36 цитат про «состояние», которые стоит перечитать

Тема «состояние» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 36 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Если бы меня спросили, как я себя чувствую, я бы сказала: как коробка, которую вывернули наизнанку. И коробка сама удивилась, какая она пустая внутри.

   Если бы меня спросили, как я себя чувствую, я бы сказала: как коробка, которую вывернули наизнанку. И коробка сама удивилась, какая она пустая внутри.

   — Грейс МакКлин · книга
2. «

   Рассеянный человек и есть сосредоточенный. Но не на ожидаемом или желаемом, а на другом и своём.

   Рассеянный человек и есть сосредоточенный. Но не на ожидаемом или желаемом, а на другом и своём.

   — Василий Розанов
3. «

   ... Счастье – не стабильное состояние, а лишь зыбь на воде.

   ... Счастье – не стабильное состояние, а лишь зыбь на воде.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Как жить дальше, будучи таким безнадёжно потерянным?

   Как жить дальше, будучи таким безнадёжно потерянным?

   — Дуглас Коупленд · книга
5. «

   Два галлона вина — это немалое количество даже для двух пайсано. В духовном отношении эти бутылки можно распределить следующим образом. Чуть пониже горлышка первой бутылки — серьезная, прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже — воспоминания, овеянные приятной грустью. Ещё три дюйма — вздохи о былых счастливых любовях. На донышке — всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки — чёрная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже — песнь смерти или томления. Большим пальцем ниже — все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти всё, что угодно.

   Два галлона вина — это немалое количество даже для двух пайсано. В духовном отношении эти бутылки можно распределить следующим образом. Чуть пониже горлышка первой бутылки — серьезная, прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже — воспоминания, овеянные приятной грустью. Ещё три дюйма — вздохи о былых счастливых любовях. На донышке — всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки — чёрная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже — песнь смерти или томления. Большим пальцем ниже — все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти всё, что угодно.

   — Джон Стейнбек · книга
6. «

   Все это время я был словно во сне. А теперь очнулся. Я хотел бы спать вечно.

   Все это время я был словно во сне. А теперь очнулся. Я хотел бы спать вечно.

   — Эдвард Нигма (Загадочник) · сериал
7. «

   Как хорошо! Как свежо и спокойно! Разве это не счастье? Почему Петербург всегда так оживлён, так безумен? Неужели нельзя всегда пребывать в таком мирном состоянии?

   Как хорошо! Как свежо и спокойно! Разве это не счастье? Почему Петербург всегда так оживлён, так безумен? Неужели нельзя всегда пребывать в таком мирном состоянии?

   — Арсений Сатукеев
8. «

   Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.

   Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.

   — Сильвия Плат · книга
9. «

   Люди сходят с ума, люди сходят с ума, и один из них, кажется... Я.

   Люди сходят с ума, люди сходят с ума, и один из них, кажется... Я.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Наверное, чувствуя упругость, гибкость, силу и мягкость воды, обнимающей тебя, растворяющей привычные рамки, всепроникающей, гасящей звуки, запахи, создающей новые грани смысла, проще всего почувствовать своё единство с этим миром. Себя — его частью, а его — свои продолжением. И тонкая грань между вами на секунду стирается. Нужно только успеть, не открывая глаз, не стремясь испуганным животным к глотку воздуха, не вспоминая всё, что ты знал, всё, во что верил, успеть заглянуть за открывающуюся тебе черту.

    Наверное, чувствуя упругость, гибкость, силу и мягкость воды, обнимающей тебя, растворяющей привычные рамки, всепроникающей, гасящей звуки, запахи, создающей новые грани смысла, проще всего почувствовать своё единство с этим миром. Себя — его частью, а его — свои продолжением. И тонкая грань между вами на секунду стирается. Нужно только успеть, не открывая глаз, не стремясь испуганным животным к глотку воздуха, не вспоминая всё, что ты знал, всё, во что верил, успеть заглянуть за открывающуюся тебе черту.

    — Аль Квотион · книга
11. «

    Миссис Беннет вернулась в своё обычное состояние уравновешенной сварливости.

    Миссис Беннет вернулась в своё обычное состояние уравновешенной сварливости.

    — Джейн Остин · книга
12. «

    Состояние женщины напрямую связано с состоянием мужчины, находящимся с ней рядом.

    Состояние женщины напрямую связано с состоянием мужчины, находящимся с ней рядом.

    — Эльчин Сафарли · книга
13. «

    Жизнь проявляется не в состояниях, а в действиях.

    Жизнь проявляется не в состояниях, а в действиях.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
14. «

    Иногда я чувствую себя как страдающий недержанием карлик, который подходит к высокому писсуару.

    Иногда я чувствую себя как страдающий недержанием карлик, который подходит к высокому писсуару.

