250 цитат на тему «Жизненные цитаты про смерть» — читать онлайн

Собрали 250 цитат на тему «Жизненные цитаты про смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мир – лишь пепел, а время – песок. Я пролечу кометой, между тысячелетних лесов, И всё — помещу на камни гроба, лишь в несколько слов: «Жил, горел и умер, и ушёл, доиграв эпизод...»

   Мир – лишь пепел, а время – песок. Я пролечу кометой, между тысячелетних лесов, И всё — помещу на камни гроба, лишь в несколько слов: «Жил, горел и умер, и ушёл, доиграв эпизод...»
2. «

   Люди остались смертными. Люди погибают в катастрофах. Люди иногда умирают от болезней, когда медицина – случается и такое – запаздывает или ошибается. Но это совсем иное ощущение смертности. Каждый несет свою жизнь, как тонкую вазу, вечную, но хрупкую, опасаясь ее разбить.

   Люди остались смертными. Люди погибают в катастрофах. Люди иногда умирают от болезней, когда медицина – случается и такое – запаздывает или ошибается. Но это совсем иное ощущение смертности. Каждый несет свою жизнь, как тонкую вазу, вечную, но хрупкую, опасаясь ее разбить.

   — Захар Оскотский · книга
3. «

   Смерть — это всего лишь врата: закрываются одни, открываются другие.

   Смерть — это всего лишь врата: закрываются одни, открываются другие.

   — Сонми-451 · фильм
4. «

   Если человек любит женщину, то его с ней не может разлучить даже такая серьезная неприятность, как смерть.

   Если человек любит женщину, то его с ней не может разлучить даже такая серьезная неприятность, как смерть.

   — Роман Андреевич Карцев
5. «

   — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

   — Да разве нет способов умирать без боли? — Представьте, — остановился он предо мною, — представьте камень такой величины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на голову — будет вам больно? — Камень с дом? Конечно, страшно. — Я не про страх; будет больно? — Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно. — А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, — и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: «Ведь только что я еще жил!».

   Если существует на свете что-либо ужасное, если есть действительность, превосходящая самый страшный сон, то это: жить, видеть солнце, быть в расцвете сил, быть здоровым и радостным, смеяться над опасностью, лететь навстречу ослепительной славе, которую видишь впереди, ощущать, как дышат легкие, как бьется сердце, как послушна разуму воля, говорить, думать, надеяться, любить, иметь мать, иметь жену, иметь детей, обладать знаниями, — и вдруг, даже не вскрикнув, в мгновение ока рухнуть в бездну, свалиться, скатиться, раздавить кого-то, быть раздавленным, видеть хлебные колосья над собой, цветы, листву, ветви и быть не в силах удержаться, сознавать, что сабля твоя бесполезна, ощущать под собой людей, над собой лошадей, тщетно бороться, чувствовать, как, брыкаясь, лошадь в темноте ломает тебе кости, как в глаз тебе вонзается чей-то каблук, яростно хватать зубами лошадиные подковы, задыхаться, реветь, корчиться, лежать внизу и думать: «Ведь только что я еще жил!».

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Осень и весна — самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше, чем летом и зимой; осенью — потому, что силы человека иссякают, весной — потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль тощую свечу.

   Осень и весна — самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше, чем летом и зимой; осенью — потому, что силы человека иссякают, весной — потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль тощую свечу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Мы живем, умираем, а стрелки часов продолжают бегать по кругу.

   Мы живем, умираем, а стрелки часов продолжают бегать по кругу.

   — Эдвард Бэрримен Коул · фильм
9. «

   Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

   Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

   — Тахира Мафи · книга
10. «

    Теперь вот и думаю: ну чего мне стоило попробовать замириться? Блин, да казалось, что времени впереди полно, какие наши годы! Уж с кем с кем, а с нами ничего случиться не может. С кем угодно, только не с нами. А тут раз — и ножом по горлу. Так только и начинаешь понимать, что жизнь-то мимо прошла и с друзьями ты хрен знает когда в последний раз общался. Все время как белка в колесе: на службу — спать, на службу — спать, на службу — нажраться с кем придется — спать…

    Теперь вот и думаю: ну чего мне стоило попробовать замириться? Блин, да казалось, что времени впереди полно, какие наши годы! Уж с кем с кем, а с нами ничего случиться не может. С кем угодно, только не с нами. А тут раз — и ножом по горлу. Так только и начинаешь понимать, что жизнь-то мимо прошла и с друзьями ты хрен знает когда в последний раз общался. Все время как белка в колесе: на службу — спать, на службу — спать, на службу — нажраться с кем придется — спать…

    — Павел Корнев · книга
11. «

    Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

    Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    Но гениальный всплеск похож на бред, В рожденьи смерть проглядывает косо. А мы все ставим каверзный ответ И не находим нужного вопроса.

    Но гениальный всплеск похож на бред, В рожденьи смерть проглядывает косо. А мы все ставим каверзный ответ И не находим нужного вопроса.

    — Владимир Семёнович Высоцкий
13. «

    Так же бывает и с высотой. Когда стоишь на краю, можно притворяться, что всё хорошо. Но всё-таки ты знаешь, что смерть рядом, она только ждёт, когда ты оступишься. Хочешь, не хочешь, а это так.

    Так же бывает и с высотой. Когда стоишь на краю, можно притворяться, что всё хорошо. Но всё-таки ты знаешь, что смерть рядом, она только ждёт, когда ты оступишься. Хочешь, не хочешь, а это так.
14. «

    Ты не первый солдат, которого я забираю с поля боя, и всех их переполняли те же чувства. Они не могут уйти. На карту поставлена победа. Но они ошибались. Сражение продолжалось и без них.

