58 цитат про «Жизненные цитаты на тему «слезы»», проверенных временем

58 цитат про «Жизненные цитаты на тему «слезы»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Плакать ни в коем случае нельзя. В нашем мире есть люди, которые могут убить тебя только затем, чтобы посмотреть, как ты плачешь и молишь их о пощаде.

   Плакать ни в коем случае нельзя. В нашем мире есть люди, которые могут убить тебя только затем, чтобы посмотреть, как ты плачешь и молишь их о пощаде.

   — Рю Мураками · книга
2. «

   Мужчины говорят «я не выношу женских слёз», так же, как «я не выношу слякоти». Будто слёзы льются сами по себе, а мужчины тут ни при чём.

   Мужчины говорят «я не выношу женских слёз», так же, как «я не выношу слякоти». Будто слёзы льются сами по себе, а мужчины тут ни при чём.

   — Хилари Мантел · книга
3. «

   Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

   Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

   — Маргарет Митчелл · книга
4. «

   Женщины стойко переносят худшие горести, нежели те, из-за которых они проливают слезы.

   Женщины стойко переносят худшие горести, нежели те, из-за которых они проливают слезы.

   — Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер)
5. «

   Я плачу потому, что мне хочется плакать, а главное — не для того, чтобы меня утешали.

   Я плачу потому, что мне хочется плакать, а главное — не для того, чтобы меня утешали.

   — Хулио Кортасар · книга
6. «

   Многим женщинам, отдавшим предпочтение иностранцу, приходится смешивать французские поцелуи с русскими слезами.

   Многим женщинам, отдавшим предпочтение иностранцу, приходится смешивать французские поцелуи с русскими слезами.

   — Олег Рой · книга
7. «

   Плакать – дьявольски нечестный аргумент в споре. Как только кто-то начинает плакать, больше разговаривать уже не возможно. Хочется только одного – чтобы этот кто-то перестал реветь, а ты перестала себя чувствовать самым мерзким негодяем в мире. Все что угодно, только не это.

   Плакать – дьявольски нечестный аргумент в споре. Как только кто-то начинает плакать, больше разговаривать уже не возможно. Хочется только одного – чтобы этот кто-то перестал реветь, а ты перестала себя чувствовать самым мерзким негодяем в мире. Все что угодно, только не это.

   — Лорел Гамильтон · книга
8. «

   Женщинам бывает нужно иногда поплакать.

   Женщинам бывает нужно иногда поплакать.

   — Маргарет Уэй · книга
9. «

   И главное — не плачьте больше. Потому что, будь вы чисты, как ангел, или черны, как сам дьявол, наихудшее, что вы можете сделать, — это плакать перед кем бы то ни было.

   И главное — не плачьте больше. Потому что, будь вы чисты, как ангел, или черны, как сам дьявол, наихудшее, что вы можете сделать, — это плакать перед кем бы то ни было.

   — Теодор Драйзер · книга
10. «

    Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

    Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.

    — Татьяна Соломатина · книга
11. «

    А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!

    А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!

    — Владимир Леви · книга
12. «

    ...я вдруг совершенно неожиданно понимаю, чем пахнут наши слезы. Морем. Значит, оно внутри каждого из нас?

    ...я вдруг совершенно неожиданно понимаю, чем пахнут наши слезы. Морем. Значит, оно внутри каждого из нас?

    — Эльчин Сафарли · книга
13. «

    Ты помнишь, у нас была любовь?! Поэтому я знаю, когда ты плачешь по-настоящему, а когда притворяешься.

    Ты помнишь, у нас была любовь?! Поэтому я знаю, когда ты плачешь по-настоящему, а когда притворяешься.

    — Майло Бойд · фильм
14. «

    Беззвучные слезы — это почти физическая боль.

    Беззвучные слезы — это почти физическая боль.

    — Татьяна Корсакова · книга
15. «

    — Знаете, каждый из нас похож на луковицу: под каждым елеем оказывается следующий; вы его снимаете и ожидаете увидеть бог знает что. Когда же добираетесь до конца, убеждаетесь, что в сердцевине ничего нет. Совсем ничего. — Ничего? Вы говорите, ничего. Лук и вода. А слезы? Как же пролитые слезы? О них то вы и забыли!

    — Знаете, каждый из нас похож на луковицу: под каждым елеем оказывается следующий; вы его снимаете и ожидаете увидеть бог знает что. Когда же добираетесь до конца, убеждаетесь, что в сердцевине ничего нет. Совсем ничего. — Ничего? Вы говорите, ничего. Лук и вода. А слезы? Как же пролитые слезы? О них то вы и забыли!

    — Милорад Павич · книга
16. «

    Хотя бабы, они все такие, если заплачет, кому угодно слезами голову заморочит и сама себе поверит.

    Хотя бабы, они все такие, если заплачет, кому угодно слезами голову заморочит и сама себе поверит.

    — крестьянин · фильм
17. «

    Я развернулась и пошла прочь. Как обычно, раньше времени. Только в дверях, когда они уже не могли ни видеть, ни слышать меня, достала носовой платок и приготовилась нарушить все правила. Я ждала и ждала, ждала, что слёзы, копившиеся годами, хлынут наконец из глаз, но ничего не случилось. Что ж, я сложила платок и сунула его обратно в карман. Значит, не теперь и не из-за них. У моих слёз своя гордость.

    Я развернулась и пошла прочь. Как обычно, раньше времени. Только в дверях, когда они уже не могли ни видеть, ни слышать меня, достала носовой платок и приготовилась нарушить все правила. Я ждала и ждала, ждала, что слёзы, копившиеся годами, хлынут наконец из глаз, но ничего не случилось. Что ж, я сложила платок и сунула его обратно в карман. Значит, не теперь и не из-за них. У моих слёз своя гордость.

    — Сесилия Ахерн · книга
18. «

    Нормальный человек считает нужным сохранять на лице улыбку, хотя отчаянно хочется плакать.

    Нормальный человек считает нужным сохранять на лице улыбку, хотя отчаянно хочется плакать.

    — Пауло Коэльо · книга
19. «

    Я не умею плакать. Но говорить, что мужчина не плачет… Нет уж, увольте. Бывают случаи, когда я искренне завидую тем, кто еще не разучился плакать. Когда внутри все рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри.

    Я не умею плакать. Но говорить, что мужчина не плачет… Нет уж, увольте. Бывают случаи, когда я искренне завидую тем, кто еще не разучился плакать. Когда внутри все рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри.

    — Алексей Гравицкий · книга
20. «

    Не люблю осенний дождь и женские слезы. А еще – ненавижу, когда горло перехватывает бессильная обида на чужую подлость.

    Не люблю осенний дождь и женские слезы. А еще – ненавижу, когда горло перехватывает бессильная обида на чужую подлость.

    — Сергей Лукьяненко · книга