и сейчас, пожалуй, стоит признаться хотя бы самому себе: да, я сделал неверный выбор. Но тем более не отступлюсь от него.

    — Александр Пелевин · книга