398 сильных цитат: «слава»

Собрали 398 цитат на тему «слава» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Подобно тому как тень не может родиться и держаться сама по себе, так и слава: если фундаментом ей не служит добродетель, она не может быть ни истинной, ни прочной.

   Подобно тому как тень не может родиться и держаться сама по себе, так и слава: если фундаментом ей не служит добродетель, она не может быть ни истинной, ни прочной.

   — Франческо Петрарка
2. «

   Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

   Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

   — Янн Мартел · книга
3. «

   Забавная вещь — слава. Однозначно, к тебе относятся по-другому. Когда ты обретаешь успех, люди говорят: «Только не меняйся». Да, легко сказать, но на деле ты совсем и не меняешься — меняются люди вокруг тебя.

   Забавная вещь — слава. Однозначно, к тебе относятся по-другому. Когда ты обретаешь успех, люди говорят: «Только не меняйся». Да, легко сказать, но на деле ты совсем и не меняешься — меняются люди вокруг тебя.

   — Джонатан Риз Мейерс
4. «

   — У меня в руках первое письмо от поклонника! — Сам себе написал?

   — У меня в руках первое письмо от поклонника! — Сам себе написал?

   — Дженни Хамфри · сериал
5. «

   Перекусим — и за славой. Что за слава без обеда!

   Перекусим — и за славой. Что за слава без обеда!

   — Вася Петров · фильм
6. «

   Наша слава лишь мнением народным создается.

   Наша слава лишь мнением народным создается.

   — Уильям Шекспир
7. «

   Как же это нелепо мнить себя героем, искать славы в смертях тысяч людей. Только дьявольское тщеславие может родить такие мысли.

   Как же это нелепо мнить себя героем, искать славы в смертях тысяч людей. Только дьявольское тщеславие может родить такие мысли.

   — Роберт Морехаус · сериал
8. «

   Всякому приличному кайзеру нужна по меньшей мере одна война, а то он не прославится.

   Всякому приличному кайзеру нужна по меньшей мере одна война, а то он не прославится.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Только тот по-настоящему герой, Кто о славе слова не проронит. Не гонись за нею, мой родной, - Слава все равно тебя обгонит! И, победно в рог большой трубя, Прогремит от края и до края. Но зависит только от тебя, Добрая она или дурная!

   Только тот по-настоящему герой, Кто о славе слова не проронит. Не гонись за нею, мой родной, - Слава все равно тебя обгонит! И, победно в рог большой трубя, Прогремит от края и до края. Но зависит только от тебя, Добрая она или дурная!

   — дедушка Нодар · фильм
10. «

    Что слава? Фальшивая монета, за которую мы отдаём своё счастье, жертвуя им ради других.

    Что слава? Фальшивая монета, за которую мы отдаём своё счастье, жертвуя им ради других.

    — Болеслав Прус · книга
11. «

    Чем он был известен? Тем, что был жаден до славы.

    Чем он был известен? Тем, что был жаден до славы.

    — Станислав Ежи Лец · книга
12. «

    Известность пройдет, она и так достаточно долго сопровождала меня. Она уходит, и я всегда знала, что это непостоянно. По крайней мере, я ее испытала. Но тем не менее, это не то, для чего я живу.

    Известность пройдет, она и так достаточно долго сопровождала меня. Она уходит, и я всегда знала, что это непостоянно. По крайней мере, я ее испытала. Но тем не менее, это не то, для чего я живу.

    — Мэрилин Монро
13. «

    Во время скучное печали и несчастья, Когда всё пасмурно и на дворе ненастье; Когда мой чижичек повесив нос сидит, И всё вокруг меня, всё сентябрём глядит; Когда, набравши дров, камин свой затопляю И синий огонёк мехами раздуваю, - Тогда с унынием сажусь против него, Забывши целый свет и друга своего, Беседую один с моим воображеньем. И, видя ход вещей и времени стремленье, Несчастье всех людей, ничтожность жизни их, Которая кратка, как самый скорый миг, - Теряюсь в мыслях весь, себя сам забываю; Но вдруг смущенный взор в камин я обращаю И вижу — угольки потухли уже там. Вот участь всех людей, награда суетам: Жар в угле пропадёт — и уголь потухает; Так, после славы всей, и смертный умирает!

