237 цитат на тему «система» для размышлений

Тема «система» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 237 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Человек Средневековья был зубчиком колеса, которого не понимал; современный же человек – зубчик в сложной системе, которую он, по его мнению, понимает.

   Человек Средневековья был зубчиком колеса, которого не понимал; современный же человек – зубчик в сложной системе, которую он, по его мнению, понимает.

   — Нассим Николас Талеб
2. «

   Власть не прощает тех, кто хоть раз попробовал ее обмануть.

   Власть не прощает тех, кто хоть раз попробовал ее обмануть.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   — Цурюп, уважаемые! Ну-ка, расскажите-ка нам о своём чуде! — О, йа-йа, меня зовут Айн. — А меня Цвай. Мы поддерживаем холдинг. — Порядок, на нас держится вся экономика. — Ничего не понимаю, а где же Драй? — О, если придёт Драй, то в силу вступает американская система Ain jusival caput. — Коллега, по-моему, они над нами издеваются. Уважаемые, auf wiedersehen, Айн, Цвай.

   — Цурюп, уважаемые! Ну-ка, расскажите-ка нам о своём чуде! — О, йа-йа, меня зовут Айн. — А меня Цвай. Мы поддерживаем холдинг. — Порядок, на нас держится вся экономика. — Ничего не понимаю, а где же Драй? — О, если придёт Драй, то в силу вступает американская система Ain jusival caput. — Коллега, по-моему, они над нами издеваются. Уважаемые, auf wiedersehen, Айн, Цвай.

   — Шеф (Фёдор) · мультфильм
4. «

   Системе нужно, чтобы все контролировали друг друга миллиардом различных способов. То, что мы называем «свободным обществом», по-другому зовется Гулагом. Не система служит нам, а мы обслуживаем ее. Мы — невольники, которые тешат себя мыслью о том, что свободны, потому что не хотят столкнуться с реальностью своего незавидного положения.

   Системе нужно, чтобы все контролировали друг друга миллиардом различных способов. То, что мы называем «свободным обществом», по-другому зовется Гулагом. Не система служит нам, а мы обслуживаем ее. Мы — невольники, которые тешат себя мыслью о том, что свободны, потому что не хотят столкнуться с реальностью своего незавидного положения.

   — Дэвид Эйк · книга
5. «

   Да. Это я знаю точно. Отделение – фабрика в комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, – больница исправляет. Когда готовое изделие возвращают обществу полностью починенное, не хуже нового, а то и лучше, у старшей сестры сердце радуется; то, что поступило вывихнутым, неродным, теперь исправная, пригнанная деталь, гордость всего коллектива, наглядное чудо. Смотри, как он скользит по земле с припаянной улыбкой и плавно входит в жизнь уютного квартальчика, где как раз роют траншеи под городской водопровод. И счастлив этим. Наконец-то приведен в соответствие…

   Да. Это я знаю точно. Отделение – фабрика в комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, – больница исправляет. Когда готовое изделие возвращают обществу полностью починенное, не хуже нового, а то и лучше, у старшей сестры сердце радуется; то, что поступило вывихнутым, неродным, теперь исправная, пригнанная деталь, гордость всего коллектива, наглядное чудо. Смотри, как он скользит по земле с припаянной улыбкой и плавно входит в жизнь уютного квартальчика, где как раз роют траншеи под городской водопровод. И счастлив этим. Наконец-то приведен в соответствие…

   — Кен Кизи · книга
6. «

   Это система. Система изучает факты и принимает решения.

   Это система. Система изучает факты и принимает решения.

   — Дэниэл Хэрроу (Daniel Harrow) · сериал
7. «

   Логично? Разве не логика создала ту ущербную Японию, в которой мы сейчас живем? В обычных школах и правда классы распределяют по баллам на тестах. В результате неумелые в отчаянии пытаются справиться с по-настоящему превосходящими их. Это в конечном счете привело к наследственной системе.

   Логично? Разве не логика создала ту ущербную Японию, в которой мы сейчас живем? В обычных школах и правда классы распределяют по баллам на тестах. В результате неумелые в отчаянии пытаются справиться с по-настоящему превосходящими их. Это в конечном счете привело к наследственной системе.

   — Сёго Кинугаса · книга
8. «

   Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

   Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Будь плохой, детка, сопротивляйся системе, Сопротивляйся несмотря ни на что. Ты — это то, как ты сопротивляешься, И больше почти ничто.

