Топ-74 цитаты: «смертная казнь»

74 цитаты про «смертная казнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда ему сказали: «Афиняне осудили тебя на смерть», Сократ ответил: «А природа осудила их самих».

   Когда ему сказали: «Афиняне осудили тебя на смерть», Сократ ответил: «А природа осудила их самих».

   — Диоген Лаэртский
2. «

   — Он, кажется, думает этой книгой способствовать отмене смертной казни. — Я же вам говорю, просто безобразие!

   — Он, кажется, думает этой книгой способствовать отмене смертной казни. — Я же вам говорю, просто безобразие!

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Я не старая дева, которая начинает креститься при слове «насилие»; должен признаться, что иногда я бы охотно отколотил человека, который утверждает ерунду или просто лжет; это не получается, потому что или у меня сил не хватает, или он слишком слаб, чтобы защищаться. Как видите, я не драчун, но если бы буржуи провозгласили, что будут вешать пролетариев, я бы тут же собрался и побежал на помощь тому, кого ведут на виселицу.

   Я не старая дева, которая начинает креститься при слове «насилие»; должен признаться, что иногда я бы охотно отколотил человека, который утверждает ерунду или просто лжет; это не получается, потому что или у меня сил не хватает, или он слишком слаб, чтобы защищаться. Как видите, я не драчун, но если бы буржуи провозгласили, что будут вешать пролетариев, я бы тут же собрался и побежал на помощь тому, кого ведут на виселицу.

   — Карел Чапек
4. «

   Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

   Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

   — Кейтлин Даути · книга
5. «

   Воистину, великая надобна самоуверенность и великая ослепленность, дабы кровь, стекающую с эшафота, именовать правосудием.

   Воистину, великая надобна самоуверенность и великая ослепленность, дабы кровь, стекающую с эшафота, именовать правосудием.

   — Анджей Сапковский · книга
6. «

   — Розе, зачем ты пришла? Мне не нравится, что ты видишь меня таким, мы простились вчера вечером. Нет, хорошо, что ты пришла. Что ты думаешь, я умираю от страха, если бы ты на меня не смотрела, я закричал бы, что я не виновен, что это сделал не я. Смотри на меня, смотри... — Ругантино, не печалься, мы еще встретимся. Рано или поздно я присоединюсь к тебе на небесах.

   — Розе, зачем ты пришла? Мне не нравится, что ты видишь меня таким, мы простились вчера вечером. Нет, хорошо, что ты пришла. Что ты думаешь, я умираю от страха, если бы ты на меня не смотрела, я закричал бы, что я не виновен, что это сделал не я. Смотри на меня, смотри... — Ругантино, не печалься, мы еще встретимся. Рано или поздно я присоединюсь к тебе на небесах.

   — Ругантино · фильм
7. «

   Он являлся противником смертной казни. Он понимал причины ее общественной поддержки и давно выучил наизусть все продиктованные лучшими побуждениями доводы — она служит сдерживающим фактором, убирает убийц, это крайняя мера наказания, она удовлетворяет потребности общества к отмщению, она смягчает боль пострадавшей семьи.

   Он являлся противником смертной казни. Он понимал причины ее общественной поддержки и давно выучил наизусть все продиктованные лучшими побуждениями доводы — она служит сдерживающим фактором, убирает убийц, это крайняя мера наказания, она удовлетворяет потребности общества к отмщению, она смягчает боль пострадавшей семьи.

   — Джон Гришэм · книга
8. «

   Человека казнят за совершённые злодеяния, а не за те, которые он, возможно, совершит в будущем.

   Человека казнят за совершённые злодеяния, а не за те, которые он, возможно, совершит в будущем.

   — Джордж Мартин · книга
9. «

   — Командор, позвольте, я протестую! Пират или нет, но он спас мне жизнь. — Одного доброго дела недостаточно, чтобы искупить все его злодеяния! — Но достаточно, чтобы казнить.

   — Командор, позвольте, я протестую! Пират или нет, но он спас мне жизнь. — Одного доброго дела недостаточно, чтобы искупить все его злодеяния! — Но достаточно, чтобы казнить.

   — Элизабет Суонн · фильм
10. «

    У моего опыта горький остаточный вкус. Высшая мера наказания, по моему мнению, не стала чем-то большим, нежели просто месть.

    У моего опыта горький остаточный вкус. Высшая мера наказания, по моему мнению, не стала чем-то большим, нежели просто месть.

