420 цитат на тему «спокойствие»

Тема «спокойствие» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 420 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Не надо огорчаться житейскими невзгодами: помни, что сильные и смелые души тем и отличаются от слабых. Очутившись в беде, мудрец терпеливо дожидается лучших времен. Цицерон учит никогда так не падать духом, чтоб забыть самое главное, а именно, что ты — человек.

   Не надо огорчаться житейскими невзгодами: помни, что сильные и смелые души тем и отличаются от слабых. Очутившись в беде, мудрец терпеливо дожидается лучших времен. Цицерон учит никогда так не падать духом, чтоб забыть самое главное, а именно, что ты — человек.

   — Ален Рене Лесаж · книга
2. «

   Поймите, ваше психическое здоровье – вещь серьезная и невероятно значимая, а желание ощущать себя счастливыми, спокойными и уравновешенными – ни в коем случае не каприз или придурь. Всякий, кто попытается разубедить вас в этом, наплевательски относится к вашему благополучию.

   Поймите, ваше психическое здоровье – вещь серьезная и невероятно значимая, а желание ощущать себя счастливыми, спокойными и уравновешенными – ни в коем случае не каприз или придурь. Всякий, кто попытается разубедить вас в этом, наплевательски относится к вашему благополучию.

   — Сара Хилл · книга
3. «

   — Должно быть, ваша страна живет в покое и довольстве и садовники у вас в большом почете. — Не все у нас хорошо, но садовники и правда в почете. — Однако даже и в садах своих вы, наверное, иногда устаете — таков удел всякой твари под солнцем.

   — Должно быть, ваша страна живет в покое и довольстве и садовники у вас в большом почете. — Не все у нас хорошо, но садовники и правда в почете. — Однако даже и в садах своих вы, наверное, иногда устаете — таков удел всякой твари под солнцем.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
4. «

   Если есть лекарство, то вам не о чем беспокоиться. Вам достаточно принять его. Если же лекарства нет, то к чему беспокойство? Беспокойство лишь усугубляет страдания.

   Если есть лекарство, то вам не о чем беспокоиться. Вам достаточно принять его. Если же лекарства нет, то к чему беспокойство? Беспокойство лишь усугубляет страдания.

   — Далай-лама XIV
5. «

   Ты говоришь, она часто мечется, тревожно озирается: разве это признаки спокойствия? Ты толкуешь, что она повредилась умом. Как ей было не повредиться, чёрт возьми, в её страшном одиночестве?

   Ты говоришь, она часто мечется, тревожно озирается: разве это признаки спокойствия? Ты толкуешь, что она повредилась умом. Как ей было не повредиться, чёрт возьми, в её страшном одиночестве?

   — Эмили Бронте · книга
6. «

   — Меня не было рядом с ней.*всхлип* — Я был с ней. — И ты видел, как она уходит от нас. Она боялась? — Она была спокойной. Я держал её в своих объятиях. *рыдания Демельзы*

   — Меня не было рядом с ней.*всхлип* — Я был с ней. — И ты видел, как она уходит от нас. Она боялась? — Она была спокойной. Я держал её в своих объятиях. *рыдания Демельзы*

   — Демельза Полдарк · сериал
7. «

   Лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться.

   Лучше умереть и чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться.

   — Харли Дэвидсон · фильм
8. «

   Нет счастья, равного спокойствию.

   Нет счастья, равного спокойствию.

   — Сиддхартха Гаутама (Будда)
9. «

   Ментальное равновесие и покой достигаются искоренением беспокойства и раздражительности. В основе беспокойства и раздражительности в сущности скрывается страх. Будьте внимательны и вдумчивы. Избегайте ненужных волнений.

   Ментальное равновесие и покой достигаются искоренением беспокойства и раздражительности. В основе беспокойства и раздражительности в сущности скрывается страх. Будьте внимательны и вдумчивы. Избегайте ненужных волнений.

   — Свами Шивананда · книга
10. «

    И в схватке и в обыденной жизни ты должен быть целеустремлен, но спокоен. Встречай ситуацию без напряжения, однако не беспечно, с духом уравновешенным, но не предубежденным. Даже когда дух твой спокоен, не позволяй телу расслабляться, а когда тело расслаблено, не позволяй духу распускаться.

    И в схватке и в обыденной жизни ты должен быть целеустремлен, но спокоен. Встречай ситуацию без напряжения, однако не беспечно, с духом уравновешенным, но не предубежденным. Даже когда дух твой спокоен, не позволяй телу расслабляться, а когда тело расслаблено, не позволяй духу распускаться.

    — Миямото Мусаси · книга
11. «

    В самой стрижке есть что-то, успокаивающее кровь, умиротворяющее сердце и исцеляющее нервы.

    В самой стрижке есть что-то, успокаивающее кровь, умиротворяющее сердце и исцеляющее нервы.

