27 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «семья»» для размышлений

Тема «Красивые цитаты на тему «семья»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 27 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Она так похожа на свою мать. Возможно, Бог и правда существует. — У неё чертята в глаза пляшут. Это она унаследовала от меня.

   — Она так похожа на свою мать. Возможно, Бог и правда существует. — У неё чертята в глаза пляшут. Это она унаследовала от меня.

   — Ребекка Майклсон · сериал
2. «

   Финал — дело не из легких. Начало сможет написать любая мартышка, а вот заканчивать всегда трудно. Как ты не пытайся свести концы с концами, фанаты всё равно будут недовольны. Останутся дыры в сюжете, и конечно же в финале всегда должна быть развязка. Дин и Бобби ещё долго не увидят друг друга. И к слову, ровно через неделю Бобби будет охотиться на Ругару в районе Дэйтона, но уже без Дина. Дин не хотел, чтобы Кас спасал его. Просто каждая его частица, каждая клеточка хотела умереть... или найти способ вернуть Сэма. Но он не сделает ни то, ни другое, потому что он дал обещание. К чему же всё это сводиться? Трудно сказать! Может это было испытание для Сэма и Дина? Лично я думаю, что они справились. Идя против добра, зла, ангелов и дьяволов, судьбы и самого Бога, они сделали свой выбор. Они выбрали семью. Разве не в этом весь смысл? Несомненно, что заканчивать трудно... А впрочем, ничего не заканчивается, правда?

   Финал — дело не из легких. Начало сможет написать любая мартышка, а вот заканчивать всегда трудно. Как ты не пытайся свести концы с концами, фанаты всё равно будут недовольны. Останутся дыры в сюжете, и конечно же в финале всегда должна быть развязка. Дин и Бобби ещё долго не увидят друг друга. И к слову, ровно через неделю Бобби будет охотиться на Ругару в районе Дэйтона, но уже без Дина. Дин не хотел, чтобы Кас спасал его. Просто каждая его частица, каждая клеточка хотела умереть... или найти способ вернуть Сэма. Но он не сделает ни то, ни другое, потому что он дал обещание. К чему же всё это сводиться? Трудно сказать! Может это было испытание для Сэма и Дина? Лично я думаю, что они справились. Идя против добра, зла, ангелов и дьяволов, судьбы и самого Бога, они сделали свой выбор. Они выбрали семью. Разве не в этом весь смысл? Несомненно, что заканчивать трудно... А впрочем, ничего не заканчивается, правда?

   — Чак Шерли · сериал
3. «

   Кошка Катя свернулась клубком в ногах, толстый кот Соус кое-как втиснулся между человеческой спиной и диванными подушками. Наверху лежали, обнявшись, ворона Эсмеральда и влчак Линас, в кабинете дрых без задних ног рыжий чужой сон с крыльями и хвостом, под потолком умиротворенно мерцали призраки, шептались о чем-то своем. В камине сладко спала саламандра Соня, веская причина никогда не съезжать из этой квартиры, которая, по правде сказать, понемногу становится тесновата для такой большой компании. Но тут уж ничего не поделаешь.

   Кошка Катя свернулась клубком в ногах, толстый кот Соус кое-как втиснулся между человеческой спиной и диванными подушками. Наверху лежали, обнявшись, ворона Эсмеральда и влчак Линас, в кабинете дрых без задних ног рыжий чужой сон с крыльями и хвостом, под потолком умиротворенно мерцали призраки, шептались о чем-то своем. В камине сладко спала саламандра Соня, веская причина никогда не съезжать из этой квартиры, которая, по правде сказать, понемногу становится тесновата для такой большой компании. Но тут уж ничего не поделаешь.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   Когда муж возвращается домой, а жена обязательно встречает его в коридоре и целует, и у него такие глаза… А потом они поворачиваются к дочери, которая тоже выбежала в прихожую, – и улыбаются. И в воздухе словно разливаются теплые солнечные лучи. И когда вдыхаешь запах этого дома – понимаешь, что здесь все счастливы. Можно облить квартиру «Шанелью», но нельзя подделать это. Счастье – словно светлячки, плывущие в воздухе. И проявляется повсюду. В жестах, улыбках, взглядах, прикосновениях…

   Когда муж возвращается домой, а жена обязательно встречает его в коридоре и целует, и у него такие глаза… А потом они поворачиваются к дочери, которая тоже выбежала в прихожую, – и улыбаются. И в воздухе словно разливаются теплые солнечные лучи. И когда вдыхаешь запах этого дома – понимаешь, что здесь все счастливы. Можно облить квартиру «Шанелью», но нельзя подделать это. Счастье – словно светлячки, плывущие в воздухе. И проявляется повсюду. В жестах, улыбках, взглядах, прикосновениях…

