594 цитаты по теме «Жизненные цитаты про смерть» без воды

Собрали 594 цитаты на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Смерть — это покой, но мысль о смерти не даёт нам покоя.

   Смерть — это покой, но мысль о смерти не даёт нам покоя.

   — Чезаре Павезе
2. «

   Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание.

   Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание.

   — Публий Овидий Назон
3. «

   Человек не станет взрослым, пока не поймет, что в один прекрасный день его ждет смерть.

   Человек не станет взрослым, пока не поймет, что в один прекрасный день его ждет смерть.

   — Юн Эво · книга
4. «

   Смерть нам психологически необходима, потому что она создает стимулы. Нам есть что терять. Невозможно понять ценность чего-то, пока не ощутишь страх этого лишиться. Иначе не узнать, за что ты готов бороться, а чем можешь поступиться и пожертвовать. Боль – валютный курс наших ценностей. Без боли потери (или потенциальной потери) невозможно определить ценность чего-либо.

   Смерть нам психологически необходима, потому что она создает стимулы. Нам есть что терять. Невозможно понять ценность чего-то, пока не ощутишь страх этого лишиться. Иначе не узнать, за что ты готов бороться, а чем можешь поступиться и пожертвовать. Боль – валютный курс наших ценностей. Без боли потери (или потенциальной потери) невозможно определить ценность чего-либо.

   — Марк Мэнсон · книга
5. «

   — ... Еще, пожалуйста, сто грамм для вдохновения! — Нет, Федя, нет! — Драматурга Теннесси Уильямса знаете? — Кого? — Знаем, знаем! «Трамвай “Желание”». — Подавился пробкой от пузырька с лекарством. Насмерть. — Господи, Твоя воля… — Ну и что? — А то, что я немедленно иду в аптеку, покупаю настойку боярышника. И не одну! А там пробки. Риск очень велик! — Федя, ты же себя губишь! — Лучше умереть от отчаянного пьянства, чем от трезвого отчаянья!

   — ... Еще, пожалуйста, сто грамм для вдохновения! — Нет, Федя, нет! — Драматурга Теннесси Уильямса знаете? — Кого? — Знаем, знаем! «Трамвай “Желание”». — Подавился пробкой от пузырька с лекарством. Насмерть. — Господи, Твоя воля… — Ну и что? — А то, что я немедленно иду в аптеку, покупаю настойку боярышника. И не одну! А там пробки. Риск очень велик! — Федя, ты же себя губишь! — Лучше умереть от отчаянного пьянства, чем от трезвого отчаянья!

   — Федор Строчков
6. «

   Умирает владелец, но вещи его остаются, Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды. В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды. <...> Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье, Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их, - Тот, кто жил для вещей, — все теряет с последним дыханьем, Тот, кто жил для людей, — после смерти живет средь живых.

   Умирает владелец, но вещи его остаются, Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды. В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды. <...> Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье, Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их, - Тот, кто жил для вещей, — все теряет с последним дыханьем, Тот, кто жил для людей, — после смерти живет средь живых.

   — Вадим Шефнер
7. «

   Я впервые в жизни осознал, что глаза-это единственное в человеческом теле, по чему можно сразу же наверняка узнать-жив человек или нет.

   Я впервые в жизни осознал, что глаза-это единственное в человеческом теле, по чему можно сразу же наверняка узнать-жив человек или нет.

   — Карлос Кастанеда · книга
8. «

   Отчаяние – последнее оружие, иногда приводящее к победе, как сказал Вергилий. Крайняя решимость идет на крайние средства. Порою броситься в пучину смерти – это способ избежать крушения, и крышка гроба становится тогда спасительной доской.

   Отчаяние – последнее оружие, иногда приводящее к победе, как сказал Вергилий. Крайняя решимость идет на крайние средства. Порою броситься в пучину смерти – это способ избежать крушения, и крышка гроба становится тогда спасительной доской.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

   ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

   — Айн Рэнд · книга
10. «

    Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шёл за тобой.

    Не страшно умереть самому, страшно, когда по твоей вине умрут те, кто шёл за тобой.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
11. «

    Мы — единственные существа, понимающие, что нас ожидает смерть, и в то же время только мы способны воображать себе вечную жизнь.

    Мы — единственные существа, понимающие, что нас ожидает смерть, и в то же время только мы способны воображать себе вечную жизнь.

    — Томас Каткарт · книга
12. «

    Помнить о смерти – значит понимать, что мы не вечны. Но мы все откладываем на потом, на этого перегруженного от обязательств бедолагу по имени понедельник.

    Помнить о смерти – значит понимать, что мы не вечны. Но мы все откладываем на потом, на этого перегруженного от обязательств бедолагу по имени понедельник.

    — Владислав Большой · книга
13. «

    Нам не страшна могилы тьма.

    Нам не страшна могилы тьма.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
14. «

    Они похоронили под собой настоящую меня.

    Они похоронили под собой настоящую меня.

    — Лилу · игра
15. «

    Пусть болезнь, дуэль, понесшая лошадь заставят нас посмотреть смерти в лицо – мы все-таки будем вволю наслаждаться жизнью, любострастием, неизведанными странами, которых мы оказались бы вдруг лишены. А стоит опасности миновать — и мы возвращаемся к прежней скудной жизни, лишенной всех этих наслаждений.

    Пусть болезнь, дуэль, понесшая лошадь заставят нас посмотреть смерти в лицо – мы все-таки будем вволю наслаждаться жизнью, любострастием, неизведанными странами, которых мы оказались бы вдруг лишены. А стоит опасности миновать — и мы возвращаемся к прежней скудной жизни, лишенной всех этих наслаждений.

    — Марсель Пруст · книга
16. «

    ...всякая боль труслива, она отступает перед могучим зовом жизни, чья власть над нашей плотью сильнее, чем над духом — все обольщения смерти.

    ...всякая боль труслива, она отступает перед могучим зовом жизни, чья власть над нашей плотью сильнее, чем над духом — все обольщения смерти.

    — Стефан Цвейг · книга
17. «

    Так как смерть все равно мне пощады не даст — Пусть мне чашу вина виночерпий подаст! Так как жизнь коротка в этом временном мире, Скорбь для смертного сердца — ненужный балласт.

    Так как смерть все равно мне пощады не даст — Пусть мне чашу вина виночерпий подаст! Так как жизнь коротка в этом временном мире, Скорбь для смертного сердца — ненужный балласт.

    — Омар Хайям
18. «

    Развод – это маленькая смерть.

    Развод – это маленькая смерть.

    — Аркадий Егидес · книга
19. «

    Когда игра закончится, король и пешка окажутся в одной коробке.

    Когда игра закончится, король и пешка окажутся в одной коробке.

    — Патрик Джейн · сериал
20. «

    Есть многое, что дозволено государю. Всего не перечислишь. И среди этого всего — есть право послать на смерть. Верных. Лучших. Родных. Их послать, а самому остаться, не пойти. Но! Запомни это сын. Накрепко! Нет и не может быть у государя никакого права допустить, чтобы погибшие — погибли зазря. Потому что тогда дерьмо он, а не государь. Каждая, ты понял, сынок, каждая смерть должна быть окуплена.

    Есть многое, что дозволено государю. Всего не перечислишь. И среди этого всего — есть право послать на смерть. Верных. Лучших. Родных. Их послать, а самому остаться, не пойти. Но! Запомни это сын. Накрепко! Нет и не может быть у государя никакого права допустить, чтобы погибшие — погибли зазря. Потому что тогда дерьмо он, а не государь. Каждая, ты понял, сынок, каждая смерть должна быть окуплена.

    — Роман Злотников · книга