514 цитат «Родина» — что говорили умные люди

Собрали 514 цитат на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В Сибири бабы коромыслами соболей бьют.

   В Сибири бабы коромыслами соболей бьют.

   — Русские пословицы и поговорки
2. «

   Что такое любовь к Родине? Откуда происходит это сильное, живое и для нас самих непонятное стремление к тому месту, где мы родились? Часто случается, что лишась виновников бытия своего, потеряв всех милых, всех друзей и даже знакомых, не имея уже никаких причин, никаких предлогов заглядывать на родину, все еще стремимся к ней, как к самому милому другу. Свидание с родиною есть праздник для сердца.

   Что такое любовь к Родине? Откуда происходит это сильное, живое и для нас самих непонятное стремление к тому месту, где мы родились? Часто случается, что лишась виновников бытия своего, потеряв всех милых, всех друзей и даже знакомых, не имея уже никаких причин, никаких предлогов заглядывать на родину, все еще стремимся к ней, как к самому милому другу. Свидание с родиною есть праздник для сердца.

   — Фёдор Николаевич Глинка · книга
3. «

   И всем армянам я того желаю, Вернуться к самому родному краю.

   И всем армянам я того желаю, Вернуться к самому родному краю.
4. «

   У тебя есть твоя родина, и поэтому ты можешь от нее отказаться, и это, наверное, самое лучшее, что можно сделать со своей родиной, особенно потому, что от того, от чего в ней нельзя отказаться, и не отказываются.

   У тебя есть твоя родина, и поэтому ты можешь от нее отказаться, и это, наверное, самое лучшее, что можно сделать со своей родиной, особенно потому, что от того, от чего в ней нельзя отказаться, и не отказываются.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
5. «

   Еду я на родину, Пусть кричат — уродина, А она нам нравится, Хоть и не красавица.

   Еду я на родину, Пусть кричат — уродина, А она нам нравится, Хоть и не красавица.
6. «

   Долг каждого патриота — ненавидеть свою страну конструктивно!

   Долг каждого патриота — ненавидеть свою страну конструктивно!

   — Лоренс Даррелл · книга
7. «

   И дым Отечества нам сладок и приятен!

   И дым Отечества нам сладок и приятен!

   — Александр Сергеевич Грибоедов · книга
8. «

   Иногда люди носят Родину внутри, а не снаружи.

   Иногда люди носят Родину внутри, а не снаружи.

   — Эллен Букер · фильм
9. «

   Наши пелёнки считают могилами, А старики до заслуженной пенсии Не доживают и с этими вилами Вряд ли их старость достойно устроится…

   Наши пелёнки считают могилами, А старики до заслуженной пенсии Не доживают и с этими вилами Вряд ли их старость достойно устроится…
10. «

    На земле родной Я уже чужой. На земле чужой Ещё не родной.

    На земле родной Я уже чужой. На земле чужой Ещё не родной.
11. «

    Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовёт Отчизна нас! Из сотен тысяч батарей За слёзы наших матерей, За нашу Родину — огонь! Огонь!

    Артиллеристы, Сталин дал приказ! Артиллеристы, зовёт Отчизна нас! Из сотен тысяч батарей За слёзы наших матерей, За нашу Родину — огонь! Огонь!

    — В 6 часов вечера после войны · фильм
12. «

    Моя земля — земляника, а чужая — черника.

    Моя земля — земляника, а чужая — черника.

    — Финские пословицы и поговорки
13. «

    Что же нам делать с этими детьми, проклявшими родную землю, - и проклинавшими её всё время, пока они жили в России, проклинавшими устно, проклинавшими печатно, звавшими её не «отечеством», а «клоповником», «чёрным позором» человечества, «тюрьмою» народов, её населяющих и ей подвластных?! Что вообще делать матери с сыном, вонзающим в грудь ей нож? Ибо таков смысл революции, хохотавшей в спину русским солдатам, убиваемым в Манчжурии, хохотавшей над ледяной водой, покрывшей русские броненосцы при Цусиме, - хохочущей и хохотавшей над всем русским, - от Чернышевского и до сих пор, то есть почти полвека? Об этой матери в этой «загранице» они рассказывают, что она всего только блудница и всего только воровка, которую давно надо удавить на грязной верёвке, и звали сплетать эту петлю на родину кого попало, - шваба, чухонца, армянина, еврея, поляка, литовца, латыша. «Давите эту собаку Россию, давите её ко благу всего просвещенного и всего свободного человечества: ибо она насылает на человечество мор, голод, болезни и всего больше клопов». Был ли из этих «эмигрантов» хоть один человек, который обмолвился бы добрым словом о родине, добрым вздохом о России? Напечатайте, если есть доброе слово. Нет ни одного! Ни одного слова доброго за много лет! Что же вы мучите Россию, что же вы тянете жилы у старухи 900-летней старости, 900-летнего труда, 900-летнего терпения, которая собирала дом свой 900 лет, и вот напоследок «деточки», обратясь к северу, югу, востоку и западу, восклицают: «Тащите всё по бревнам, по доске, тащите кому что надо, - бери один крышу, другой стены, третий забирай печь, убивайте скот её, коровенку её, лошадь её, жгите гумно и хлеба, ломайте соху, и борону, и грабли, и заступ, и серп, и прялку!» <...> Они захотели, эти «деточки», - «могилки на родной стороне». Нет у них «родной стороны». Родная сторона их - «заграница», там, где в Ницце покоится величественный прах Герцена. <...> «Дом» их сожжён ими самими. Сожжен ими в сердце своём. Нет у них «родной земли». Нет им ни жизни, ни могилы в проклятой, «отреченной» земле. Отреклись - пусть отречение будет полным. Ни киселя, ни помады, ни крапленых карт.

