«смерть со смыслом» в 608 цитат

608 цитат про «смерть со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Способность справляться с болью — величайший дар нашего ума. Классическая мысль говорит о четырех дверях разума, которыми всякий может воспользоваться в случае необходимости. Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь. Вторая дверь — дверь забвения. Некоторые раны слишком глубоки и не поддаются исцелению — во всяком случае, быстро. Кроме того, воспоминания часто причиняют боль, тут уж ничего не поделаешь. Пословица «время лечит все раны» лжива: время лечит многие раны. Остальные прячутся за второй дверью. Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности. Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

   Способность справляться с болью — величайший дар нашего ума. Классическая мысль говорит о четырех дверях разума, которыми всякий может воспользоваться в случае необходимости. Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь. Вторая дверь — дверь забвения. Некоторые раны слишком глубоки и не поддаются исцелению — во всяком случае, быстро. Кроме того, воспоминания часто причиняют боль, тут уж ничего не поделаешь. Пословица «время лечит все раны» лжива: время лечит многие раны. Остальные прячутся за второй дверью. Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности. Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

   — Патрик Ротфусс · книга
2. «

   Если хочешь жить – в больницу после шестидесяти пяти ни ногой…

   Если хочешь жить – в больницу после шестидесяти пяти ни ногой…

   — Джулия Хиберлин · книга
3. «

   Мы живём, чтобы избежать смерти, мы существуем, чтобы избежать небытия.

   Мы живём, чтобы избежать смерти, мы существуем, чтобы избежать небытия.

   — Питер Стил
4. «

   Каждая могила — край земли.

   Каждая могила — край земли.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Нобелевская премия – это свидетельство о смерти. Никто не совершил ничего после ее получения.

   Нобелевская премия – это свидетельство о смерти. Никто не совершил ничего после ее получения.

   — Томас Стернз Элиот
6. «

   Бедная Клотильда! Она была кротким и нежным созданием. В своей жертвенности Клотильда напоминала скрипку, струны которой были слишком сильно натянуты и иногда издавали неприятный звук. Видеть, как на лицо ложится мир, спокойное принятие смерти, отсутствие страха... это облагораживает человеческое сердце.

   Бедная Клотильда! Она была кротким и нежным созданием. В своей жертвенности Клотильда напоминала скрипку, струны которой были слишком сильно натянуты и иногда издавали неприятный звук. Видеть, как на лицо ложится мир, спокойное принятие смерти, отсутствие страха... это облагораживает человеческое сердце.

   — Арчибалд Кронин · книга
7. «

   Он сел на пароход рано, ища в нём (теперь это было уже ясно) спасения от города, где его пугали встречи с людьми, которые будут заговаривать с ним о случившемся. Он думал, что на пароходе сумеет прийти к какому-то соглашению со своим горем, ещё не зная, что горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а всё другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твоё, скорее всего, не настоящее.

   Он сел на пароход рано, ища в нём (теперь это было уже ясно) спасения от города, где его пугали встречи с людьми, которые будут заговаривать с ним о случившемся. Он думал, что на пароходе сумеет прийти к какому-то соглашению со своим горем, ещё не зная, что горю никакие соглашения не помогут. Излечить его может только смерть, а всё другое лишь притупляет и обезболивает. Говорят, будто излечивает его и время. Но если излечение приносит тебе нечто иное, чем твоя смерть, тогда горе твоё, скорее всего, не настоящее.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   Знаете, при столкновении с акулой, или в случае любой жуткой трагедии, лучше всего погибнуть сразу. Чтобы тебя торжественно похоронили, кто-нибудь произнесёт речь, а все вокруг будут говорить, каким славным парнем ты был. Или же выздороветь, чтобы все смогли позабыть о случившемся.

   Знаете, при столкновении с акулой, или в случае любой жуткой трагедии, лучше всего погибнуть сразу. Чтобы тебя торжественно похоронили, кто-нибудь произнесёт речь, а все вокруг будут говорить, каким славным парнем ты был. Или же выздороветь, чтобы все смогли позабыть о случившемся.

   — Ричард · фильм
9. «

   Смерть не любит, когда ее обманывают.

   Смерть не любит, когда ее обманывают.

   — Уильям Бладуорт · фильм
10. «

    Мотылёк погибает, когда достигает цели.

    Мотылёк погибает, когда достигает цели.

    — Сэми · игра
11. «

    Часто почетная смерть искупает позор жизни.

