317 цитат на тему «смерть со смыслом» — читать онлайн

317 цитат про «смерть со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Смерть должна быть такой же, как и жизнь — мы не становимся другими только потому, что умираем.

   Смерть должна быть такой же, как и жизнь — мы не становимся другими только потому, что умираем.

   — Мишель де Монтень
2. «

   Новая сила? Она будет только сеять смерть.

   Новая сила? Она будет только сеять смерть.

   — Сяо · игра
3. «

   Можешь спорить сколько пожелаешь, но равенство невозможно до тех пор, пока ты жив. Есть люди, которые умирают в окружении семьи и любимых. Но есть и те, кто умирает в одиночестве. В темной комнате, без семьи... Нет разницы, богат ты или беден, красив или уродлив, в конечном счете все умирают. «Смерть» — единственная вещь, которая никого не обойдет стороной.

   Можешь спорить сколько пожелаешь, но равенство невозможно до тех пор, пока ты жив. Есть люди, которые умирают в окружении семьи и любимых. Но есть и те, кто умирает в одиночестве. В темной комнате, без семьи... Нет разницы, богат ты или беден, красив или уродлив, в конечном счете все умирают. «Смерть» — единственная вещь, которая никого не обойдет стороной.

   — Мива Рейджи
4. «

   Не жалей умерших. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви.

   Не жалей умерших. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви.

   — Джоан Роулинг · книга
5. «

   Мы не можем выбирать, как и когда мы умрем. Мы можем только решать, как нам жить.

   Мы не можем выбирать, как и когда мы умрем. Мы можем только решать, как нам жить.

   — Джоан Баэз
6. «

   Умирать всегда страшно, как бы кто не храбрился.

   Умирать всегда страшно, как бы кто не храбрился.

   — Вики · игра
7. «

   Время жизнию движет, под временем все мы ходим, В обманчивом мире все мы слепо, как дети, бродим. С одной стороны — время, с другой стороны — счастье Мир вечно сопровождают, во всем принимая участье. Счастье, когда удастся, вольно или невольно, Нам устранить опасность и не удариться больно. Счастье — такое названье мудрые старцы дали, Но многих оно заставляет жить в горечи и печали. Оно то придет, то исчезнет, судьбою людской играя, Вместе со временем веру в земную жизнь подрывая. Ему не сидится на месте, оно неустанно порхает. Чего не добьешься годами, в минуту оно разрешает. Нет ног у него, лишь крылья да руки, и потому-то Оно на одном месте не может пробыть ни минуты. Время, зачав государство, само же его и кончает, Самое длинное царство оно же и обрывает. Над всем господствует время, царит надо всем беспечно Вот потому ни царства и ни богатства не вечны. Где достославные царства, величие их и сиянье? От них лишь в древних сказаньях остались упоминанья Все миновало. Умер тот, кто всем миром правил. Рассыпалось царство. Кто же надежду миру оставил? Где славные из славнейших, где государство Ксеркса, Где Александр Македонский, где доблести Артаксеркса Август, Помпей и Кесарь? Все они были бренны, Их всех подкосило время, смело, словно хлопья пены. Был Кир, царь знаменитый воинственностью своею И баснословным богатством. Владел он Азией всею. Индия и татары согнули пред Киром спину, Но вот от него отвернулась изменчивая судьбина. Она ему изменила, окунула в кровь головою: «Со смертью, Кир, поцелуйся и захлебнись волною Крови, что проливал ты, о человек жестокий, Столько, что становился красным и Ганг широкий». Так вот время и счастье с жизнью людской играют, Так вот они и царства могучие разрушают.

