91 цитата про «сравнение со смыслом», проверенных временем

91 цитата про «сравнение со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любовь — как кувалда. Может ударить так, что синяк останется, а может шандарахнуть так, что весь оставшийся век будешь ходить контуженным.

   Любовь — как кувалда. Может ударить так, что синяк останется, а может шандарахнуть так, что весь оставшийся век будешь ходить контуженным.

   — Лика Верх · книга
2. «

   Несокрушимая добродетель и праведное богатство — словно сухие дрова, что питают пламя мудрости; уступчивость и умаляющая честь трусость — подобны воде, что заливает пламя добродетели и открывает путь невежеству и мраку.

   Несокрушимая добродетель и праведное богатство — словно сухие дрова, что питают пламя мудрости; уступчивость и умаляющая честь трусость — подобны воде, что заливает пламя добродетели и открывает путь невежеству и мраку.

   — Ибн аль-Мукаффа Абдаллах · книга
3. «

   Неужели ты не понимаешь, что любовь — это чаша, наполненная до краев: чем больше из неё пьёшь, тем больше в ней остаётся.

   Неужели ты не понимаешь, что любовь — это чаша, наполненная до краев: чем больше из неё пьёшь, тем больше в ней остаётся.

   — Александра Риплей · книга
4. «

   И тут Эстель наконец вспомнила цитату из «Венецианского купца»: «Свет в окнах у меня. Как далеко свеча бросает луч! Так светят добрые дела в злом мире».

   И тут Эстель наконец вспомнила цитату из «Венецианского купца»: «Свет в окнах у меня. Как далеко свеча бросает луч! Так светят добрые дела в злом мире».

   — Фредрик Бакман · книга
5. «

   Уж лучше страдать от любви, чем жить с пустым и холодным сердцем…

   Уж лучше страдать от любви, чем жить с пустым и холодным сердцем…

   — Маленький принц · мультфильм
6. «

   Конкуренция это как игра в шахматы. Если вы проиграли, всегда можно сыграть еще один раунд. Драться необязательно.

   Конкуренция это как игра в шахматы. Если вы проиграли, всегда можно сыграть еще один раунд. Драться необязательно.

   — Джек Ма
7. «

   Теперь – весна любви, но средь забот Владыка лето на луга придет, Цветы средь трав распустятся, горя, И лилии отыщут косаря. И не успеет лето спрятать лик, Богачка осень – года ростовщик, Деревья щедро златом поделит, Любуясь, как их ветер шевелит. За ней зима предъявит свой устав, Студеная, круг года увенчав. Так мы от детства к зрелости бредем Под ношей дней, под снегом и дождем.

   Теперь – весна любви, но средь забот Владыка лето на луга придет, Цветы средь трав распустятся, горя, И лилии отыщут косаря. И не успеет лето спрятать лик, Богачка осень – года ростовщик, Деревья щедро златом поделит, Любуясь, как их ветер шевелит. За ней зима предъявит свой устав, Студеная, круг года увенчав. Так мы от детства к зрелости бредем Под ношей дней, под снегом и дождем.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Любовь — это мёд, в котором слишком силен привкус пепла.

   Любовь — это мёд, в котором слишком силен привкус пепла.

   — Юкио Мисима · книга
9. «

   От бабушкиных поцелуев внутри у меня все вздрагивало, и, еле сдерживаясь, чтобы не вырваться, я всеми силами ждал, когда мокрый холод перестанет елозить по моей шее. Этот холод как будто отнимал у меня что-то, и я судорожно сжимался, стараясь это «что-то» не отдать. Совсем иначе было, когда меня целовала мама. Прикосновение ее губ возвращало все отнятое и добавляло в придачу. И этого было так много, что я терялся, не зная, как отдать что-нибудь взамен. Я обнимал маму за шею и, уткнувшись лицом ей в щеку, чувствовал тепло, навстречу которому из груди моей словно тянулись тысячи невидимых рук. И если настоящими руками я не мог обнимать маму слишком сильно, чтобы не сделать ей больно, невидимыми я сжимал ее изо всех сил. Я сжимал ее, прижимал к себе и хотел одного — чтобы так было всегда.