    Часто почетная смерть искупает позор жизни.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
12. «

    Когда во тьме и хаосе, в котором мы мучаемся, тлеет искра какой-нибудь идеи, твоя огненная любовь к жизни и к её высшим ценностям победит смерть.

    Когда во тьме и хаосе, в котором мы мучаемся, тлеет искра какой-нибудь идеи, твоя огненная любовь к жизни и к её высшим ценностям победит смерть.

    — Осип Турянский · книга
13. «

    Смерть, если подойти к ней психологически правильно, есть не конец, а цель, и поэтому человек, перевалив за вершину жизни, начинает жить ради смерти.

    Смерть, если подойти к ней психологически правильно, есть не конец, а цель, и поэтому человек, перевалив за вершину жизни, начинает жить ради смерти.

    — Карл Густав Юнг
14. «

    Любовь сметает всё: веру, богатство, национальность, границы, возраст. И даже смерть.

    Любовь сметает всё: веру, богатство, национальность, границы, возраст. И даже смерть.

    — Михаил Сафарбекович Гуцериев
15. «

    Сколь долгим ни казалось бы ваше существование, вечной останется только ваша смерть.

    Сколь долгим ни казалось бы ваше существование, вечной останется только ваша смерть.

    — Робер Мерль · книга
16. «

    Кокорина убила одна очень жестокая дама. Имя этой дамы – любовь.

    Кокорина убила одна очень жестокая дама. Имя этой дамы – любовь.

    — Амалия Бежецкая · сериал
17. «

    Если мать потеряла единственную дочь, составлявшую ее главное сокровище, и не может больше жить, так как сердце ее горит факелом скорби, – такая мать не внесет в новую, невидимую ей, жизнь своей дочери ни счастья, ни облегчения. Живя на земле, надо понимать, что стоишь не у черты земли, а у порога Вечности. Но та мать, которая знает в себе и каждом искру Вечности, сумеет победить личную скорбь и будет со всем мужеством сердца посылать дочери помощь своей любви в улыбке, а не доставлять горечь ее новой форме слезами и стонами.

    Если мать потеряла единственную дочь, составлявшую ее главное сокровище, и не может больше жить, так как сердце ее горит факелом скорби, – такая мать не внесет в новую, невидимую ей, жизнь своей дочери ни счастья, ни облегчения. Живя на земле, надо понимать, что стоишь не у черты земли, а у порога Вечности. Но та мать, которая знает в себе и каждом искру Вечности, сумеет победить личную скорбь и будет со всем мужеством сердца посылать дочери помощь своей любви в улыбке, а не доставлять горечь ее новой форме слезами и стонами.

    — Конкордия Антарова · книга
18. «

    Все мироздание — это одна большая игра, подчиняющаяся своим правилам. Конкретно это место принадлежит тебе. Это твои воды Былого. Это твоя игра, и здесь будут действовать правила, которые придумаешь ты. Захочешь — и все станет реальностью, а захочешь — и все обратится в пыль.

    Все мироздание — это одна большая игра, подчиняющаяся своим правилам. Конкретно это место принадлежит тебе. Это твои воды Былого. Это твоя игра, и здесь будут действовать правила, которые придумаешь ты. Захочешь — и все станет реальностью, а захочешь — и все обратится в пыль.

    — Амелия Грэмм · книга
19. «

    Если верить некоторым людям [В основном тем, кому не грозит испытать это на собственном опыте. Сразу приходят на ум всякие там политики и писатели.], героическая кончина — прекрасная штука. Меня этот аргумент никогда не убеждал, прежде всего потому, что, как бы благороден, элегантен, сдержан, горд и непреклонен ты ни был, с каким бы мужеством и достоинством ни держался, в конечном счёте ты всё равно окажешься мёртв. А это состояние, на мой вкус, немножко чересчур постоянно.

    Если верить некоторым людям [В основном тем, кому не грозит испытать это на собственном опыте. Сразу приходят на ум всякие там политики и писатели.], героическая кончина — прекрасная штука. Меня этот аргумент никогда не убеждал, прежде всего потому, что, как бы благороден, элегантен, сдержан, горд и непреклонен ты ни был, с каким бы мужеством и достоинством ни держался, в конечном счёте ты всё равно окажешься мёртв. А это состояние, на мой вкус, немножко чересчур постоянно.

    — Джонатан Страуд · книга
20. «

    За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

    За себя Василика совсем не боялась – прекрасно знала, что человеческий дух всё равно бессмертен. А вот других терять было слишком страшно.

    — Диана Чайковская · книга