176 цитат «рождение» для статуса

Тема «рождение» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 176 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Две загадки в мире есть: как родился — не помню, как умру — не знаю.

   Две загадки в мире есть: как родился — не помню, как умру — не знаю.

   — Александр Солженицын · книга
2. «

   Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.

   Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов
3. «

   Что нас действительно волнует, это обстоятельства нашей смерти; обстоятельства рождения — вопрос второй.

   Что нас действительно волнует, это обстоятельства нашей смерти; обстоятельства рождения — вопрос второй.

   — Мишель Уэльбек · книга
4. «

   Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное. А человек умирает и распадается; отошел, и где он? Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.

   Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное. А человек умирает и распадается; отошел, и где он? Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.

   — Иов · книга
5. «

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   — Лэйни Тейлор · книга
6. «

   — Мужи и жёны собирали свои непотребства, то есть сперму и месячные крови, и в ладонях возносили к небесам и поедали как тело Христово. Если же беременела жена, отверзали ей чрево ладонью и вырывали плод и толкли его в ступе и поедали с мёдом и перцем. — Мёд с перцем, — покривился Диоталлеви. — Ну и гадость.

   — Мужи и жёны собирали свои непотребства, то есть сперму и месячные крови, и в ладонях возносили к небесам и поедали как тело Христово. Если же беременела жена, отверзали ей чрево ладонью и вырывали плод и толкли его в ступе и поедали с мёдом и перцем. — Мёд с перцем, — покривился Диоталлеви. — Ну и гадость.

   — Умберто Эко · книга
7. «

   До того, как родиться, мы все были мертвы.

   До того, как родиться, мы все были мертвы.

   — Джулиан Барнс · книга
8. «

   Нагим приходит человек в этот мир, нагим и уйдёт.

   Нагим приходит человек в этот мир, нагим и уйдёт.

   — Луфарь · сериал
9. «

   Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остаётся.

   Мы все рождаемся сумасшедшими. Кое-кто им остаётся.

   — Сэмюэл Беккет · книга
10. «

    Мне и вправду хотелось это понять. Понять, почему люди все время делают то, что им откровенно не нравится. Как будто жизнь — это сужающийся тоннель. Когда ты только родился на свет, тоннель был широченным. Ты мог стать кем угодно. Но уже через секунду после рождения тоннель сужается вдвое. Если ты мальчик, ты уже точно не станешь матерью — и вряд ли будешь работать маникюршей или воспитателем детского сада. Потом ты растешь, и все, что ты делаешь с самого раннего детства, потихоньку сужает тоннель все больше и больше. Ты упал с дерева и сломал руку — подающим в бейсболе тебе не быть. У тебя одни двойки по математике — распрощайся с мечтой стать ученым. Как-то так. День за днем, год за годом, пока стены тоннеля не сомкнутся почти окончательно. Ты становишься пекарем, библиотекарем или барменом. Или бухгалтером. И все, дело сделано. А в тот день, когда ты умираешь, тоннель становится таким узким, что сквозь него не протиснешься с грузом всех этих бесчисленных невоплощенных возможностей — и тебя просто расплющивает в лепешку.

    Мне и вправду хотелось это понять. Понять, почему люди все время делают то, что им откровенно не нравится. Как будто жизнь — это сужающийся тоннель. Когда ты только родился на свет, тоннель был широченным. Ты мог стать кем угодно. Но уже через секунду после рождения тоннель сужается вдвое. Если ты мальчик, ты уже точно не станешь матерью — и вряд ли будешь работать маникюршей или воспитателем детского сада. Потом ты растешь, и все, что ты делаешь с самого раннего детства, потихоньку сужает тоннель все больше и больше. Ты упал с дерева и сломал руку — подающим в бейсболе тебе не быть. У тебя одни двойки по математике — распрощайся с мечтой стать ученым. Как-то так. День за днем, год за годом, пока стены тоннеля не сомкнутся почти окончательно. Ты становишься пекарем, библиотекарем или барменом. Или бухгалтером. И все, дело сделано. А в тот день, когда ты умираешь, тоннель становится таким узким, что сквозь него не протиснешься с грузом всех этих бесчисленных невоплощенных возможностей — и тебя просто расплющивает в лепешку.

    — Кэрол Брант · книга
11. «

    Когда родился первый ребёнок на свете, и он первый раз засмеялся, то его смех рассыпался на тысячу мелких кусочков и из каждого появилось по фее.

    Когда родился первый ребёнок на свете, и он первый раз засмеялся, то его смех рассыпался на тысячу мелких кусочков и из каждого появилось по фее.

    — Дж. М. Барри · книга
12. «

    А что если, когда мы умираем, то свет в конце тоннеля, это просто свет, ведущий в другую больничную палату. Туда, где мы рождаемся вновь. И единственная причина, почему мы плачем при рождении, это потому что мы помним всю прошлую жизнь. Мы плачем, потому что сожалеем, что умерли и все потеряли. А когда мы начинаем взрослеть, то воспоминания из прошлой жизни стираются из памяти, поскольку мы сосредотачиваемся на новой. Однако, обрывки воспоминаний все же остаются, они и вызывают дежавю. Только подумайте об этом на секундочку...

    А что если, когда мы умираем, то свет в конце тоннеля, это просто свет, ведущий в другую больничную палату. Туда, где мы рождаемся вновь. И единственная причина, почему мы плачем при рождении, это потому что мы помним всю прошлую жизнь. Мы плачем, потому что сожалеем, что умерли и все потеряли. А когда мы начинаем взрослеть, то воспоминания из прошлой жизни стираются из памяти, поскольку мы сосредотачиваемся на новой. Однако, обрывки воспоминаний все же остаются, они и вызывают дежавю. Только подумайте об этом на секундочку...
13. «

    Всё лучшее я вынес с рождения — всё худшее навязала мне жизнь!

    Всё лучшее я вынес с рождения — всё худшее навязала мне жизнь!
14. «

    Хитрый малыш доплатил несущему его аисту 200 баксов и стал гражданином Швейцарии.

    Хитрый малыш доплатил несущему его аисту 200 баксов и стал гражданином Швейцарии.
15. «

    — В бою рыцари гибнут. — А женщины умирают в родах — но о них песен не поют. — Ребёнок — тоже битва. Без знамён и трубящих рогов, но не менее жестокая.

    — В бою рыцари гибнут. — А женщины умирают в родах — но о них песен не поют. — Ребёнок — тоже битва. Без знамён и трубящих рогов, но не менее жестокая.

    — Джордж Мартин · книга
16. «

    Рожденные в мае — вечно мечутся, маются, грешат и не каются.

    Рожденные в мае — вечно мечутся, маются, грешат и не каются.
17. «

    Hər yeni doğan körpə yeni bir dünya demək.

    Hər yeni doğan körpə yeni bir dünya demək.

    — Барыш Манчо
18. «

    Если честно, Флоренс было все равно, что происходит снаружи. Потому что главное происходило у неё внутри. Внутри, в самой сердцевине души рождалась и разворачивалась целая вселенная.

    Если честно, Флоренс было все равно, что происходит снаружи. Потому что главное происходило у неё внутри. Внутри, в самой сердцевине души рождалась и разворачивалась целая вселенная.

    — Флоренс
19. «

    Дурацкие принципы здесь неуместны. Я здравому смыслу отдаю предпочтение!

    Дурацкие принципы здесь неуместны. Я здравому смыслу отдаю предпочтение!
20. «

    Большинство людей рождаются в таком месте, которое им совершенно не подходит…

    Большинство людей рождаются в таком месте, которое им совершенно не подходит…

    — Макс Фрай · книга