   Время жизнию движет, под временем все мы ходим, В обманчивом мире все мы слепо, как дети, бродим. С одной стороны — время, с другой стороны — счастье Мир вечно сопровождают, во всем принимая участье. Счастье, когда удастся, вольно или невольно, Нам устранить опасность и не удариться больно. Счастье — такое названье мудрые старцы дали, Но многих оно заставляет жить в горечи и печали. Оно то придет, то исчезнет, судьбою людской играя, Вместе со временем веру в земную жизнь подрывая. Ему не сидится на месте, оно неустанно порхает. Чего не добьешься годами, в минуту оно разрешает. Нет ног у него, лишь крылья да руки, и потому-то Оно на одном месте не может пробыть ни минуты. Время, зачав государство, само же его и кончает, Самое длинное царство оно же и обрывает. Над всем господствует время, царит надо всем беспечно Вот потому ни царства и ни богатства не вечны. Где достославные царства, величие их и сиянье? От них лишь в древних сказаньях остались упоминанья Все миновало. Умер тот, кто всем миром правил. Рассыпалось царство. Кто же надежду миру оставил? Где славные из славнейших, где государство Ксеркса, Где Александр Македонский, где доблести Артаксеркса Август, Помпей и Кесарь? Все они были бренны, Их всех подкосило время, смело, словно хлопья пены. Был Кир, царь знаменитый воинственностью своею И баснословным богатством. Владел он Азией всею. Индия и татары согнули пред Киром спину, Но вот от него отвернулась изменчивая судьбина. Она ему изменила, окунула в кровь головою: «Со смертью, Кир, поцелуйся и захлебнись волною Крови, что проливал ты, о человек жестокий, Столько, что становился красным и Ганг широкий». Так вот время и счастье с жизнью людской играют, Так вот они и царства могучие разрушают.

   — Мирон Костин
8. «

   Смерти нет, а есть любовь и память сердца...

   Смерти нет, а есть любовь и память сердца...

   — Лев Николаевич Толстой
9. «

   Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

   Впрочем, человек — здоров он или болен — всё равно — вещь ненадёжная. Когда он умрёт, от чего и какой смертью — нет конца всяким возможностям.

   — Нацумэ Сосэки · книга
10. «

    Королевства и герои всегда существовали и погибали.

    Королевства и герои всегда существовали и погибали.
11. «

    Я воин, Лале. Да, воины иногда погибают. Но умирают и обычные люди. От голода, тяжёлой работы, болезней. Каждый день. Это жизнь. Спрятаться от всех опасностей невозможно. И никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Но я думаю, не так важно, сколько жить. Важно как. Долгая, пустая жизнь в вечной осторожности и страхе? Это ли не пытка? Нет, Лале, я не боюсь умереть. Потому что живу в полную силу. Мне очень повезло. У меня есть хорошие наставники, друзья. Моё призвание. И возможность его реализовать. Именно это я и делаю, защищая кого-то. А ещё есть ты. Только за одну тебя этому миру можно простить всё его несовершенство.

    Я воин, Лале. Да, воины иногда погибают. Но умирают и обычные люди. От голода, тяжёлой работы, болезней. Каждый день. Это жизнь. Спрятаться от всех опасностей невозможно. И никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Но я думаю, не так важно, сколько жить. Важно как. Долгая, пустая жизнь в вечной осторожности и страхе? Это ли не пытка? Нет, Лале, я не боюсь умереть. Потому что живу в полную силу. Мне очень повезло. У меня есть хорошие наставники, друзья. Моё призвание. И возможность его реализовать. Именно это я и делаю, защищая кого-то. А ещё есть ты. Только за одну тебя этому миру можно простить всё его несовершенство.

    — Аслан · игра
12. «

    Способность справляться с болью — величайший дар нашего ума. Классическая мысль говорит о четырех дверях разума, которыми всякий может воспользоваться в случае необходимости. Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь. Вторая дверь — дверь забвения. Некоторые раны слишком глубоки и не поддаются исцелению — во всяком случае, быстро. Кроме того, воспоминания часто причиняют боль, тут уж ничего не поделаешь. Пословица «время лечит все раны» лжива: время лечит многие раны. Остальные прячутся за второй дверью. Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности. Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

    Способность справляться с болью — величайший дар нашего ума. Классическая мысль говорит о четырех дверях разума, которыми всякий может воспользоваться в случае необходимости. Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь. Вторая дверь — дверь забвения. Некоторые раны слишком глубоки и не поддаются исцелению — во всяком случае, быстро. Кроме того, воспоминания часто причиняют боль, тут уж ничего не поделаешь. Пословица «время лечит все раны» лжива: время лечит многие раны. Остальные прячутся за второй дверью. Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности. Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

    — Патрик Ротфусс · книга
13. «

    Месть бессмысленна, если ее цена — смерть.

