Топ-23 цитаты: «самонадеянность»

23 цитаты про «самонадеянность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Твоя самонадеянность не знает границ. Смири свое сердце, дитя, иначе я собственными руками его вырву.

   Твоя самонадеянность не знает границ. Смири свое сердце, дитя, иначе я собственными руками его вырву.

   — Оливер Боуден · книга
2. «

   Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия.

   Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия.

   — Мария Корелли · книга
3. «

   Мы должны быть ничем, но мы хотим стать всем.

   Мы должны быть ничем, но мы хотим стать всем.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
4. «

   Построение драмы не вызывает спора! В страстях я знаю толк — достаточно таскался по свету, а что до остроумия, так это моя профессия.

   Построение драмы не вызывает спора! В страстях я знаю толк — достаточно таскался по свету, а что до остроумия, так это моя профессия.

   — Гюстав Флобер · книга
5. «

   Вы стройны и во всей красе, Ваш вид надменен, взгляд рассеян. В того невольно верят все, Кто больше всех самонадеян.

   Вы стройны и во всей красе, Ваш вид надменен, взгляд рассеян. В того невольно верят все, Кто больше всех самонадеян.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
6. «

   Если ты в какой-то момент самонадеянно решишь, что понял уже всё и больше понимать тебе нечего, то именно в этот момент ты и останавливаешь своё развитие понимания того, над чем размышлял, и обрубаешь для себя возможность понять больше, чем ты уже понял...

   Если ты в какой-то момент самонадеянно решишь, что понял уже всё и больше понимать тебе нечего, то именно в этот момент ты и останавливаешь своё развитие понимания того, над чем размышлял, и обрубаешь для себя возможность понять больше, чем ты уже понял...

   — Роман Злотников · книга
7. «

   В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.

   В шестнадцать тяжело сознавать, что гения из тебя не выйдет.

   — Джон Фаулз · книга
8. «

   Острые скалы Самонадеянности возносят меня высоко в небо Личных Свершений — и орел моего «я» летит над равниной Социума, зорко высматривая жирного зайца Общественного Успеха.

   Острые скалы Самонадеянности возносят меня высоко в небо Личных Свершений — и орел моего «я» летит над равниной Социума, зорко высматривая жирного зайца Общественного Успеха.

   — Авессалом Подводный · книга
9. «

   Они были молоды, а молодости присуща самонадеянность.

   Они были молоды, а молодости присуща самонадеянность.

   — Алексей Пехов · книга
10. «

    Умение попадает в цель там, где самонадеянность делает перелёт, а неуверенность – недолёт.

    Умение попадает в цель там, где самонадеянность делает перелёт, а неуверенность – недолёт.

    — Голда Меир
11. «

    — Как и все мужчины, Вы самонадеянны. — Как и всем женщинам, Вам это нравится.

    — Как и все мужчины, Вы самонадеянны. — Как и всем женщинам, Вам это нравится.

    — Валентина Мальцева · сериал
12. «

    Самонадеянность – это не всегда хорошо.

    Самонадеянность – это не всегда хорошо.

    — Андрей
13. «

    Он столько раз был любим, что самонадеянность сделала его равнодушным к женщинам и в то же время недоверчивым: ему не раз случалось открывать расчёт там, где он предполагал чувство.

    Он столько раз был любим, что самонадеянность сделала его равнодушным к женщинам и в то же время недоверчивым: ему не раз случалось открывать расчёт там, где он предполагал чувство.

    — Николай Алексеевич Некрасов · книга
14. «

    Невежды – самонадеянны, а сведущие – полны сомнений.

    Невежды – самонадеянны, а сведущие – полны сомнений.

    — Джордж Бернард Шоу
15. «

    Тот, кто однажды преодолел страх, свободен от него до конца своей жизни: ты обретаешь ясность мысли, и страху не остается места. С этого времени ты знаешь, чего ты хочешь, и знаешь, как этого добиться. Ты предвидишь, что нового даст тебе учение, все на свете ты воспринимаешь кристально ясно — ничто от тебя не сокрыто. И тогда ты встречаешь своего второго врага — ясность. Ясность мысли, достигнутая с таким трудом, изгоняет страх; и она же ослепляет. Ясность не позволяет человеку сомневаться в себе. Она убеждает его, что он может делать все что вздумается, поскольку все видит насквозь. Человек обретает отвагу, потому что ясно видит, и ни перед чем не останавливается, потому что видит ясно. Но все это — заблуждение и скрытое несовершенство. Если человек доверится этому мнимому могуществу, значит, второй враг его победил и учение не пойдет ему на пользу. Он будет спешить, когда нужно выжидать, и медлить, когда следует торопиться. Он будет топтаться на одном месте до тех пор, пока вообще не утратит всякую способность учиться. <…> Ты должен сопротивляться ясности, используя ее лишь для того, чтобы видеть. Ты обязан терпеливо выжидать и тщательно все взвешивать, прежде чем сделать очередной шаг. А главное — понять, что твоя ясность близка к заблуждению, что никакая это не ясность, а шоры на глазах! Только осознав это, ты одолеешь своего второго врага и достигнешь такого состояния, когда уже никто и ничто не причинит тебе вреда. И это будет не заблуждение, не шоры на глазах, а подлинная сила.