    Во время скучное печали и несчастья, Когда всё пасмурно и на дворе ненастье; Когда мой чижичек повесив нос сидит, И всё вокруг меня, всё сентябрём глядит; Когда, набравши дров, камин свой затопляю И синий огонёк мехами раздуваю, - Тогда с унынием сажусь против него, Забывши целый свет и друга своего, Беседую один с моим воображеньем. И, видя ход вещей и времени стремленье, Несчастье всех людей, ничтожность жизни их, Которая кратка, как самый скорый миг, - Теряюсь в мыслях весь, себя сам забываю; Но вдруг смущенный взор в камин я обращаю И вижу — угольки потухли уже там. Вот участь всех людей, награда суетам: Жар в угле пропадёт — и уголь потухает; Так, после славы всей, и смертный умирает!

    — Николай Иванович Тургенев
14. «

    Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

    Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен и которое никогда от него не отпадает. Публика смотрит на него как на свою собственность; по ее мнению, он рожден для ее пользы и удовольствия. Возвратится ли он из деревни, первый встречный спрашивает его: не привезли ли вы нам чего-нибудь новенького? Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека: тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание: верно, что-нибудь сочиняете! Влюбится ли он? — красавица его покупает себе альбом в Английском магазине и ждет уж элегии. Придет ли он к человеку, почти с ним незнакомому, поговорить о важном деле, тот уж кличет своего сынка и заставляет читать стихи такого-то; и мальчишка угощает стихотворца его же изуродованными стихами. А это еще цветы ремесла! Каковы же должны быть невзгоды?

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
15. «

    Добрая слава лежит, а худая бежит. А в век интернета — она не просто бежит! Она еще и летать научилась!

    Добрая слава лежит, а худая бежит. А в век интернета — она не просто бежит! Она еще и летать научилась!

    — Галина Гончарова · книга
16. «

    Первое мое стихотворение было о победе Красной Армии над фашизмом. О неизбежной победе — в том случае, если фашисты нападут на нашу страну. Я переписал это стихотворение на бумажку и отнес воспитательнице в детский сад. Мне было шесть лет, но я всем говорил, что на самом деле мне девятнадцать. Я не мог допустить мысли, что живу на свете так мало лет. Это было время не только оптимистических надежд, но и разочарований. Как раз тогда я узнал, что наше Солнце погаснет через столько-то миллиардов лет. Я плакал так, как не плакал еще ни разу в жизни: я не ожидал такого скорого конца. Но об этом я все же не написал, а написал о победе Красной Армии над фашизмом. Воспитательница прочитала стихи и потребовала мою фотографию. Я очень живо себе представил: моя фотография висит на стене, а под ней стихотворение о победе Красной Армии над фашизмом. Все будут ходить и читать, а кто еще не умеет читать, будет смотреть на мою фотографию. У меня не было отдельной фотографии, и я отрезал себя от сестры, считая, что в дальнейшем сестра мне здесь не понадобится. На дороге славы наши с ней пути разошлись. В тот же день моя фотография красовалась на стене, но под ней не было стихотворения. Под ней стояла обидная подпись: «Гава» — что по-украински означает «ворона». То есть, разиня. Я знал за собой это качество, но не ожидал в нем упрека сейчас, когда сам принес эту фотографию... В то время я еще не знал слова «непедагогично», но чувствовал, что со мной поступили нехорошо. И я бросил писать стихи, поняв, что слава — это обман, что она жестоко оборачивается против человека. Снова я стал писать лишь во время войны, когда началась битва с фашизмом, о которой было написано в моем первом стихотворении. В наш город война пришла сразу, и я под выстрелами пробрался домой, чтоб унести во взрослую жизнь фотографии нашего детства. Этот альбом сохранился. Там, на фотографии, сестра прильнула к кому-то, кого рядом с ней больше нет, кто ушел за славой и не вернулся назад, как не возвращаются те, кто уходит за славой... А в остальном все осталось по-прежнему, и солнцу светить еще столько же — без каких-то сорока с лишним лет все те же столько-то миллиардов.

