29 цитат про «Жизненные цитаты про сострадание» — большая подборка

Собрали 29 цитат на тему «Жизненные цитаты про сострадание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

   Как странно, что мы так часто плачем из жалости к друг другу, а о себе не проливаем ни единой слезы!

   — Энн Бронте · книга
2. «

   — Сперва мы думаем, будто помогаем кому-то, а когда человеку тяжелее всего, перестаем помогать.

   — Сперва мы думаем, будто помогаем кому-то, а когда человеку тяжелее всего, перестаем помогать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Если вы увидите детей, мучающих для своей забавы котенка или птичку, вы останавливаете их и учите их жалости к живым существам, а сами идете на охоту, стрельбу голубей, скачки и садитесь за обед, для которого убито несколько живых существ. Неужели это кричащее противоречие не сделается явным и не остановит людей?

   Если вы увидите детей, мучающих для своей забавы котенка или птичку, вы останавливаете их и учите их жалости к живым существам, а сами идете на охоту, стрельбу голубей, скачки и садитесь за обед, для которого убито несколько живых существ. Неужели это кричащее противоречие не сделается явным и не остановит людей?

   — Лев Николаевич Толстой · книга
4. «

   От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

   От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Чаще всего сострадание — это способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные.

   Чаще всего сострадание — это способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные.

   — Франсуа де Ларошфуко · книга
6. «

   Если ваши страдания непереносимы, постарайтесь облегчить жизнь другого человека и подарить ему надежду.

   Если ваши страдания непереносимы, постарайтесь облегчить жизнь другого человека и подарить ему надежду.

   — Ник Вуйчич · книга
7. «

   Энергия счастья — это Божественная энергия. Любовь и счастье принадлежат Ему, и у Него мы всегда можем их получить. Вне зависимости от того, какое было детство, что мы сделали или не сделали в своей жизни, есть ли у нас близкие люди, нашли ли мы свой путь и свое место. Просто потому что мы — его любимые дети.

   Энергия счастья — это Божественная энергия. Любовь и счастье принадлежат Ему, и у Него мы всегда можем их получить. Вне зависимости от того, какое было детство, что мы сделали или не сделали в своей жизни, есть ли у нас близкие люди, нашли ли мы свой путь и свое место. Просто потому что мы — его любимые дети.

   — Ольга Валяева · книга
8. «

   По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.

   По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Настоящая любовь сама извещает о себе другого человека без показных выражений. Любовь — это значит выслушать с состраданием чужую боль. Любовь — это значит сострадательный взгляд и слово, сказанное человеку в тяжелую минуту. Любовь — это значит разделить его горе, упокоить в трудностях. Любовь — это значит принять от него грубое слово. Всё это полезнее многих слов и показных выражений.

   Настоящая любовь сама извещает о себе другого человека без показных выражений. Любовь — это значит выслушать с состраданием чужую боль. Любовь — это значит сострадательный взгляд и слово, сказанное человеку в тяжелую минуту. Любовь — это значит разделить его горе, упокоить в трудностях. Любовь — это значит принять от него грубое слово. Всё это полезнее многих слов и показных выражений.

   — Паисий Святогорец
10. «

    Любовь и сострадание — человека Божественное призвание.

    Любовь и сострадание — человека Божественное призвание.
11. «

    Какой идиот сказал: «Жалость унижает человека»? Как может унизить величайшее человеческое чувство? Дикость. От жалости — и сострадание, и желание поделиться, желание помочь, выручить. Анонимно помочь — вот ведь что главное. Не на публику, не для демонстрации.

    Какой идиот сказал: «Жалость унижает человека»? Как может унизить величайшее человеческое чувство? Дикость. От жалости — и сострадание, и желание поделиться, желание помочь, выручить. Анонимно помочь — вот ведь что главное. Не на публику, не для демонстрации.

    — Зиновий Гердт
12. «

    Я сказал ей, что мне очень плохо, а я давно заметил, что ни одна женщина не может устоять, когда ухажер ее лучшей подруги говорит, что ему очень плохо. Должно быть, это пробуждает в них чувство долга: самоотверженная сестра милосердия дремлет в каждой.

    Я сказал ей, что мне очень плохо, а я давно заметил, что ни одна женщина не может устоять, когда ухажер ее лучшей подруги говорит, что ему очень плохо. Должно быть, это пробуждает в них чувство долга: самоотверженная сестра милосердия дремлет в каждой.

