«Красивые цитаты на тему «соблазн»» в 13 цитат

Собрали 13 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «соблазн»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

   Всё началось с отливки Великих Колец. Три были переданы эльфам — бессмертным созданиям, самым мудрым и справедливым из всех живущих. Семь отданы повелителям гномов — великим добытчикам самоцветов и мастеровым горных пещер. А Девять… Девять Колец были переданы человеческому роду, который превыше всего жаждал власти. В этих Кольцах была заключена сила власти над каждым из народов. Но все они оказались обмануты. Потому что было сделано ещё одно Кольцо. В стране Мордор, в огне Роковой Горы тёмный Властелин Саурон тайно создал Единое Кольцо, подчинявшее себе все другие. И в это Кольцо он вложил всю жестокость, всю злобу и всю жажду власти над всем живущим. Одно Кольцо, способное править всеми. Одна за другой — свободные земли Средиземья пали под властью Кольца. Но были и те, кто восстал против зла. Последний Союз людей и эльфов выступил против армии Мордора, чтобы на склонах Роковой Горы сразиться за свободу Средиземья. Победа была близка. Но силу Кольца нельзя было превозмочь. Но в тот миг, когда надежда угасла, Исильдур, сын короля, поднял меч своего отца… Саурон, враг свободных людей Средиземья, был повержен. Кольцо перешло к Исильдуру, которому выпал шанс уничтожить зло навсегда. Но сердца людей легко поддаются соблазну, а Кольцо Власти обладало собственной волей. Кольцо предало Исильдура и привело его к гибели. И многое было забыто, чего забывать не следовало… История стала легендой, легенда превратилась в миф, и на две с половиной тысячи лет Кольцо кануло в безвестность. До тех пор, пока случай не привёл в его сети нового владельца. Кольцо досталось существу по имени Голлум, которое унесло его глубоко в туннели Мглистых гор. И там Кольцо поработило его. Кольцо даровало Голлуму неестественно долгую жизнь. Пятьсот лет оно отравляло его душу и во мгле Голлумовой пещеры ждало своего часа. Снова сгустился мрак над лесами земли. Поползли слухи о тьме с Востока, шёпоты о безымянном ужасе… Кольцо Власти дождалось — пришло его время. Кольцо покинуло Голлума. Но случилось нечто, не входившее в планы Кольца: его подобрало самое неожиданное создание, которое только можно представить — хоббит, Бильбо Бэггинс из Шира. Грядёт время, когда в руках хоббитов окажутся судьбы всего живого...

   — Галадриэль · фильм
2. «

   Смелые сердцем не могут устоять перед соблазном: «А что там дальше? А вдруг я буду первым, кто это увидит?» Он решил плыть до конца, каким бы этот конец ни был.

   Смелые сердцем не могут устоять перед соблазном: «А что там дальше? А вдруг я буду первым, кто это увидит?» Он решил плыть до конца, каким бы этот конец ни был.

   — Мария Фариса · книга
3. «

   Да! Точно смерть прекрасна я И, как она, доступна тоже. <...> Что страх, когда желанье жжет? Меня никто не обойдет В моем властительном соблазне!

   Да! Точно смерть прекрасна я И, как она, доступна тоже. <...> Что страх, когда желанье жжет? Меня никто не обойдет В моем властительном соблазне!

   — Эмиль Верхарн
4. «

   У Грушеньки, шельмы, есть такой один изгиб тела, он и на ножке у ней отразился, даже в пальчике-мизинчике на левой ножке отозвался. Видел и целовал, но и только — клянусь! Говорит: «Хочешь, выйду замуж, ведь ты нищий. Скажи, что бить не будешь и позволишь всё мне делать, что я захочу, тогда, может, и выйду», — смеётся. И теперь смеётся!

   У Грушеньки, шельмы, есть такой один изгиб тела, он и на ножке у ней отразился, даже в пальчике-мизинчике на левой ножке отозвался. Видел и целовал, но и только — клянусь! Говорит: «Хочешь, выйду замуж, ведь ты нищий. Скажи, что бить не будешь и позволишь всё мне делать, что я захочу, тогда, может, и выйду», — смеётся. И теперь смеётся!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Что за дикий соблазн называть её робко невестой, Повторять про себя, как молитву, ночной монолог: «О, Мадонна моя, ты мой ангел небесный. Да храни тебя Бог. Да храни тебя Бог.»

   Что за дикий соблазн называть её робко невестой, Повторять про себя, как молитву, ночной монолог: «О, Мадонна моя, ты мой ангел небесный. Да храни тебя Бог. Да храни тебя Бог.»
6. «

   И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.