   От бабушкиных поцелуев внутри у меня все вздрагивало, и, еле сдерживаясь, чтобы не вырваться, я всеми силами ждал, когда мокрый холод перестанет елозить по моей шее. Этот холод как будто отнимал у меня что-то, и я судорожно сжимался, стараясь это «что-то» не отдать. Совсем иначе было, когда меня целовала мама. Прикосновение ее губ возвращало все отнятое и добавляло в придачу. И этого было так много, что я терялся, не зная, как отдать что-нибудь взамен. Я обнимал маму за шею и, уткнувшись лицом ей в щеку, чувствовал тепло, навстречу которому из груди моей словно тянулись тысячи невидимых рук. И если настоящими руками я не мог обнимать маму слишком сильно, чтобы не сделать ей больно, невидимыми я сжимал ее изо всех сил. Я сжимал ее, прижимал к себе и хотел одного — чтобы так было всегда.

   — Павел Санаев · книга
10. «

    Нет, все же невозможно описать то, как это было в первый раз, потому что ты делаешь это постфактум, в другое время, в другом свете. Видимо, воспоминания — как марки, они не соответствуют первоначальной стоимости, а медленно, но верно растут в цене в твоей личной коллекции.

    Нет, все же невозможно описать то, как это было в первый раз, потому что ты делаешь это постфактум, в другое время, в другом свете. Видимо, воспоминания — как марки, они не соответствуют первоначальной стоимости, а медленно, но верно растут в цене в твоей личной коллекции.

    — Ларс Соби Кристенсен · книга
11. «

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    Прошлое подобно сундуку, стоящему на чердаке. Он полон всякой всячины, среди которой встречаются ценные вещи, но гораздо больше там ерунды. Я предпочитаю держать этот сундук закрытым, но иногда порыв ветра, налетевший неведомо откуда, поднимает крышку сундука и разбрасывает содержимое. Мне приходится складывать все обратно. Бережно, аккуратно. Все воспоминания – хорошие и плохие. А после, когда крышка сундука кажется надежно закрытой, очередной порыв ветра раскрывает ее вновь.

    — Элиф Шафак · книга
12. «

    Настоящий человек — как настоящее вино, не разбавленное водой.

    Настоящий человек — как настоящее вино, не разбавленное водой.

    — Назым Хикмет · книга
13. «

    Наше счастье и создают, и разрушают компромиссы. Главное, в них правильно разобраться. Есть два типа: те, которые тебе доступны. И те, которые недоступны. Например, болит зуб, и тебе нужно найти стоматолога. Находишь, скажем, такие варианты. Первый стоматолог: лучший в городе, но ехать к нему три часа. Второй: лечит хуже, но до него добираться пять минут. Что выберешь? – В вопросе зубов? Конечно, качество! Я выберу первого. – Вот именно. Да, ты потратишь три часа, чтобы добраться до стоматолога, но зато будешь доволен и счастлив. И тут критично для себя разобраться: на что ты можешь пойти, с чем согласиться, а с чем категорически нет. Например, человек всегда мечтал заниматься каким-то делом, но выбрал совершенно другую работу – потому что она проще. Все, он себя предал. И это предательство его разрушит: он пошел на разрушающий компромисс. Или мы точно понимаем, какого человека хотим видеть рядом с собой, но при этом соглашаемся на другого, думая: «И так сойдет». И опять – это то, что сделает нас несчастным. – Ну, то есть счастье в том, чтобы и не предавать себя, но при этом быть гибким там, где нужно? – Так и есть. Мы всегда знаем, где и с кем нам лучше, слышим шепот нашей души, но не всегда прислушиваемся.