   — Галина Гончарова · книга
5. «

   — Если честно, после всего, что было, ты относишься ко мне так, будто моё место за детским столиком. — Сэм, я не буду извиняться за то, что защищаю тебя. — Вот, значит, что ты делаешь, по-твоему? — Помнишь, что случилось в последний раз, когда нам достались билеты в первом ряду на шоу Михаила и Люцифера? А я помню. Ты умер и попал в ад. И, видишь ли, в этот раз не Апокалипсис ищет нас, а мы — его. Мне плевать, что будет со мной, всегда так было. Но мне не плевать на то, что будет с моим братом. — Дин, мы отправимся в это место и спасём Джека и маму. Вместе. И если что-то случится, мы справимся с этим вместе. А если мы умрём... то тоже вместе.

   — Если честно, после всего, что было, ты относишься ко мне так, будто моё место за детским столиком. — Сэм, я не буду извиняться за то, что защищаю тебя. — Вот, значит, что ты делаешь, по-твоему? — Помнишь, что случилось в последний раз, когда нам достались билеты в первом ряду на шоу Михаила и Люцифера? А я помню. Ты умер и попал в ад. И, видишь ли, в этот раз не Апокалипсис ищет нас, а мы — его. Мне плевать, что будет со мной, всегда так было. Но мне не плевать на то, что будет с моим братом. — Дин, мы отправимся в это место и спасём Джека и маму. Вместе. И если что-то случится, мы справимся с этим вместе. А если мы умрём... то тоже вместе.

   — Дин Винчестер · сериал
6. «

   Разглядывая отцовское лицо на тех фотографиях, Пари ощущала в себе трепет, что всегда был с ней. Чего-то — или кого-то — не хватает в её жизни, неотторжимого от её существования. Иногда чувство бывало смутным, как посланье, отправленное с тёмных нехоженых дорог, с огромного расстояния, как слабый радиосигнал, далёкий, искажённый. А иногда нехватка чувствовалась так ясно, так близко, что ёкало сердце.

   Разглядывая отцовское лицо на тех фотографиях, Пари ощущала в себе трепет, что всегда был с ней. Чего-то — или кого-то — не хватает в её жизни, неотторжимого от её существования. Иногда чувство бывало смутным, как посланье, отправленное с тёмных нехоженых дорог, с огромного расстояния, как слабый радиосигнал, далёкий, искажённый. А иногда нехватка чувствовалась так ясно, так близко, что ёкало сердце.

   — Халед Хоссейни · книга
7. «

   Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

   Среди такого множества кровной родни она согрелась душой; показалось даже, что вернулась юность, когда она часто сиживала среди орущей, поющей, многоголосой толпы, где словены, варяги, чудины говорят на трех языках одновременно и тем не менее все друг другу родня, все спаяны воедино общей кровью, как корни одного дерева. В Ладоге, куда иной раз ездили на свадьбы, имянаречения, а то и поминки, садились за длинные столы в обширном воеводском доме, собиралось человек по пятьдесят, а еще под столами ползали дети, слишком маленькие для взрослого застолья. И когда кому-то чего-то передавали с одного конца стола на другой, бабка Милорада любила приговаривать: «Вот какие у нас длинные руки, когда мы все вместе!»

   — Елизавета Дворецкая · книга
8. «

   Если веришь — на судьбу надейся, Все мы — одна семья, Пусть живут и там, и тут Два мира, ты и я.

   Если веришь — на судьбу надейся, Все мы — одна семья, Пусть живут и там, и тут Два мира, ты и я.

   — Тарзан · мультфильм
9. «

   Я поворачиваюсь и смотрю на Пари — она беззвучно спит рядом со мной. Лицо её бледно. Я вижу в этом лице бабу — юного, полного надежд, счастливого, такого, каким он был, — и я знаю, что всегда увижу его, стоит лишь взглянуть на Пари. Она моя плоть и кровь. А скоро я увижу её детей и детей их детей — в них тоже течёт моя кровь. Я не одинока. Внезапное счастье застаёт меня врасплох. Я чувствую, как оно просачивается в меня, и глаза плавятся благодарностью и надеждой.

   Я поворачиваюсь и смотрю на Пари — она беззвучно спит рядом со мной. Лицо её бледно. Я вижу в этом лице бабу — юного, полного надежд, счастливого, такого, каким он был, — и я знаю, что всегда увижу его, стоит лишь взглянуть на Пари. Она моя плоть и кровь. А скоро я увижу её детей и детей их детей — в них тоже течёт моя кровь. Я не одинока. Внезапное счастье застаёт меня врасплох. Я чувствую, как оно просачивается в меня, и глаза плавятся благодарностью и надеждой.