   И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.

   — Борис Леонидович Пастернак
7. «

   Я больше не пишу стихами писем, Растрачено тщеславие давно, От мнения людей я независим, И мнение иметь не всем дано.

   Я больше не пишу стихами писем, Растрачено тщеславие давно, От мнения людей я независим, И мнение иметь не всем дано.
8. «

   Я прельщаю, как смерть, без возврата И как смерть я доступна для всех. <...> Я — погибель. Я — тёмная бездна... Все клянут, — но приходят ко мне. <...> Глаза мои бояться не умеют. На всякий ужас я давно согласна: Я — высшая вершина всех соблазнов!..

   Я прельщаю, как смерть, без возврата И как смерть я доступна для всех. <...> Я — погибель. Я — тёмная бездна... Все клянут, — но приходят ко мне. <...> Глаза мои бояться не умеют. На всякий ужас я давно согласна: Я — высшая вершина всех соблазнов!..

   — Эмиль Верхарн
9. «

   Только теперь он увидел, кого защищал. Волнение от случившегося, которое он чувствовал, несмотря на все свое самообладание, – а уже одного этого достаточно для возникновения напряжения, превращающего ситуацию в событие, а ее преодоление в глубочайшее удовлетворение, – смешалось с сознанием, что благодаря неожиданному приключению он оказался наедине с прекрасной незнакомкой в тропической ночи, и превратилось в таинственный соблазн и фантастическое опьянение, которые дали ему внутреннюю уверенность, необходимую для продолжения этого приключения и доведения его до той силы выразительности, которую Оле Хансен как-то окрестил «бешеной кровью».

   Только теперь он увидел, кого защищал. Волнение от случившегося, которое он чувствовал, несмотря на все свое самообладание, – а уже одного этого достаточно для возникновения напряжения, превращающего ситуацию в событие, а ее преодоление в глубочайшее удовлетворение, – смешалось с сознанием, что благодаря неожиданному приключению он оказался наедине с прекрасной незнакомкой в тропической ночи, и превратилось в таинственный соблазн и фантастическое опьянение, которые дали ему внутреннюю уверенность, необходимую для продолжения этого приключения и доведения его до той силы выразительности, которую Оле Хансен как-то окрестил «бешеной кровью».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Как змий с познанья древа Зовешь в далекий край, Но только я не Ева, Чтоб покидать свой рай.

    Как змий с познанья древа Зовешь в далекий край, Но только я не Ева, Чтоб покидать свой рай.
11. «

    Кому достанется она, Нерукотворная Мария? Она для неги рождена: Глаза, как небо, голубые, И мягкость розовых ланит, И всё — готовое для счастья - К ней соблазнительно манит Живую жажду сладострастья! Блажен, кто первый обоймёт Её красы на ложе ночи, Её прижмет, ещё прижмет, И задрожав, закроет очи!

    Кому достанется она, Нерукотворная Мария? Она для неги рождена: Глаза, как небо, голубые, И мягкость розовых ланит, И всё — готовое для счастья - К ней соблазнительно манит Живую жажду сладострастья! Блажен, кто первый обоймёт Её красы на ложе ночи, Её прижмет, ещё прижмет, И задрожав, закроет очи!

    — Николай Михайлович Языков
12. «

    Put doubts aside, there’s no tomorrow. Let’s zoom up from the ground. The feigned rulers burst with envy 'cuz you now will be crowned. An you’ll remember, you’ll remember me.

    Put doubts aside, there’s no tomorrow. Let’s zoom up from the ground. The feigned rulers burst with envy 'cuz you now will be crowned. An you’ll remember, you’ll remember me.
13. «

    — Тогда скажи, что такое мужество? — спросил дьявол. — Мужество — никогда не поддаваться твоим соблазнам, — ответил Бог. — Да, в деликатности тебе не откажешь, — заметил дьявол. — Значит, женственность — поддаваться моим соблазнам? — Нет, — ответил Бог, — символ женственности — это руки, укутывающие ребенка. И все, что делает женщина, должно сводиться к укутыванию, а если нечем укутывать, укутывать собой.

    — Тогда скажи, что такое мужество? — спросил дьявол. — Мужество — никогда не поддаваться твоим соблазнам, — ответил Бог. — Да, в деликатности тебе не откажешь, — заметил дьявол. — Значит, женственность — поддаваться моим соблазнам? — Нет, — ответил Бог, — символ женственности — это руки, укутывающие ребенка. И все, что делает женщина, должно сводиться к укутыванию, а если нечем укутывать, укутывать собой.

    — Фазиль Искандер · книга