    Первое мое стихотворение было о победе Красной Армии над фашизмом. О неизбежной победе — в том случае, если фашисты нападут на нашу страну. Я переписал это стихотворение на бумажку и отнес воспитательнице в детский сад. Мне было шесть лет, но я всем говорил, что на самом деле мне девятнадцать. Я не мог допустить мысли, что живу на свете так мало лет. Это было время не только оптимистических надежд, но и разочарований. Как раз тогда я узнал, что наше Солнце погаснет через столько-то миллиардов лет. Я плакал так, как не плакал еще ни разу в жизни: я не ожидал такого скорого конца. Но об этом я все же не написал, а написал о победе Красной Армии над фашизмом. Воспитательница прочитала стихи и потребовала мою фотографию. Я очень живо себе представил: моя фотография висит на стене, а под ней стихотворение о победе Красной Армии над фашизмом. Все будут ходить и читать, а кто еще не умеет читать, будет смотреть на мою фотографию. У меня не было отдельной фотографии, и я отрезал себя от сестры, считая, что в дальнейшем сестра мне здесь не понадобится. На дороге славы наши с ней пути разошлись. В тот же день моя фотография красовалась на стене, но под ней не было стихотворения. Под ней стояла обидная подпись: «Гава» — что по-украински означает «ворона». То есть, разиня. Я знал за собой это качество, но не ожидал в нем упрека сейчас, когда сам принес эту фотографию... В то время я еще не знал слова «непедагогично», но чувствовал, что со мной поступили нехорошо. И я бросил писать стихи, поняв, что слава — это обман, что она жестоко оборачивается против человека. Снова я стал писать лишь во время войны, когда началась битва с фашизмом, о которой было написано в моем первом стихотворении. В наш город война пришла сразу, и я под выстрелами пробрался домой, чтоб унести во взрослую жизнь фотографии нашего детства. Этот альбом сохранился. Там, на фотографии, сестра прильнула к кому-то, кого рядом с ней больше нет, кто ушел за славой и не вернулся назад, как не возвращаются те, кто уходит за славой... А в остальном все осталось по-прежнему, и солнцу светить еще столько же — без каких-то сорока с лишним лет все те же столько-то миллиардов.

    — Феликс Кривин · книга
17. «

    Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

    Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».

    — Одиссей (царь Итаки) · фильм
18. «

    Добрая слава, с просто — славой — незнакома. Слава: чтобы обо мне говорили. Добрая слава: чтобы обо мне не говорили — плохого. Добрая слава: один из видов нашей скромности — и вся наша честность.

    Добрая слава, с просто — славой — незнакома. Слава: чтобы обо мне говорили. Добрая слава: чтобы обо мне не говорили — плохого. Добрая слава: один из видов нашей скромности — и вся наша честность.

    — Марина Цветаева
19. «

    Вы знаете, мой маленький сын недавно начал ходить, но я не видел, как он сделал первый шаг. Вот недостаток жизни в турне: ты пропускаешь такие фантастические мгновения жизни.

    Вы знаете, мой маленький сын недавно начал ходить, но я не видел, как он сделал первый шаг. Вот недостаток жизни в турне: ты пропускаешь такие фантастические мгновения жизни.

    — Роберт Плант
20. «

    Были там некогда двое постарше. Первый, якобы эпик (не издал ни одной большой вещи), пользовался славой в кредит. Кредитовали его все, но только не я...

    Были там некогда двое постарше. Первый, якобы эпик (не издал ни одной большой вещи), пользовался славой в кредит. Кредитовали его все, но только не я...

    — Станислав Лем · книга