   — Халед Хоссейни · книга
10. «

    — Постой! Прости, что усомнилась, но не делай этого. Это не выход. Крестная, ты не такая. Я же знаю. — Сомневаюсь. — Нет, я знаю. Ты — моя мама.

    — Постой! Прости, что усомнилась, но не делай этого. Это не выход. Крестная, ты не такая. Я же знаю. — Сомневаюсь. — Нет, я знаю. Ты — моя мама.

    — Малефисента · фильм
11. «

    Если я обречен жрать, как медведь, а Луа — рожать детенышей, как медведица, я предпочитаю быть медведем, а не человеком: медведю нечего стыдиться — он не знает лучшей доли. Если ты, как медведь, доволен такой участью, то меня она не устраивает. Оставайся с женщиной, дарящей тебе детей, а я пойду к той, кто дарит мне мечту.

    Если я обречен жрать, как медведь, а Луа — рожать детенышей, как медведица, я предпочитаю быть медведем, а не человеком: медведю нечего стыдиться — он не знает лучшей доли. Если ты, как медведь, доволен такой участью, то меня она не устраивает. Оставайся с женщиной, дарящей тебе детей, а я пойду к той, кто дарит мне мечту.

    — Джордж Бернард Шоу · книга
12. «

    Любовь — это волшебство... Когда ты любишь свой дом, свою семью, своих друзей, то ты можешь найти дорогу к ним, несмотря ни на что...

    Любовь — это волшебство... Когда ты любишь свой дом, свою семью, своих друзей, то ты можешь найти дорогу к ним, несмотря ни на что...

    — Олег Рой · книга
13. «

    Из тебя вышел толк. Я тобой горжусь, Маркос. Мне пятьдесят пять. Я всю жизнь ждал этих слов. Может, ещё не поздно? Нам с ней? Может, мы с ней слишком долго растрачивали слишком многое? А где-то внутри я думаю, что лучше оставить всё, как есть, делать вид, что мы не знаем, насколько не годились друг другу. Не так больно. Может, даже лучше, чем этот запоздалый дар. Этот хрупкий, дрожащий проблеск того, как оно могло бы меж нами статься. От этого родится лишь сожаление, говорю я себе, а что в нём хорошего? Ничего оно не принесёт. Потерянное нами невозвратимо. И всё же, когда мамá говорит: — Правда красиво, Маркос? — а я отвечаю ей: — Да, мамá. Красиво, — что-то во мне начинает распахиваться, и я беру маму за руку.

    Из тебя вышел толк. Я тобой горжусь, Маркос. Мне пятьдесят пять. Я всю жизнь ждал этих слов. Может, ещё не поздно? Нам с ней? Может, мы с ней слишком долго растрачивали слишком многое? А где-то внутри я думаю, что лучше оставить всё, как есть, делать вид, что мы не знаем, насколько не годились друг другу. Не так больно. Может, даже лучше, чем этот запоздалый дар. Этот хрупкий, дрожащий проблеск того, как оно могло бы меж нами статься. От этого родится лишь сожаление, говорю я себе, а что в нём хорошего? Ничего оно не принесёт. Потерянное нами невозвратимо. И всё же, когда мамá говорит: — Правда красиво, Маркос? — а я отвечаю ей: — Да, мамá. Красиво, — что-то во мне начинает распахиваться, и я беру маму за руку.

    — Халед Хоссейни · книга
14. «

    – Мама, я не смогу. Я родился со слабыми крыльями, – тихо проговорил орлёнок.

    – Мама, я не смогу. Я родился со слабыми крыльями, – тихо проговорил орлёнок.

    — Наталия Немцова · книга
15. «

    – Я понял, – зажмурился малыш. – Не надо ходить далеко, чтобы принести счастье тем, кого любишь.

    – Я понял, – зажмурился малыш. – Не надо ходить далеко, чтобы принести счастье тем, кого любишь.

    — Наталия Немцова · книга
16. «

    Самое важное для меня в жизни? Мой брат Шеннон, он — любовь всей моей жизни.

    Самое важное для меня в жизни? Мой брат Шеннон, он — любовь всей моей жизни.

    — Джаред Лето
17. «

    Друзья — это семья, которую ты выбираешь.

    Друзья — это семья, которую ты выбираешь.

    — Карл (пожилой сосед Зака по комнате) · фильм
18. «

    И все они сидели за столом В залитой солнцем голубой беседке, Там море одуванчиков росло И клён тянул к столу резные ветки.

    И все они сидели за столом В залитой солнцем голубой беседке, Там море одуванчиков росло И клён тянул к столу резные ветки.
19. «

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
20. «

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    — Лейла Мичем · книга