    Наше счастье и создают, и разрушают компромиссы. Главное, в них правильно разобраться. Есть два типа: те, которые тебе доступны. И те, которые недоступны. Например, болит зуб, и тебе нужно найти стоматолога. Находишь, скажем, такие варианты. Первый стоматолог: лучший в городе, но ехать к нему три часа. Второй: лечит хуже, но до него добираться пять минут. Что выберешь? – В вопросе зубов? Конечно, качество! Я выберу первого. – Вот именно. Да, ты потратишь три часа, чтобы добраться до стоматолога, но зато будешь доволен и счастлив. И тут критично для себя разобраться: на что ты можешь пойти, с чем согласиться, а с чем категорически нет. Например, человек всегда мечтал заниматься каким-то делом, но выбрал совершенно другую работу – потому что она проще. Все, он себя предал. И это предательство его разрушит: он пошел на разрушающий компромисс. Или мы точно понимаем, какого человека хотим видеть рядом с собой, но при этом соглашаемся на другого, думая: «И так сойдет». И опять – это то, что сделает нас несчастным. – Ну, то есть счастье в том, чтобы и не предавать себя, но при этом быть гибким там, где нужно? – Так и есть. Мы всегда знаем, где и с кем нам лучше, слышим шепот нашей души, но не всегда прислушиваемся.

    — Лариса Парфентьева · книга
14. «

    Страдания начинаются там, где человек сравнивает себя с другими.

    Страдания начинаются там, где человек сравнивает себя с другими.

    — Котаро Исака · книга
15. «

    Мысли как цветы: сорванные утром, они дольше остаются свежими.

    Мысли как цветы: сорванные утром, они дольше остаются свежими.

    — Андре Жид · книга
16. «

    Ну не может человек, посетивший показы тысяч квартир, не понять, что в мире гораздо больше любви, чем ненависти. Крыть это было нечем даже Заре. К тому же Кролик по-прежнему не собирался замерзать, этот баран с кроличьей головой. Кончай говорить о любви и замерзни, наконец, черт тебя побери, думала Зара, прикидывая, как бы ответить пообиднее. Но вместо этого, к своему удивлению, лишь спросила: — На основе чего вы делаете такой вывод? Уши Кролика покачнулись. — На основе всех тех квартир, которые на продажу не выставлены.

    Ну не может человек, посетивший показы тысяч квартир, не понять, что в мире гораздо больше любви, чем ненависти. Крыть это было нечем даже Заре. К тому же Кролик по-прежнему не собирался замерзать, этот баран с кроличьей головой. Кончай говорить о любви и замерзни, наконец, черт тебя побери, думала Зара, прикидывая, как бы ответить пообиднее. Но вместо этого, к своему удивлению, лишь спросила: — На основе чего вы делаете такой вывод? Уши Кролика покачнулись. — На основе всех тех квартир, которые на продажу не выставлены.

    — Фредрик Бакман · книга
17. «

    Истинно смиренный ясно понимает свое место во Вселенной. Он настолько свободен внутренне, что никакие сравнения с чужой жизнью, с ее величием или малостью ему и в голову не приходят. Он просто живет в текущем мгновении, не вовлекаясь в сложность и замысловатость дел, которых не понимает и не видит ясно до конца.

    Истинно смиренный ясно понимает свое место во Вселенной. Он настолько свободен внутренне, что никакие сравнения с чужой жизнью, с ее величием или малостью ему и в голову не приходят. Он просто живет в текущем мгновении, не вовлекаясь в сложность и замысловатость дел, которых не понимает и не видит ясно до конца.

    — Конкордия Антарова · книга
18. «

    …нельзя судить обо всех со своей колокольни, как, например, о бегемотах или о черепахах, которые просто не такие, как все.

    …нельзя судить обо всех со своей колокольни, как, например, о бегемотах или о черепахах, которые просто не такие, как все.

    — Эмиль Ажар · книга
19. «

    Моя жизнь без шампанского и икры словно пицца без соуса «Табаско» и маринованных огурчиков.

    Моя жизнь без шампанского и икры словно пицца без соуса «Табаско» и маринованных огурчиков.

    — Чжан Ман Воль · сериал
20. «

    Чтобы ощутить, как солнце греет плечи, сначала нужно погулять по тенистой стороне улицы.

    Чтобы ощутить, как солнце греет плечи, сначала нужно погулять по тенистой стороне улицы.

    — Мариша Пессл · книга