    Ты не первый солдат, которого я забираю с поля боя, и всех их переполняли те же чувства. Они не могут уйти. На карту поставлена победа. Но они ошибались. Сражение продолжалось и без них.

    — Тесса · сериал
15. «

    В больнице. Больной туберкулезом; врач сказал, что через пять дней он умрет. Он решает сократить срок и перерезает себе горло бритвой. Он не может жить пять дней, это очевидно. «Не пишите об этом в ваших газетах, – говорит санитар журналисту. – Он и так настрадался».

    В больнице. Больной туберкулезом; врач сказал, что через пять дней он умрет. Он решает сократить срок и перерезает себе горло бритвой. Он не может жить пять дней, это очевидно. «Не пишите об этом в ваших газетах, – говорит санитар журналисту. – Он и так настрадался».

    — Альбер Камю · книга
16. «

    – Стайлз, я не смогу тебя защитить, если не буду знать правду. Ты правда считал, что мне не стоит рассказывать? – Я никому не мог рассказать. – Ты думаешь, я бы не поверил, что это была самооборона? – А если не была? А если я скажу, что хотел его смерти? – Я бы поверил. А ещё я знаю, что хотеть кого-то убить, и убить – это совсем не одно и то же. – А что, если судья так не думает? – Тогда к чёрту судью! Стайлз, это была самооборона! И я бы, уничтожил любое доказательство, опровергающее это! Я бы спалил полицейский участок до тла! – А как же соблюдение закона? А как же Кира? – С Кирой я допустил ошибку. Похоже, я начинаю с большим пониманием относиться к происходящему. – И что? Всё вот так и закончится? – Не для тебя. Проблема в том, как ты будешь нести это бремя. Такого рода вещи – не редкость в правоохранительных органах. Роковые ошибки... напарник, который умирает... или становится парализованным... Стайлз, это всегда будет с тобой, ты часто будешь чувствовать себя как-то не так, пока не перевернёшь чашу весов. – Это как же? – Когда вместо того, чтобы забрать жизнь, тебе удаётся её спасти. И такое может помочь, возможно, всего на мгновение, но настоящая борьба сейчас происходит между твоей головой, и твоим сердцем. Головой... Головой ты понимаешь, что только совершив преступление, ты смог выжить. А вот сердцем... Ты думаешь, что это было убийство. Поэтому, я предлагаю тебе слушать своё сердце, чтобы понять голову. – Для меня это больше, чем просто чувство вины. Такое чувство, как будто я что-то потерял... И это уже не вернуть... – Так и есть... Но не совсем... Хоть немного, но ты вернёшь себя, если простишь себя. Если тебе удастся это сделать, то возможно, ты научишься прощать и остальных. Возможно, кто-то в этом очень нуждается. – Кто-то как Скотт...

    – Стайлз, я не смогу тебя защитить, если не буду знать правду. Ты правда считал, что мне не стоит рассказывать? – Я никому не мог рассказать. – Ты думаешь, я бы не поверил, что это была самооборона? – А если не была? А если я скажу, что хотел его смерти? – Я бы поверил. А ещё я знаю, что хотеть кого-то убить, и убить – это совсем не одно и то же. – А что, если судья так не думает? – Тогда к чёрту судью! Стайлз, это была самооборона! И я бы, уничтожил любое доказательство, опровергающее это! Я бы спалил полицейский участок до тла! – А как же соблюдение закона? А как же Кира? – С Кирой я допустил ошибку. Похоже, я начинаю с большим пониманием относиться к происходящему. – И что? Всё вот так и закончится? – Не для тебя. Проблема в том, как ты будешь нести это бремя. Такого рода вещи – не редкость в правоохранительных органах. Роковые ошибки... напарник, который умирает... или становится парализованным... Стайлз, это всегда будет с тобой, ты часто будешь чувствовать себя как-то не так, пока не перевернёшь чашу весов. – Это как же? – Когда вместо того, чтобы забрать жизнь, тебе удаётся её спасти. И такое может помочь, возможно, всего на мгновение, но настоящая борьба сейчас происходит между твоей головой, и твоим сердцем. Головой... Головой ты понимаешь, что только совершив преступление, ты смог выжить. А вот сердцем... Ты думаешь, что это было убийство. Поэтому, я предлагаю тебе слушать своё сердце, чтобы понять голову. – Для меня это больше, чем просто чувство вины. Такое чувство, как будто я что-то потерял... И это уже не вернуть... – Так и есть... Но не совсем... Хоть немного, но ты вернёшь себя, если простишь себя. Если тебе удастся это сделать, то возможно, ты научишься прощать и остальных. Возможно, кто-то в этом очень нуждается. – Кто-то как Скотт...

    — Шериф Ноа Стилински · сериал
17. «

    «Никогда» — это слово принадлежит мёртвым. У живых есть слово — «ждать».

    «Никогда» — это слово принадлежит мёртвым. У живых есть слово — «ждать».

    — Лиза · сериал
18. «

    Смерть приходит быстро, за один удар сердца, и она не требовательна к тем, кого забирает.

    Смерть приходит быстро, за один удар сердца, и она не требовательна к тем, кого забирает.

    — Сакуразака Хироши · книга
19. «

    Мужчинам необходимо играть со смертью, чтобы сделать ее не такой ужасной, когда она придет.

    Мужчинам необходимо играть со смертью, чтобы сделать ее не такой ужасной, когда она придет.

    — Джон Апдайк · книга
20. «

    Все тебя любят на смертном одре.

    Все тебя любят на смертном одре.