    Месть бессмысленна, если ее цена — смерть.

    — Лютер (вампир) · сериал
14. «

    Умереть или быть убитым — это закон жизни. Это лучше, чем жить без цели.

    Умереть или быть убитым — это закон жизни. Это лучше, чем жить без цели.

    — Киба · аниме
15. «

    Если бы Господь позволил нам выбирать между смертью и вечной жизнью, то, хорошо подумав... мы вряд ли смогли бы на что-нибудь решиться. Природа берёт этот труд на себя и решает сама, обрекая нас на неизбежную смерть, которую нам облегчает религия.

    Если бы Господь позволил нам выбирать между смертью и вечной жизнью, то, хорошо подумав... мы вряд ли смогли бы на что-нибудь решиться. Природа берёт этот труд на себя и решает сама, обрекая нас на неизбежную смерть, которую нам облегчает религия.

    — Жан де Лабрюйер
16. «

    Утрата – двоюродная сестра одиночества. Они пересекаются и перекрываются, и потому неудивительно, что труд скорби пробуждает чувство одиночества, разлуки. Смерть – дело одинокое. Физическое существование одиноко по сути своей: застрять в теле, что неумолимо движется к распаду, сжатию, растрате, поломке. Есть и одиночество горя, одиночество утраченной или оскверненной любви, тоски по одному или нескольким особым людям, одиночество оплакивания.

    Утрата – двоюродная сестра одиночества. Они пересекаются и перекрываются, и потому неудивительно, что труд скорби пробуждает чувство одиночества, разлуки. Смерть – дело одинокое. Физическое существование одиноко по сути своей: застрять в теле, что неумолимо движется к распаду, сжатию, растрате, поломке. Есть и одиночество горя, одиночество утраченной или оскверненной любви, тоски по одному или нескольким особым людям, одиночество оплакивания.

    — Оливия Лэнг · книга
17. «

    Люди не умеют жить. Они переживают, что смертны, но… дайте им вечность и они будут только роптать и выражать недовольство – только и всего.

    Люди не умеют жить. Они переживают, что смертны, но… дайте им вечность и они будут только роптать и выражать недовольство – только и всего.

    — Олег Рой · книга
18. «

    Каждая жизнь — это смерть. И большинство смертей — самоубийство.

    Каждая жизнь — это смерть. И большинство смертей — самоубийство.

    — Мэгги (глава секты) · фильм
19. «

    Смерть, умирание. Это не увлекательно: это ужасно. Необъяснимо, неизведанно. Никто не знает, каким будет последнее путешествие, пока вы не окажетесь настолько далеко на пути, что никогда не сможете повернуть назад и рассказать кому-либо, что видели. Поэтому мы все в глубине души боимся темноты. Потому что нет ничего хуже, чем не знать, что она скрывает.

    Смерть, умирание. Это не увлекательно: это ужасно. Необъяснимо, неизведанно. Никто не знает, каким будет последнее путешествие, пока вы не окажетесь настолько далеко на пути, что никогда не сможете повернуть назад и рассказать кому-либо, что видели. Поэтому мы все в глубине души боимся темноты. Потому что нет ничего хуже, чем не знать, что она скрывает.

    — Клэр МакФолл · книга
20. «

    У врача есть священный долг, и во имя его он восходит к источникам жизни и спускается в таинственный мрак смерти. Когда преступление совершено и бог в ужасе отвращает свой взор от преступника, долг врача сказать: это он!

    У врача есть священный долг, и во имя его он восходит к источникам жизни и спускается в таинственный мрак смерти. Когда преступление совершено и бог в ужасе отвращает свой взор от преступника, долг врача сказать: это он!

    — Александр Дюма · книга