Котаро Исака

Обычно Кимура был среди тех, кто обижал других, так что он знал, что обычно это происходит без какой-либо определённой причины. Люди просто чувствуют себя лучше, когда они могут самоутвердиться за счёт других. Унижая кого-то, ты сам становишься выше. Чувствуешь себя в безопасности. Так уж люди устроены.

До той поры, пока человек надеется, что всё ещё может обойтись, он не пытается совершить ничего отчаянного.

Когда человеку нужно принять трудное и ответственное решение, он скорее поступится своими моральными принципами и объединится с неправым большинством, и даже убедит себя, что мнение большинства – единственно правильное. Даже если речь идет об ужасных и жестоких вещах. На этом основывался механизм геноцида, который, начавшись, со временем только усиливался. Не способные принять и отстаивать собственное мнение люди просто слепо следовали «правильному» мнению большинства.

Если человека можно мотивировать деньгами, с ним просто иметь дело.

Людей, не способных контролировать свои эмоции, самих контролировать проще простого.

Отчаяние преданного – лучшее развлечение для предателя.

Тело легко натренировать, но вот развить эмоциональную устойчивость гораздо труднее. Даже если ты думаешь, что совершенно спокоен, тебе не избежать уколов шипов злословия.

— Я не верю в то, что люди рождаются изначально добрыми или злыми. — Они просто впоследствии становятся добрыми или злыми? — Нет ; я думаю, что добро и зло зависят от нашей точки зрения.

Страдания начинаются там, где человек сравнивает себя с другими.

Если дать слабину, кто угодно может воспользоваться этим в личных целях.

— Почему нельзя убивать людей? ... — Если бы людям было позволено убивать друг друга, государство не могло бы нормально функционировать. ... Если это иметь ввиду, то можно с лёгкостью понять логику того, почему разрешены войны и смертная казнь. Потому что они служат интересам государства. Позволено лишь то, что безопасно или полезно для государства. И это не имеет никакого отношения к морали и этике.

Чтобы избежать признания собственной беспомощности, собственной унизительной слабости, люди пытаются найти какую-нибудь причину случившегося. Они начинают думать что-нибудь вроде: «О, этот человек, должно быть, какой-то особенный, раз ему удалось разбить меня в пух и прах». Или: «Любой был бы беспомощен в такой ситуации». Все это немного утешает. Чем больше у человека уверенности в себе и самоуважения, тем больше его потребность твердить себе такие вещи. И как только он начинает это делать, расстановка сил определяется раз и навсегда. После этого все, что тебе остается, – это сказать им два-три слова, нацеленных прямо в их гордость, и это окончательно раздавит их, а потом они будут делать все, что ты им прикажешь.

Всё, что существует в течение долгого времени, заслуживает уважения. Выживание – свидетельство превосходства.

Когда управляешь группой при помощи страх, её рядовые члены теряют доверие друг другу. Чем сильнее страх, тем меньше доверия. Гнев и обида на тирана обращается против тех, кто должен быть союзниками, благодаря чему искра бунта не может разгореться. Каждый просто хочет сохранить свою безопасность, их единственная цель — избежать наказания, и они начинают следить друг за другом.

Невозможно забыть прошлое, которое отчаянно хочется забыть.

Людям необходимо самоутверждение. Они не могут жить, не имея возможности сказать себе, что правы, что сильны, что у их жизни есть ценность. Так что, когда их слова и действия расходятся с их собственными представлениями о себе, они начинают искать оправдания, чтобы разрешить это противоречие. Родители, издевающиеся над своими детьми, священники, вступающие в запрещенные связи, политики, замешанные в грязных аферах, – все они придумывают для себя оправдания.