    — Лесли Нильсен
15. «

    И состояние такое… лунное…

    И состояние такое… лунное…
16. «

    Чаще всего наше переживание сопровождается отрешенным взглядом на мир: мир как бы выталкивает тебя в момент переживания из самого себя, отчуждает, и ты вдруг ясно что-то ощущаешь, сознаешь. Это и есть осмысленная, истинная возможность этого мира. Но именно в видении этой возможности ты окаменел, застыл. Оказался как бы отрешенно вынесенным из мира. В этом состоянии тебе многое способно открыться. Но для того, чтобы это открытие состоялось, нужно не только остановиться, а оказаться под светом или в горизонте вопроса: почему тебя это так впечатляет? Например, почему я раздражен? Или наоборот: почему я так рад? Застыть в радости или страдании. В этом состоянии – радости или страдания – и скрыт наш шанс: что-то понять. Назовем это половиной пути или половиной дуги в геометрическом смысле этого понятия. Полпути….

    Чаще всего наше переживание сопровождается отрешенным взглядом на мир: мир как бы выталкивает тебя в момент переживания из самого себя, отчуждает, и ты вдруг ясно что-то ощущаешь, сознаешь. Это и есть осмысленная, истинная возможность этого мира. Но именно в видении этой возможности ты окаменел, застыл. Оказался как бы отрешенно вынесенным из мира. В этом состоянии тебе многое способно открыться. Но для того, чтобы это открытие состоялось, нужно не только остановиться, а оказаться под светом или в горизонте вопроса: почему тебя это так впечатляет? Например, почему я раздражен? Или наоборот: почему я так рад? Застыть в радости или страдании. В этом состоянии – радости или страдания – и скрыт наш шанс: что-то понять. Назовем это половиной пути или половиной дуги в геометрическом смысле этого понятия. Полпути….

    — Мераб Мамардашвили
17. «

    Ты выглядишь так, как я себя чувствую.

    Ты выглядишь так, как я себя чувствую.

    — рядовой Дрэйк · фильм
18. «

    Органист играл в безлюдной церкви. Больше никого, только кот, вертевшийся у моих ног… Я был потрясен страстью музыканта: на меня нахлынули вечно мучившие меня вопросы. Ответ органа показался мне неудовлетворительным, но, учитывая мое тогдашнее состояние, это все-таки — несмотря ни на что — был ответ.

    Органист играл в безлюдной церкви. Больше никого, только кот, вертевшийся у моих ног… Я был потрясен страстью музыканта: на меня нахлынули вечно мучившие меня вопросы. Ответ органа показался мне неудовлетворительным, но, учитывая мое тогдашнее состояние, это все-таки — несмотря ни на что — был ответ.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
19. «

    Человек у стены. Разговор с собственной тенью, прощание с последним оплотом надежности в невероятно меняющемся мире. Надрывная глухота, единым штрихом пропущенная через сотни лиц, в которой задушенными котятами умирают твои лучшие слова. Каждый хоть единожды если не пропускал сквозь себя это дикое полубезумное состояние, то стоял на грани. Но мечась в тугом пространстве больной безвыходности, переполненные страшной тишиной и раздираемые изнутри собственным криком, мы забываем, что стены тоже умеют видеть.

    Человек у стены. Разговор с собственной тенью, прощание с последним оплотом надежности в невероятно меняющемся мире. Надрывная глухота, единым штрихом пропущенная через сотни лиц, в которой задушенными котятами умирают твои лучшие слова. Каждый хоть единожды если не пропускал сквозь себя это дикое полубезумное состояние, то стоял на грани. Но мечась в тугом пространстве больной безвыходности, переполненные страшной тишиной и раздираемые изнутри собственным криком, мы забываем, что стены тоже умеют видеть.

    — Аль Квотион · книга
20. «

    У моих хороших состояний нет времени и прав для естественного развития; у плохих же, напротив, их больше, чем требуется. Сейчас я страдаю от такого состояния с девятого числа, почти десять дней, как можно высчитать по дневнику. Вчера я снова лег в постель с пылающей головой, и хотел уже порадоваться, что плохое время окончилось, и уже начать бояться, что буду плохо спать. Но это прошло, я спал довольно хорошо, а бодрствую плохо.

    У моих хороших состояний нет времени и прав для естественного развития; у плохих же, напротив, их больше, чем требуется. Сейчас я страдаю от такого состояния с девятого числа, почти десять дней, как можно высчитать по дневнику. Вчера я снова лег в постель с пылающей головой, и хотел уже порадоваться, что плохое время окончилось, и уже начать бояться, что буду плохо спать. Но это прошло, я спал довольно хорошо, а бодрствую плохо.

    — Франц Кафка · книга