    — Альберт Пьеррпойнт · фильм
11. «

    Приговоренный обязан морально участвовать в казни.

    Приговоренный обязан морально участвовать в казни.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    — Признаешь ли ты наконец свою вину и попросишь о милости? — Я ничего не попрошу ни у вас, ни у других мужчин. Мужчины обвиняли меня, осудили и теперь мужчины меня убьют. Мужчины всю мою жизнь затыкали мне рот. Но прежде, чем меня казнят, я наконец смогу сказать: вы вор сэр, ведь вы похитили этот мир. Вы убийца, ведь вы убили его мечты. И вы, сэр, настоящая шлюха, ведь вы продали свою душу за мешок золота.

    — Признаешь ли ты наконец свою вину и попросишь о милости? — Я ничего не попрошу ни у вас, ни у других мужчин. Мужчины обвиняли меня, осудили и теперь мужчины меня убьют. Мужчины всю мою жизнь затыкали мне рот. Но прежде, чем меня казнят, я наконец смогу сказать: вы вор сэр, ведь вы похитили этот мир. Вы убийца, ведь вы убили его мечты. И вы, сэр, настоящая шлюха, ведь вы продали свою душу за мешок золота.

    — Джолеф · сериал
13. «

    Я в любое время могу казнить пойманного, но сбежавшего нам никак не достать.

    Я в любое время могу казнить пойманного, но сбежавшего нам никак не достать.

    — Хинджокчеби (흰족제비) · мультфильм
14. «

    На первой ступени эшафота смерть срывает маску, которую человек носил всю жизнь, и тогда показывается его истинное лицо.

    На первой ступени эшафота смерть срывает маску, которую человек носил всю жизнь, и тогда показывается его истинное лицо.

    — Александр Дюма · книга
15. «

    Оказывается, очередной смертник пытался покончить жизнь самоубийством и находился в очень тяжелом состоянии. Были приняты все меры, чтобы спасти его жизнь и потом повесить по всем правилам.

    Оказывается, очередной смертник пытался покончить жизнь самоубийством и находился в очень тяжелом состоянии. Были приняты все меры, чтобы спасти его жизнь и потом повесить по всем правилам.

    — Гордон Лонсдейл · книга
16. «

    За бесчестье особы короля и за восхваление врага государственный преступник, который прежде именовался Ларс Фонтейнесом, приговорён дважды к смертной казни. Он обратился к его величеству королю с просьбой о помиловании. Всемилостивейший король, учитывая раскаяние преступника, повелел подвергнуть его гражданской казни, и лишив офицерского звания, дворянства, имущества, фамилии и имени, сослать на вечные времена каторжанином в галерный флот, дабы постоянным трудом мог он искупить свои грехи перед Богом и преступления перед королём.

    За бесчестье особы короля и за восхваление врага государственный преступник, который прежде именовался Ларс Фонтейнесом, приговорён дважды к смертной казни. Он обратился к его величеству королю с просьбой о помиловании. Всемилостивейший король, учитывая раскаяние преступника, повелел подвергнуть его гражданской казни, и лишив офицерского звания, дворянства, имущества, фамилии и имени, сослать на вечные времена каторжанином в галерный флот, дабы постоянным трудом мог он искупить свои грехи перед Богом и преступления перед королём.

    — помощник прокурора · сериал
17. «

    Я рад, зная, что Один готовится к пиру. Вскоре я буду пить мёд из витых рогов. Герой идущий в Вальха́ллу не скорбит о своей смерти... я войду в зал Одина без страха, и там... я буду ждать своих сыновей. И когда они придут... я буду наслаждаться историями об их победах. Отцы поприветствуют меня. Я иду на смерть без сожалений, и я приветствую валькирии, которые унесут меня домой.

    Я рад, зная, что Один готовится к пиру. Вскоре я буду пить мёд из витых рогов. Герой идущий в Вальха́ллу не скорбит о своей смерти... я войду в зал Одина без страха, и там... я буду ждать своих сыновей. И когда они придут... я буду наслаждаться историями об их победах. Отцы поприветствуют меня. Я иду на смерть без сожалений, и я приветствую валькирии, которые унесут меня домой.

    — Рагнар Лодброк · сериал
18. «

    Смертная казнь: депортация преступника на тот свет.

    Смертная казнь: депортация преступника на тот свет.

    — Болеслав Пашковский
19. «

    В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

    В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

    — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
20. «

    До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

    До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

    — Виктор Гюго · книга