    — Фредерик Бегбедер · книга
13. «

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    Помня, как жестоко Хацумомо со мной обращалась все эти годы и как я ее ненавидела, меня бы должен был вдохновлять этот план. Но возможность заставить Хацумомо страдать не доставляла мне удовольствия. Я вспомнила, как в детстве, плавая в пруду рядом с нашим подвыпившим домиком, я почувствовала ужасное жжение в плече. Меня укусила оса и пыталась освободиться от моей кожи. Я растерялась, но один мальчишка сорвал осу с моей кожи и держал ее за крылья. Все принялись решать, как ее убить. У меня очень болело плечо, и я, естественно, не испытывала к ней добрых чувств. Но у меня заболело в груди от мысли, что это крошечное существо ничто не может спасти от смерти, от которой его отделяли мгновения. Сейчас у меня возникли те же чувства по отношению к Хацумомо. Много вечеров подряд мы преследовали ее по Джиону до тех пор, пока она не возвращалась в окейю, только чтобы избавиться от нас.

    — Артур Голден · книга
14. «

    Удивительное все-таки существо – человек. Он может быть до ужаса беспощадным и жестоким, а через минуту милосердным, как сам Иисус Христос. Вот только сострадание обычно подоспевает слишком поздно, тогда, когда его уже никто не ждет.

    Удивительное все-таки существо – человек. Он может быть до ужаса беспощадным и жестоким, а через минуту милосердным, как сам Иисус Христос. Вот только сострадание обычно подоспевает слишком поздно, тогда, когда его уже никто не ждет.

    — Адам Кноспе
15. «

    — С меня хватит! — Люди этого века совсем потеряли здравый смысл. — Вы забыли о законах этого мира. — Забыли о помощи и сострадании. — Вы потеряли веру, в вашего творца.

    — С меня хватит! — Люди этого века совсем потеряли здравый смысл. — Вы забыли о законах этого мира. — Забыли о помощи и сострадании. — Вы потеряли веру, в вашего творца.

    — Существо X · аниме
16. «

    Они вовсе не были преисполнены сострадания, нет, они хотели, чтобы страданий не было, а это разные вещи.

    Они вовсе не были преисполнены сострадания, нет, они хотели, чтобы страданий не было, а это разные вещи.

    — Ирина Сыромятникова · книга
17. «

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    Не видя личностей, мы видим лишь цифры: тысячи умерших, сотни тысяч умерших, «число жертв может достичь миллиона». Прибавьте к статистическим данным мысли и чувства отдельных личностей, и они обратятся в людей. Впрочем, и это тоже ложь, ибо страдают столько людей, что сам размах чисел отупляет. Смотри, видишь раздутый живот ребёнка, его скелетные ручки и мух, ползающих в уголках глаз? Лучше тебе станет, если ты узнаешь его имя, его возраст, его мечты, его страхи? Если увидишь его изнутри? А если тебе все же станет лучше, то разве мы не ущемим этим его сестру, что лежит подле него в обжигающей пыли, — искажённая и вздутая карикатура на человеческое дитя? Положим, мы станем сострадать им. Но что в них такого? Почему они важнее тысячи других детей, которых опалил тот же голод, тысячи прочих юных жизней, которые вскоре станут пищей для мириадов извивающихся мушиных детей? Мы возводим стены вокруг этих мгновений страдания, чтобы они не смогли ранить нас, и остаемся на своих островах. А сами эти мгновения покрываются гладким, переливчатым слоем, чтобы потом соскользнуть, будто жемчужины, из наших душ, не причиняя настоящей боли.

    — Нил Гейман · книга
18. «

    ... не надо быть религиозным человеком, чтобы испытывать сострадание и быть милосердным.

    ... не надо быть религиозным человеком, чтобы испытывать сострадание и быть милосердным.

    — Людмила Улицкая · книга
19. «

    Я за то, чтобы сила сострадания и понимания была сильнее силы кулака.

    Я за то, чтобы сила сострадания и понимания была сильнее силы кулака.

    — Александр Вяземка · книга
20. «

    Живите там, где Бог привел, и ничего не затевайте другого. И в монастыре не все спасаются, и в миру не все погибают. Вот и живите, сострадая друг другу и неся немощи свои и близких своих.

    Живите там, где Бог привел, и ничего не затевайте другого. И в монастыре не все спасаются, и в миру не все погибают. Вот и живите, сострадая друг другу и неся немощи свои и близких своих.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)