    Тот, кто однажды преодолел страх, свободен от него до конца своей жизни: ты обретаешь ясность мысли, и страху не остается места. С этого времени ты знаешь, чего ты хочешь, и знаешь, как этого добиться. Ты предвидишь, что нового даст тебе учение, все на свете ты воспринимаешь кристально ясно — ничто от тебя не сокрыто. И тогда ты встречаешь своего второго врага — ясность. Ясность мысли, достигнутая с таким трудом, изгоняет страх; и она же ослепляет. Ясность не позволяет человеку сомневаться в себе. Она убеждает его, что он может делать все что вздумается, поскольку все видит насквозь. Человек обретает отвагу, потому что ясно видит, и ни перед чем не останавливается, потому что видит ясно. Но все это — заблуждение и скрытое несовершенство. Если человек доверится этому мнимому могуществу, значит, второй враг его победил и учение не пойдет ему на пользу. Он будет спешить, когда нужно выжидать, и медлить, когда следует торопиться. Он будет топтаться на одном месте до тех пор, пока вообще не утратит всякую способность учиться. <…> Ты должен сопротивляться ясности, используя ее лишь для того, чтобы видеть. Ты обязан терпеливо выжидать и тщательно все взвешивать, прежде чем сделать очередной шаг. А главное — понять, что твоя ясность близка к заблуждению, что никакая это не ясность, а шоры на глазах! Только осознав это, ты одолеешь своего второго врага и достигнешь такого состояния, когда уже никто и ничто не причинит тебе вреда. И это будет не заблуждение, не шоры на глазах, а подлинная сила.

    — Карлос Кастанеда · книга
16. «

    Каждый тут великан, казаться пытается выше, Но чтоб доказать свою силу коту в сапогах - Он превращается в мышь.

    Каждый тут великан, казаться пытается выше, Но чтоб доказать свою силу коту в сапогах - Он превращается в мышь.
17. «

    Многим нулям кажется, что они — орбита, по которой вращается мир.

    Многим нулям кажется, что они — орбита, по которой вращается мир.

    — Станислав Ежи Лец
18. «

    — Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя! — Ты недооцениваешь мою мощь!

    — Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя! — Ты недооцениваешь мою мощь!

    — Энакин Скайуокер · фильм
19. «

    Преданность священной алхимии была традицией рода Темноваров, но никто в нём не был таким изобретательным, честолюбивым и безрассудным, как юный Раззил. Повзрослев, он оставил семейное дело и решил попробовать себя в алхимическом создании золота. С присущей ему самоуверенностью он объявил, что обратит в золото целую гору. Спустя два десятилетия исследований, вложений и подготовок алхимик с треском провалился — и вскоре оказался за решёткой за множественные разрушения, причинённые экспериментом. Однако Раззил был не из робкого десятка и тщательно обдумывал варианты побега, чтобы продолжить свои исследования. Когда его новым сокамерником оказался свирепый огр, в голову алхимика тут же пришла идея. Первым делом Раззил уговорил огра не съедать его, а потом принялся тщательно составлять настойку из плесени и мха, что нашёл на исправительных работах. Через неделю варево созрело. Чуть огр выпил его, он тут же впал в ослепительную ярость, разорвал железные прутья, разнёс стены и перебил стражу. Скоро беглецы затерялись где-то в пригородном лесу, оставив за собой след разрушений и не оставив ни следа от преследователей. Когда действие настойки отошло, огр чувствовал себя вполне хорошо и выглядел счастливым и даже энергичным. И вот, решив работать вместе, парочка отправилась собирать материалы, чтобы Раззил в очередной раз попытал удачу.

    Преданность священной алхимии была традицией рода Темноваров, но никто в нём не был таким изобретательным, честолюбивым и безрассудным, как юный Раззил. Повзрослев, он оставил семейное дело и решил попробовать себя в алхимическом создании золота. С присущей ему самоуверенностью он объявил, что обратит в золото целую гору. Спустя два десятилетия исследований, вложений и подготовок алхимик с треском провалился — и вскоре оказался за решёткой за множественные разрушения, причинённые экспериментом. Однако Раззил был не из робкого десятка и тщательно обдумывал варианты побега, чтобы продолжить свои исследования. Когда его новым сокамерником оказался свирепый огр, в голову алхимика тут же пришла идея. Первым делом Раззил уговорил огра не съедать его, а потом принялся тщательно составлять настойку из плесени и мха, что нашёл на исправительных работах. Через неделю варево созрело. Чуть огр выпил его, он тут же впал в ослепительную ярость, разорвал железные прутья, разнёс стены и перебил стражу. Скоро беглецы затерялись где-то в пригородном лесу, оставив за собой след разрушений и не оставив ни следа от преследователей. Когда действие настойки отошло, огр чувствовал себя вполне хорошо и выглядел счастливым и даже энергичным. И вот, решив работать вместе, парочка отправилась собирать материалы, чтобы Раззил в очередной раз попытал удачу.
20. «

    Она сама нередко пела, хотя голос у нее был чудовищный: ее попытки уловить мелодию и ритм всегда были тщетны, а ей казалось, что поет она превосходно. Слух у нее был такой же немузыкальный, как и голос, поэтому ее невыносимое пение ей самой казалось весьма благозвучным.

    Она сама нередко пела, хотя голос у нее был чудовищный: ее попытки уловить мелодию и ритм всегда были тщетны, а ей казалось, что поет она превосходно. Слух у нее был такой же немузыкальный, как и голос, поэтому ее невыносимое пение ей самой казалось весьма благозвучным.

    — Генрих Бёлль · книга