Как сладок грех в устах, и как он горек во чреве! Согрешил — пережил момент наслаждения, а чрез минуту уже приходят тяжесть, вздохи, слезы, молитвы, омерзение, презрение себя; хранись от греха. Скоты тоже творят, что и ты. Молись выну. Во всю жизнь не оплакать тебе содеянных грехов — тьма их, всегда помни их — и плач; заповеди преступил все, все виды греха соделал; если не совершаем некоторых грехов делом, то уж в мысли их точно осуществляем (что одно и то же пред Богом): всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем (Мф 5, 28).
Он сравнивает жизнь с кофе – сладким и одновременно горьким. «В жизни, как в чашечке кофе, есть и сладость сахара, и горечь гущи. Как ни фильтруй, ни процеживай, без них кофе не кофе».
В конце концов, Чарли Баккет выиграл шоколадную фабрику. Зато Вилли Вонка получил кое-что получше. Семью. И одно я могу сказать совершенно точно: жизнь никогда не была слаще.
— А конфеты такие вкусненькие. Конфеты такие сладенькие. — Как вам не стыдно, Ганжа. Я никуда не пойду. Буду разговаривать здесь. — Светлана Афанасьевна, у меня их целый килограмм.
В цветочном магазине пахло домом – цветочной пыльцой, холодной зеленью, гниющими лепестками в застоявшейся воде. Свежий аромат жизни и сладкий – её гниения. Любимый парфюм всех фей.