    Что же нам делать с этими детьми, проклявшими родную землю, - и проклинавшими её всё время, пока они жили в России, проклинавшими устно, проклинавшими печатно, звавшими её не «отечеством», а «клоповником», «чёрным позором» человечества, «тюрьмою» народов, её населяющих и ей подвластных?! Что вообще делать матери с сыном, вонзающим в грудь ей нож? Ибо таков смысл революции, хохотавшей в спину русским солдатам, убиваемым в Манчжурии, хохотавшей над ледяной водой, покрывшей русские броненосцы при Цусиме, - хохочущей и хохотавшей над всем русским, - от Чернышевского и до сих пор, то есть почти полвека? Об этой матери в этой «загранице» они рассказывают, что она всего только блудница и всего только воровка, которую давно надо удавить на грязной верёвке, и звали сплетать эту петлю на родину кого попало, - шваба, чухонца, армянина, еврея, поляка, литовца, латыша. «Давите эту собаку Россию, давите её ко благу всего просвещенного и всего свободного человечества: ибо она насылает на человечество мор, голод, болезни и всего больше клопов». Был ли из этих «эмигрантов» хоть один человек, который обмолвился бы добрым словом о родине, добрым вздохом о России? Напечатайте, если есть доброе слово. Нет ни одного! Ни одного слова доброго за много лет! Что же вы мучите Россию, что же вы тянете жилы у старухи 900-летней старости, 900-летнего труда, 900-летнего терпения, которая собирала дом свой 900 лет, и вот напоследок «деточки», обратясь к северу, югу, востоку и западу, восклицают: «Тащите всё по бревнам, по доске, тащите кому что надо, - бери один крышу, другой стены, третий забирай печь, убивайте скот её, коровенку её, лошадь её, жгите гумно и хлеба, ломайте соху, и борону, и грабли, и заступ, и серп, и прялку!» <...> Они захотели, эти «деточки», - «могилки на родной стороне». Нет у них «родной стороны». Родная сторона их - «заграница», там, где в Ницце покоится величественный прах Герцена. <...> «Дом» их сожжён ими самими. Сожжен ими в сердце своём. Нет у них «родной земли». Нет им ни жизни, ни могилы в проклятой, «отреченной» земле. Отреклись - пусть отречение будет полным. Ни киселя, ни помады, ни крапленых карт.

