249 высказываний на тему «Жизненные цитаты про сердце»

249 цитат про «Жизненные цитаты про сердце»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сердечная материя изнашивается от постоянных попыток жить иначе. Разум осознает необходимость, но чистого места уже нет. Лист бумаги, так и не увидев полноценного текста, превратился в черновик.

   Сердечная материя изнашивается от постоянных попыток жить иначе. Разум осознает необходимость, но чистого места уже нет. Лист бумаги, так и не увидев полноценного текста, превратился в черновик.

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Если проблема в твоём сердце, то никто не сможет помочь.

   Если проблема в твоём сердце, то никто не сможет помочь.

   — Аптекарь · аниме
3. «

   Скорби приходят для того, чтобы приблизить нас к Богу. Потому что скорби огорчают, утесняют сердце, после чего оно смягчается и смиряется. Когда же оно смирится, Бог обращает на него Свой взор: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим.

   Скорби приходят для того, чтобы приблизить нас к Богу. Потому что скорби огорчают, утесняют сердце, после чего оно смягчается и смиряется. Когда же оно смирится, Бог обращает на него Свой взор: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим.

   — Ефрем Филофейский
4. «

   Сердце — единственный мотор, который работает без отдыха.

   Сердце — единственный мотор, который работает без отдыха.

   — Аристарх Ромашин · книга
5. «

   В каждом сердце, пусть даже самом холодном, теплится частица Божественного тепла.

   В каждом сердце, пусть даже самом холодном, теплится частица Божественного тепла.
6. «

   Продуманный план — результат работы разума, а ошибки — результат желаний сердца.

   Продуманный план — результат работы разума, а ошибки — результат желаний сердца.

   — Хан И Су · сериал
7. «

   There's such a fooled heart Beating so fast in search of new dreams.

   There's such a fooled heart Beating so fast in search of new dreams.
8. «

   Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

   Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   У каждого в сердце есть тьма!

   У каждого в сердце есть тьма!
10. «

    Единственная «сумка», в которой мы можем принести благодать из храма — это наше сердце. Не просфорка, не водичка, не иконка. Только наше сердце — святыня, вмещающее благодать Божию. Если этого нет — все остальное «не работает». Увы.

    Единственная «сумка», в которой мы можем принести благодать из храма — это наше сердце. Не просфорка, не водичка, не иконка. Только наше сердце — святыня, вмещающее благодать Божию. Если этого нет — все остальное «не работает». Увы.

    — Игумен Силуан Туманов
11. «

    Если твое сердце украдено, ты не будешь свободен, где бы ты ни был.

    Если твое сердце украдено, ты не будешь свободен, где бы ты ни был.
12. «

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    Когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздается громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон. Но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьется в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже-на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств. Но таково свойство любви-для неё нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит.

    — Сесилия Ахерн · книга
13. «

    Люди забывают сказать, что порой повиноваться своему сердцу очень непросто. Что по воле сердца можно оказаться там, куда не следовало бы заходить: там, где бывает очень страшно, но, в то же время, очень интересно, опасно, но в то же время заманчиво. А иногда по воле сердца можно оказаться там, откуда ни одна дорога не ведёт к счастливому концу. И это ещё не самое трудное. Самое трудное то, что, когда повинуешься своему сердцу, привычная жизнь остаётся в прошлом. И после этого шага обратной дороги нет.

    Люди забывают сказать, что порой повиноваться своему сердцу очень непросто. Что по воле сердца можно оказаться там, куда не следовало бы заходить: там, где бывает очень страшно, но, в то же время, очень интересно, опасно, но в то же время заманчиво. А иногда по воле сердца можно оказаться там, откуда ни одна дорога не ведёт к счастливому концу. И это ещё не самое трудное. Самое трудное то, что, когда повинуешься своему сердцу, привычная жизнь остаётся в прошлом. И после этого шага обратной дороги нет.

    — Лиз Паркер · сериал
14. «

    Странное все же существо человек – вроде давно все позабыто и прахом по ветру пошло, а смотрю на нее, и снова сердце ныть начинает. Любовь? Да кто ее знает? Уж больше на жалость к самому себе похоже.

    Странное все же существо человек – вроде давно все позабыто и прахом по ветру пошло, а смотрю на нее, и снова сердце ныть начинает. Любовь? Да кто ее знает? Уж больше на жалость к самому себе похоже.

    — Павел Корнев · книга
15. «

    Могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце?

    Могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце?

    — Пьер Бомарше
16. «

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

    Любовь, которую удовлетворяет любовница, имеет пределы, материя конечна, ее владения и силы ограничены, она неизбежно пресыщается. Владения же сердца бесконечны.

    — Оноре де Бальзак · книга
17. «

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    — Евгений Павлович Леонов
18. «

    После тридцати сердце перестает быть другом и становится злейшим врагом.

    После тридцати сердце перестает быть другом и становится злейшим врагом.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    Сердце может задушить разум, когда к нему приливается вся кровь.

    Сердце может задушить разум, когда к нему приливается вся кровь.

    — Фрэнсис Андервуд · сериал
20. «

    Ты даже не представляешь, каково это — быть на балу с одним, когда твоё сердце с кем-то другим.

    Ты даже не представляешь, каково это — быть на балу с одним, когда твоё сердце с кем-то другим.

    — Триш Делароза · сериал