   Будь плохой, детка, сопротивляйся системе, Сопротивляйся несмотря ни на что. Ты — это то, как ты сопротивляешься, И больше почти ничто.
10. «

    Как я попаду в систему без клавиатуры?

    Как я попаду в систему без клавиатуры?

    — Рэми · фильм
11. «

    ... прокуратура и адвокатура – это как два ножа, которые беспрерывно точатся друг о друга. Чем изощреннее адвокаты, тем изощреннее – со временем – становятся прокуроры. Это их работа. И мы понимаем это. И ценим. Точно так же и я наступаю на хвост сыску, не давая им расслабиться и указывая на ошибки, – и они ненавидят меня за это.

    ... прокуратура и адвокатура – это как два ножа, которые беспрерывно точатся друг о друга. Чем изощреннее адвокаты, тем изощреннее – со временем – становятся прокуроры. Это их работа. И мы понимаем это. И ценим. Точно так же и я наступаю на хвост сыску, не давая им расслабиться и указывая на ошибки, – и они ненавидят меня за это.

    — Эндрю Найдерман · книга
12. «

    Я никогда не мог найти справедливости в этой системе. Мне кажется, что это — просто-напросто покровительство посредственности и подавление оригинальности.

    Я никогда не мог найти справедливости в этой системе. Мне кажется, что это — просто-напросто покровительство посредственности и подавление оригинальности.

    — Мария Корелли · книга
13. «

    Система любит ломать тех, кто чувствует страх!

    Система любит ломать тех, кто чувствует страх!
14. «

    Сочувствие захлестнуло его, все, все они в тисках этой бессмысленной чудовищной системы.

    Сочувствие захлестнуло его, все, все они в тисках этой бессмысленной чудовищной системы.

    — Генрих Бёлль · книга
15. «

    Как прекрасно почувствовать единство целого комплекса явлений, которые при непосредственном восприятии казались разрозненными.

    Как прекрасно почувствовать единство целого комплекса явлений, которые при непосредственном восприятии казались разрозненными.

    — Владимир Петрович Карцев · книга
16. «

    Что касается ужасной ситуации в Кущёвской, да и в Гусь-Хрустальном, то здесь дело не только в органах внутренних дел, дело в том, что все органы власти оказались несостоятельными.

    Что касается ужасной ситуации в Кущёвской, да и в Гусь-Хрустальном, то здесь дело не только в органах внутренних дел, дело в том, что все органы власти оказались несостоятельными.

    — Владимир Владимирович Путин
17. «

    Система учит, о чем думать, свободные люди учат, как думать.

    Система учит, о чем думать, свободные люди учат, как думать.

    — Дэвид Лэйн
18. «

    Они хотят больше для себя и меньше для всех остальных, но я скажу, чего они не хотят: они не хотят население граждан, способных к критическому мышлению, они не хотят хорошо информированных, хорошо образованных людей, способных к критическому мышлению, они в этом не заинтересованы. Им это не поможет, это против их интересов, именно так, они не хотят людей достаточно умных, чтобы сидеть за кухонным столом и выяснять, как сильно их выебла система и выбросила за борт 30 лет назад. Они не хотят этого! Знаете, чего они хотят?! Они хотят покорных работников, покорных работников! Людей, которые достаточно умны, чтобы управлять техникой и делать бумажную работу, и достаточно тупых, чтобы послушно принять все эти дерьмовые работы, с низкой зарплатой и большим временем, урезанными льготами и без оплаты сверхурочных. И испаряющаяся пенсия, которая исчезает в тот момент, когда ты идешь ее получать. И сейчас они пришли за вашими деньгами социального обеспечения, они хотят ваши ебаные пенсионные деньги! Они хотят их назад, чтобы они могли дать их своим криминальным друзьям на Уолл-стрит!

    Они хотят больше для себя и меньше для всех остальных, но я скажу, чего они не хотят: они не хотят население граждан, способных к критическому мышлению, они не хотят хорошо информированных, хорошо образованных людей, способных к критическому мышлению, они в этом не заинтересованы. Им это не поможет, это против их интересов, именно так, они не хотят людей достаточно умных, чтобы сидеть за кухонным столом и выяснять, как сильно их выебла система и выбросила за борт 30 лет назад. Они не хотят этого! Знаете, чего они хотят?! Они хотят покорных работников, покорных работников! Людей, которые достаточно умны, чтобы управлять техникой и делать бумажную работу, и достаточно тупых, чтобы послушно принять все эти дерьмовые работы, с низкой зарплатой и большим временем, урезанными льготами и без оплаты сверхурочных. И испаряющаяся пенсия, которая исчезает в тот момент, когда ты идешь ее получать. И сейчас они пришли за вашими деньгами социального обеспечения, они хотят ваши ебаные пенсионные деньги! Они хотят их назад, чтобы они могли дать их своим криминальным друзьям на Уолл-стрит!