    — Василий Розанов
14. «

    Строго говоря, прекрасное понятие «Родина» является чистым надувательством. Никакой «родины» ни у кого никогда не существовало. Была лишь последовательность режимов, которые распоряжались населением к своему собственному благу. Чтобы «жить долго и счастливо», режимы ткали нужную им мифологию и пропитывали её ядом патриотической романтики. Этой паутиной и обволакивалось поколение за поколением. Разумеется, иногда такие паутины бывают сотканы виртуозно, хотя чаще встречаются образчики попроще. Лучшим сырьем для их изготовления являются байки о подвигах предков. Как известно, такие сказки можно генерировать в неограниченных количествах. В пределах собственного языка и собственной культуры любая нация никак не ограничена в этих фантазиях. Иллюзия «родины», сделанная из таких ингредиентов, обеспечивает прекрасное послушание и должную энергичность одураченных. Конечно, от режима требуются некоторые усилия для того, чтобы патриотическая паутина была крепкой, клейкой и ядовитой. Но этот труд окупается. Ведь все погибшие «за родину» на самом деле всегда отдавали свою жизнь за режим. За его глупости, ошибки или капризы. (Разумеется, они думали иначе.) Отметим, что «родины» не ведут войн и не устраивают репрессий. Они бесплотны и существуют только в воображении. Войны и репрессии — это всегда забава режимов. Во всем этом нет ничего страшного. Это обыденный, всех устраивающий порядок вещей. Погибшие, как правило, довольны, а изувеченные как минимум удовлетворены. Мал того, что трюк подмены срабатывает безотказно, сама по себе война — это редкая и приятная возможность соприкоснуться с величием исторических процессов, подвигом, святостью, жертвенностью и другой белибердой. Долгое время режимы концентрировали память о своем военном величии в парадных портретах и монументах властителей. Выжившую в сражениях мелкоту бросали гнить в нищете и забвении. Затем пришло осознание, что культ обвешенных побрякушками стареньких солдатиков, отдавших за режим глаза или ноги, может работать на него продуктивнее, чем любые портреты и триумфальные арки. Сыграло свою роль и гениальное изобретение в виде военных наград. Как известно, эта древняя хитрость позволяет любой власти совершить очень выгодный обмен. Человек отдает режиму слух, зрение, годы или конечности, а взамен получает блестящую блямбочку. Как правило, жертва такого мошенничества очень радуется тому, что её надурили, и гордится символом своей глупости. В лупанариях Рима дряхлых любителей побренчать медалями называли «апиями», то есть сельдереями. Возможно, это прозвище возникло из-за обычая украшать веточками апиума гробницы, но скорее по причине сходства ветеранских физиономий с корнем сельдерея. Со временем сельдерейская составляющая стала важной деталью иллюзии «Родины». Началось восторженное почитание апиев, вне зависимости от того, за что именно они уродовались и получали свои блямбочки. Но! Мы знаем, что бывают режимы, даже умирать за которые — преступление. Те, что превращают страны в тюрьмы и всё пропитывают рабством, доносами и смертью. Те, что гноят и убивают миллионы своих же граждан, а недобитых и недопосаженных — унижают и насилуют. Но если возникает внешняя угроза, то и тут идёт в ход старый трюк по имени «Родина». И он опять срабатывает. Миллионы строятся и с песнями идут умирать за возможность и дальше жить в смерти. А защитив режим и вернувшись, победители покорно залезают обратно в свои кандалы и клетки. И потом ещё долго вспоминают, как спасли «отечество», хотя на самом деле они отстояли лишь право нищенствовать, строчить друг на друга доносы и дохнуть в расстрельных рвах.

    Строго говоря, прекрасное понятие «Родина» является чистым надувательством. Никакой «родины» ни у кого никогда не существовало. Была лишь последовательность режимов, которые распоряжались населением к своему собственному благу. Чтобы «жить долго и счастливо», режимы ткали нужную им мифологию и пропитывали её ядом патриотической романтики. Этой паутиной и обволакивалось поколение за поколением. Разумеется, иногда такие паутины бывают сотканы виртуозно, хотя чаще встречаются образчики попроще. Лучшим сырьем для их изготовления являются байки о подвигах предков. Как известно, такие сказки можно генерировать в неограниченных количествах. В пределах собственного языка и собственной культуры любая нация никак не ограничена в этих фантазиях. Иллюзия «родины», сделанная из таких ингредиентов, обеспечивает прекрасное послушание и должную энергичность одураченных. Конечно, от режима требуются некоторые усилия для того, чтобы патриотическая паутина была крепкой, клейкой и ядовитой. Но этот труд окупается. Ведь все погибшие «за родину» на самом деле всегда отдавали свою жизнь за режим. За его глупости, ошибки или капризы. (Разумеется, они думали иначе.) Отметим, что «родины» не ведут войн и не устраивают репрессий. Они бесплотны и существуют только в воображении. Войны и репрессии — это всегда забава режимов. Во всем этом нет ничего страшного. Это обыденный, всех устраивающий порядок вещей. Погибшие, как правило, довольны, а изувеченные как минимум удовлетворены. Мал того, что трюк подмены срабатывает безотказно, сама по себе война — это редкая и приятная возможность соприкоснуться с величием исторических процессов, подвигом, святостью, жертвенностью и другой белибердой. Долгое время режимы концентрировали память о своем военном величии в парадных портретах и монументах властителей. Выжившую в сражениях мелкоту бросали гнить в нищете и забвении. Затем пришло осознание, что культ обвешенных побрякушками стареньких солдатиков, отдавших за режим глаза или ноги, может работать на него продуктивнее, чем любые портреты и триумфальные арки. Сыграло свою роль и гениальное изобретение в виде военных наград. Как известно, эта древняя хитрость позволяет любой власти совершить очень выгодный обмен. Человек отдает режиму слух, зрение, годы или конечности, а взамен получает блестящую блямбочку. Как правило, жертва такого мошенничества очень радуется тому, что её надурили, и гордится символом своей глупости. В лупанариях Рима дряхлых любителей побренчать медалями называли «апиями», то есть сельдереями. Возможно, это прозвище возникло из-за обычая украшать веточками апиума гробницы, но скорее по причине сходства ветеранских физиономий с корнем сельдерея. Со временем сельдерейская составляющая стала важной деталью иллюзии «Родины». Началось восторженное почитание апиев, вне зависимости от того, за что именно они уродовались и получали свои блямбочки. Но! Мы знаем, что бывают режимы, даже умирать за которые — преступление. Те, что превращают страны в тюрьмы и всё пропитывают рабством, доносами и смертью. Те, что гноят и убивают миллионы своих же граждан, а недобитых и недопосаженных — унижают и насилуют. Но если возникает внешняя угроза, то и тут идёт в ход старый трюк по имени «Родина». И он опять срабатывает. Миллионы строятся и с песнями идут умирать за возможность и дальше жить в смерти. А защитив режим и вернувшись, победители покорно залезают обратно в свои кандалы и клетки. И потом ещё долго вспоминают, как спасли «отечество», хотя на самом деле они отстояли лишь право нищенствовать, строчить друг на друга доносы и дохнуть в расстрельных рвах.

