Складывается такое ощущение, что первые три класса общеобразовательной школы у ребенка, проходят в виде соревнования между родителями — кто лучше клеит, рисует и лепит...
— Шелдон, а ты ходил на выпускной? — Нет, у меня было свидание с хорошим образованием. Вместо смокинга я облачил себя хорошими привычками, вместо пунша я наслаждался опьяняющим ароматом знаний, а вместо танцев в спортзале я трясся под соблазняющие ритмы экзаменов повышенной сложности.
Мы хотели наслаждаться синим небом, а нас заставляли глядеть на черную доску. Мы задумывались над смыслом жизни, а нас неволили — думай над равнобедренными треугольниками. Нам нравилось слушать Владимира Высоцкого, а нас заставляли заучивать ветхозаветное: «Мой дядя самых честных правил...» Нас превозносили за послушание и наказывали за непокорность. Тебе, друг Вася, это нравилось, а мне нет! Я из тех, кто ненавидит ошейник с веревочкой...
— Но я плохо себя чувствую. Правда. — Нет, ничего подобного. Правда. Когда я начинал изучать медицину, первым делом меня научили, как распознать воспаление хитрости у ребёнка, который не хочет сдавать контрольную.
Говорят, что надо мыслить шире, тянуться к звёздам. И после этого запирают нас на 12 лет, указывают, где сидеть, куда писать и как думать. А потом нам исполняется 18 — и несмотря на то, что у нас в голове ещё не было ни одной собственной мысли, нас заставляют принимать самые важные решения в жизни. И если у тебя нет денег и с оценками не очень, то большинство решений принимается за тебя.
Школа. Замкнутый мирок, сочетающий в себе всё лучшее от федерального трудового лагеря и птицефермы третьего мира. Просто чудо, что я выпустился, никого не убив.