186 лучших цитат на тему «Жизненные цитаты про сравнение»

186 цитат про «Жизненные цитаты про сравнение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

   Первым поэтом был тот, кто сравнил женщину с цветком, а первым прозаиком – тот, кто сравнил ее с другой женщиной.

   — Фаина Раневская
2. «

   Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

   Когда человек встаёт на путь, ведущий к Богу, его ожидает много искушений, в том числе и неверие. Сначала Господь помогает ему, а потом отступает, чтобы человек ощутил тот мрак, который царит в отсутствии Света Божия, и мог сравнить, что значит жить с Богом и без Него. И вот когда уже после этого он принимает решение следовать за Христом, тогда его ожидают великие блага, даруемые ему Господом.

   — Архимандрит Таврион (Балов)
3. «

   Гордость — дикий зверь, живущий в пещерах и пустынях. Тщеславие, наоборот, как попугай, перепрыгивает с ветки на ветку и болтает без умолку.

   Гордость — дикий зверь, живущий в пещерах и пустынях. Тщеславие, наоборот, как попугай, перепрыгивает с ветки на ветку и болтает без умолку.

   — Джулиан Барнс · книга
4. «

   Хранить тайны — это всё равно, что играть с огнём, когда ты ими делишься, то можешь ранить другого человека, а если оставишь при себе, то рано или поздно обожжёшься.

   Хранить тайны — это всё равно, что играть с огнём, когда ты ими делишься, то можешь ранить другого человека, а если оставишь при себе, то рано или поздно обожжёшься.

   — Эмили Торн / Аманда Кларк · сериал
5. «

   Надежда – она ведь вроде соли, саму-то по себе не съешь, но вкус придает любой еде.

   Надежда – она ведь вроде соли, саму-то по себе не съешь, но вкус придает любой еде.

   — Жозе Сарамаго · книга
6. «

   …Порядок, являясь, как и собака, лучшим другом человека, иногда тоже кусается.

   …Порядок, являясь, как и собака, лучшим другом человека, иногда тоже кусается.

   — Жозе Сарамаго · книга
7. «

   А разговор с Реттом вызывал у нее такое облегчение и успокоение, какое ощущаешь, когда, протанцевав целый вечер в узких туфлях, надеваешь удобные домашние шлепанцы.

   А разговор с Реттом вызывал у нее такое облегчение и успокоение, какое ощущаешь, когда, протанцевав целый вечер в узких туфлях, надеваешь удобные домашние шлепанцы.

   — Маргарет Митчелл · книга
8. «

   Любовь – дело не простое. Это не цветок, который можно сорвать, повинуясь капризу.

   Любовь – дело не простое. Это не цветок, который можно сорвать, повинуясь капризу.

   — Нора Робертс · книга
9. «

   Живут же обычные люди: взрослеют, женятся, пашут и жнут, тем уже рады, что детей народилось много и всех есть чем покормить. Только Равдана вечно тянуло куда-то. А куда? Ему нравилось видеть новые, чужие места, новых людей. Нравилось, когда жизнь – как река: плывешь и не знаешь, что будет за поворотом. Нравилась лесная дружина, где свое первенство нужно было отстаивать силой воли, а иной раз и кулаками, но не длиной бороды.

   Живут же обычные люди: взрослеют, женятся, пашут и жнут, тем уже рады, что детей народилось много и всех есть чем покормить. Только Равдана вечно тянуло куда-то. А куда? Ему нравилось видеть новые, чужие места, новых людей. Нравилось, когда жизнь – как река: плывешь и не знаешь, что будет за поворотом. Нравилась лесная дружина, где свое первенство нужно было отстаивать силой воли, а иной раз и кулаками, но не длиной бороды.

   — Елизавета Дворецкая · книга
10. «

    Наша жизнь — как карусель — мы всего лишь вращаемся в определенном месте с определенной скоростью. Наше вращение никуда не направлено. Ни выйти, ни пересесть.

    Наша жизнь — как карусель — мы всего лишь вращаемся в определенном месте с определенной скоростью. Наше вращение никуда не направлено. Ни выйти, ни пересесть.

    — Харуки Мураками · книга
11. «

    Мужчины как часы — их надо заводить каждый день.

    Мужчины как часы — их надо заводить каждый день.

    — Мадлен Вердюрен
12. «

    Вежливость, как автопилот — может комфортно и безопасно завести совсем не туда, куда бы хотелось попасть.

    Вежливость, как автопилот — может комфортно и безопасно завести совсем не туда, куда бы хотелось попасть.
13. «

    Любовь напоминает партию в покер — чтобы победить, надо играть в открытую.

    Любовь напоминает партию в покер — чтобы победить, надо играть в открытую.

    — Алесандро Белли · фильм
14. «

    Доверие — это тонкая струна, порвется — не свяжешь.

    Доверие — это тонкая струна, порвется — не свяжешь.
15. «

    Жизнь похожа на марафон, который можно пробежать в любом стиле, лишь бы ты отмечался в назначенных пунктах.

    Жизнь похожа на марафон, который можно пробежать в любом стиле, лишь бы ты отмечался в назначенных пунктах.

    — Джон Апдайк · книга
16. «

    В Москве спать было некогда, он сразу поехал на работу, весь день прилежно взбадривал себя кофе и к вечеру напоминал сам себе переполненный кофейник с вытаращенными глазами посреди полированного бока.

    В Москве спать было некогда, он сразу поехал на работу, весь день прилежно взбадривал себя кофе и к вечеру напоминал сам себе переполненный кофейник с вытаращенными глазами посреди полированного бока.

    — Татьяна Устинова · книга
17. «

    Набоков писал, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. А мне кажется, жизнь — полустанок: ехал в поезде, сошел на полустанке, потом поедешь дальше. Только пока ты на полустанке, ты не помнишь предыдущего пути и не знаешь, что будет потом. А там, в поезде, ты снова встретишь тех, кого хочешь встретить... Мне повезло, я хочу встретить многих.

    Набоков писал, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. А мне кажется, жизнь — полустанок: ехал в поезде, сошел на полустанке, потом поедешь дальше. Только пока ты на полустанке, ты не помнишь предыдущего пути и не знаешь, что будет потом. А там, в поезде, ты снова встретишь тех, кого хочешь встретить... Мне повезло, я хочу встретить многих.

    — Георгий Данелия · книга
18. «

    Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

    Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
19. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Морис Дрюон · книга
20. «

    Брошенная женщина хуже бешеной кошки.

    Брошенная женщина хуже бешеной кошки.

    — Дин Винчестер · сериал