    — Александр Невзоров · книга
15. «

    Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец.

    Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец.

    — Сергей Александрович Есенин
16. «

    Кто бы ты ни был, как бы ты ни ненавидел власть, ты никогда не должен бросать свою страну и своих людей. Иначе ты не будешь уважаем нигде и никем, иначе ты не настоящий. Я так думаю и я думаю, что миллионы людей за эти дни поняли многое о настоящей любви к своей земле.

    Кто бы ты ни был, как бы ты ни ненавидел власть, ты никогда не должен бросать свою страну и своих людей. Иначе ты не будешь уважаем нигде и никем, иначе ты не настоящий. Я так думаю и я думаю, что миллионы людей за эти дни поняли многое о настоящей любви к своей земле.

    — Анатолий Шарий
17. «

    Я гражданин не той страны, Которую навяжет всякий... Когда я сдохну здесь, собаки Завоют с русской стороны.

    Я гражданин не той страны, Которую навяжет всякий... Когда я сдохну здесь, собаки Завоют с русской стороны.

    — Владимир Шемшученко
18. «

    О, как счастлив тот, кто может жить и умереть в отечестве!

    О, как счастлив тот, кто может жить и умереть в отечестве!

    — Жюль Верн · книга
19. «

    Есть необходимый урок, который дает война. Собственно, этот урок дает всякая смерть, которую мы наблюдаем, но когда смертей много, урок усваивается быстрее. Урок состоит в том, что участь смертного – общая. Жизнь не тебе одному дана, но тебе – как представителю рода, именно в качестве человека ты можешь состояться как личность и как пацифист. Следовательно, принимая дар жизни, ты принимаешь ответственность за себе подобных, давших тебе эту жизнь. И значит, ты должен однажды эту жизнь отдать. Это несложный силлогизм. Родина есть собрание тебе подобных, с ними ты делишь жизнь, за них умираешь. Есть также большая семья – человечество, и если твоя Родина сходит с ума, надобно примкнуть к человечеству – но только для спасения своей Родины, а не против неё! Даже тиран не в силах отменить закон семьи и солидарности слабых.

    Есть необходимый урок, который дает война. Собственно, этот урок дает всякая смерть, которую мы наблюдаем, но когда смертей много, урок усваивается быстрее. Урок состоит в том, что участь смертного – общая. Жизнь не тебе одному дана, но тебе – как представителю рода, именно в качестве человека ты можешь состояться как личность и как пацифист. Следовательно, принимая дар жизни, ты принимаешь ответственность за себе подобных, давших тебе эту жизнь. И значит, ты должен однажды эту жизнь отдать. Это несложный силлогизм. Родина есть собрание тебе подобных, с ними ты делишь жизнь, за них умираешь. Есть также большая семья – человечество, и если твоя Родина сходит с ума, надобно примкнуть к человечеству – но только для спасения своей Родины, а не против неё! Даже тиран не в силах отменить закон семьи и солидарности слабых.

    — Максим Кантор · книга
20. «

    Любовь к родине начинается с семьи.

    Любовь к родине начинается с семьи.

    — Фрэнсис Бэкон