    — Рэй Брэдбери · книга
12. «

    Сначала она думала, что умрет от ужаса, потому что часто трепетала от страха и в собственной комнате, даже закрыв окна на засов и занавесив их одеялом. Но, как ни странно, под открытым небом в глуши она ощутила удивительное спокойствие. Может, так чувствуют себя люди в то мгновение, когда прыгают с обрыва в реку? А может, так себя чувствуют, когда влюбляются, встают на рельсы, отправляются в страну, где все говорят на незнакомом языке?

    Сначала она думала, что умрет от ужаса, потому что часто трепетала от страха и в собственной комнате, даже закрыв окна на засов и занавесив их одеялом. Но, как ни странно, под открытым небом в глуши она ощутила удивительное спокойствие. Может, так чувствуют себя люди в то мгновение, когда прыгают с обрыва в реку? А может, так себя чувствуют, когда влюбляются, встают на рельсы, отправляются в страну, где все говорят на незнакомом языке?

    — Элис Хоффман · книга
13. «

    Глядя на его спокойствие, они иногда, сама того не желая, выходила из себя, но тут же подавляла в себе бессмысленную злость, понимая, что злиться на него — это все равно, что обижаться на природу за то, что она в каждый персик вложила по косточке.

    Глядя на его спокойствие, они иногда, сама того не желая, выходила из себя, но тут же подавляла в себе бессмысленную злость, понимая, что злиться на него — это все равно, что обижаться на природу за то, что она в каждый персик вложила по косточке.

    — Рэй Брэдбери · книга
14. «

    — Да, симпатично. — Сэмуэль, когда же ты научишься наслаждаться природой? Она наполняет тебя спокойствием, врачует сердце. Горы, реки, бесконечные равнины, луна, миллиарды звезд. Любой почувствует себя спокойным и умиротворенным, даже самый отчаянный мизантроп или пропащий грешник. — А кто такой мизантроп, Артур? — Такой гавнюк, который ненавидит всех остальных гавнюков. — Я что к тебе обращаюсь, черная рожа? — Он прав, Сэмуэль. Мизантроп — это тот, кто ненавидит людей. — Такой, как мы. Мы мизантропы? — Нет, мы семья.

    — Да, симпатично. — Сэмуэль, когда же ты научишься наслаждаться природой? Она наполняет тебя спокойствием, врачует сердце. Горы, реки, бесконечные равнины, луна, миллиарды звезд. Любой почувствует себя спокойным и умиротворенным, даже самый отчаянный мизантроп или пропащий грешник. — А кто такой мизантроп, Артур? — Такой гавнюк, который ненавидит всех остальных гавнюков. — Я что к тебе обращаюсь, черная рожа? — Он прав, Сэмуэль. Мизантроп — это тот, кто ненавидит людей. — Такой, как мы. Мы мизантропы? — Нет, мы семья.

    — Артур Бёрнс · фильм
15. «

    Жизнь — это хореография. Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.

    Жизнь — это хореография. Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.

    — Энтони Хопкинс
16. «

    Грубый век, грубые нравы. Романтизьму нету. Не дают человеку спокойно... жить.

    Грубый век, грубые нравы. Романтизьму нету. Не дают человеку спокойно... жить.

    — Отец невесты Катерины · фильм
17. «

    Тёплое спокойствие сгустилось вокруг меня, словно я вернулась в утробу, где моей единственной заботой было дыхание. В утробе матери я была частицей Бога, той из трёх, что рождается и умирает; семечкой, которая станет деревом и других своими плодами накормит. Там, в утробе, я жить не боялась, но потом прошла через узкий проём и попала в людские руки — они-то и научили меня бояться жизни.

    Тёплое спокойствие сгустилось вокруг меня, словно я вернулась в утробу, где моей единственной заботой было дыхание. В утробе матери я была частицей Бога, той из трёх, что рождается и умирает; семечкой, которая станет деревом и других своими плодами накормит. Там, в утробе, я жить не боялась, но потом прошла через узкий проём и попала в людские руки — они-то и научили меня бояться жизни.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Доехала хорошо, все спокойно. Сейчас иду в церковь, буду причащаться. Прошу у Вас прощения. Была очень счастлива видеть Вас вчера, Елисавета.

    Доехала хорошо, все спокойно. Сейчас иду в церковь, буду причащаться. Прошу у Вас прощения. Была очень счастлива видеть Вас вчера, Елисавета.

    — Елизавета Федоровна Романова
19. «

    На меня снизошло успокоение. Наверняка так себя ощущали герои легенд, когда понимали, что им конец и можно делать все, что хочется. Собственно, что и делало из них героев, потому что в здравом уме на такие поступки решиться трудно.

    На меня снизошло успокоение. Наверняка так себя ощущали герои легенд, когда понимали, что им конец и можно делать все, что хочется. Собственно, что и делало из них героев, потому что в здравом уме на такие поступки решиться трудно.

    — Алексей Черненко · книга
20. «

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

    Я люблю белый Петербург, снежную зиму, лёгкий бег саней по широким проспектам, огромную, скованную льдом реку и мрачные дворцы.

    — Гастон Леру