    — Джордж Карлин
19. «

    – Слушай-ка, эти собраньица всегда у вас так проходят? – Всегда? – Хардинг перестает напевать. Он больше не жует свои щеки, но по-прежнему смотрит куда-то вперед, над плечом Макмерфи. – Эти посиделки с групповой терапией всегда у вас так проходят? Побоище на птичьем дворе? Хардинг рывком повернул голову, и глаза его наткнулись на Макмерфи так, как будто он только сейчас заметил, что перед ним кто-то сидит. Он опять прикусывает щеки, лицо у него проваливается посередине, и можно подумать, что он улыбается. Он расправляет плечи, отваливается на спинку и принимает спокойный вид. – На птичьем дворе? Боюсь, что ваши причудливые сельские метафоры не доходят до меня, мой друг. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Ага, тогда я тебе объясню. – Макмерфи повышает голос; он не оглядывается на других острых, но говорит для них. – Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда – ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше – больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело. А помешать им – курям – можно только, если надеть наглазники. Чтобы они не видели. Хардинг сплетает длинные пальцы на колене, подтягивает колено к себе, откидывается на спинку. – На птичьем дворе. В самом деле приятная аналогия, друг мой. – Вот это самое я и вспомнил, пока сидел на вашем собрании, если хочешь знать грязную правду. Похожи на стаю грязных курей. – Так получается, это я – курица с пятнышком крови? – А кто же? Они по-прежнему улыбаются друг другу, но голоса их стали такими сдавленными, тихими, что мне приходится мести совсем рядом, иначе не слышу. Другие острые подходят поближе. – А еще хочешь знать? Хочешь знать, чей клевок первый? Хардинг ждет продолжения. – Сестры этой, вот чей.

    – Слушай-ка, эти собраньица всегда у вас так проходят? – Всегда? – Хардинг перестает напевать. Он больше не жует свои щеки, но по-прежнему смотрит куда-то вперед, над плечом Макмерфи. – Эти посиделки с групповой терапией всегда у вас так проходят? Побоище на птичьем дворе? Хардинг рывком повернул голову, и глаза его наткнулись на Макмерфи так, как будто он только сейчас заметил, что перед ним кто-то сидит. Он опять прикусывает щеки, лицо у него проваливается посередине, и можно подумать, что он улыбается. Он расправляет плечи, отваливается на спинку и принимает спокойный вид. – На птичьем дворе? Боюсь, что ваши причудливые сельские метафоры не доходят до меня, мой друг. Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. – Ага, тогда я тебе объясню. – Макмерфи повышает голос; он не оглядывается на других острых, но говорит для них. – Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда – ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше – больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело. А помешать им – курям – можно только, если надеть наглазники. Чтобы они не видели. Хардинг сплетает длинные пальцы на колене, подтягивает колено к себе, откидывается на спинку. – На птичьем дворе. В самом деле приятная аналогия, друг мой. – Вот это самое я и вспомнил, пока сидел на вашем собрании, если хочешь знать грязную правду. Похожи на стаю грязных курей. – Так получается, это я – курица с пятнышком крови? – А кто же? Они по-прежнему улыбаются друг другу, но голоса их стали такими сдавленными, тихими, что мне приходится мести совсем рядом, иначе не слышу. Другие острые подходят поближе. – А еще хочешь знать? Хочешь знать, чей клевок первый? Хардинг ждет продолжения. – Сестры этой, вот чей.

    — Кен Кизи · книга
20. «

    Жуликов устраивает только политсистема, в которой непопулярность «Единой России» компенсируется непопулярностью бездеятельностью и соглашательством назначенной «легальной оппозиции».

    Жуликов устраивает только политсистема, в которой непопулярность «Единой России» компенсируется непопулярностью бездеятельностью и соглашательством назначенной «легальной оппозиции».

    — Алексей Навальный