В наше время люди ничему не учатся, они слабы, мелочны, равнодушны к дивному дару жизни, будто это реклама пепси какая. ... Мы живем дольше, общаемся в соцсетях наедине с экраном, а глубина чувства мельчает. Скоро останется жалкая приливная лужица, потом воды с наперсток, потом микрокапелька. Говорят, в ближайшие двадцать лет мы вживим себе компьютерные чипы, вылечим старость и станем бессмертными.
Для формирования собственного мнения нужны пытливый ум и знания — что, увы, не поддерживается ни образовательной системой (потому что государству это не нужно), ни большей частью родителей (потому что им лень).
Тот, кто говорит, что не верит в прогресс, должен хотя бы бегло ознакомиться с историей средних веков. Это ободрит его, поднимет его дух точно так же, как экзамены поднимают дух студентов. Водородная бомба, правительство Южной Африки, Чан Кайши, даже сам сенатор Маккарти — всё это покажется очень дешевой платой за то, что средние века остались далеко позади.
Никто не хочет признать, что мы подсели на музыку, как на наркотик. Так не бывает. Никто не подсаживается на музыку, на телевизор и радио. Просто нам нужно больше: больше каналов, шире экран, громче звук. Мы не можем без музыки и телевизора, но нет – никто на них не подсел.
— Эпоха постпостмодернизма самая ленивая из всех. Делай перепосты – и ты уже будешь модерновым, современным. — Мне больше по душе модернизм. Открытый взгляд на мир.
Цивилизация якобы развивается для того, чтобы подарить человеку счастье. Но вместо счастья она дарит нам стиральную машину, посудомойку и робот-уборщик, а счастья как не было, так и нет.
В условиях современной цивилизации неизбежно вырабатывается средний тип людей, у которых нет резко выраженной индивидуальности, которым поэтому закрыт путь к известности и которые всегда остаются на своих скромных местах — рабочие, служащие, мелкие коммерсанты. Разница в их происхождении, наследственности, их личных особенностях мало-помалу стирается жизнью, которую они ведут и в которой фактически нет возможности выделиться. Сам по себе этот стимул выдвижения в их существовании постоянно отмирает, и в результате в современном обществе формируется именно тот тип среднего человека, на который так часто ссылаются и которому одинаково чужды и непонятны и подвиг, и преступление, и душевное благородство, и крайняя душевная низость. Современный мир характеризуется все возрастающим числом именно таких людей, общественных животных, если пользоваться терминологией Аристотеля.
Увидев свое отражение в других, я почувствовала презрение к СЕБЕ САМОЙ. И это мне НЕ нравится. Почему я должна превращаться в МИФ? Единственное, к чему я стремилась, — это хорошенько заработать и быть счастливой, и тем не менее теперь, каждую ночь, просто потому, что я рассказываю о себе невероятно умно и талантливо, я превращаюсь в образец для подражания, хотя должно бы быть наоборот. Что происходит в Испании? Почему такую БЛЯДЬ, как Я, почитают не меньше королевы Софии, а восхищаются, пожалуй, и больше?
О, как трудно в наше время говорить о любви! Слово «любовь», правда, еще не изгнано совсем из жизни, но что под ним понимается: или нечистая, плотская «любовь», весьма легко переходящая в ненависть, чем и доказывается отсутствие настоящей любви в этой так называемой «любви» или притворная любовь», «любовь» только на словах, лишенная дел любви, чем доказывается ее неискренность, под которой скрываются совсем недобрые цели, весьма далекие от любви истинной.
Когда в кинотеатрах появился попкорн, я всё понял. Вместо того чтобы звать зрителя: «Иди ко мне, я тебе сейчас покажу...», нынешние кинодеятели говорят: «Сиди и жуй там».