12 афоризмов на тему «Жизненные цитаты про старость»

12 цитат про «Жизненные цитаты про старость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Чем больше стареет человек, тем больше им руководит разум и тем меньше — страсти. Недаром легендарные мудрецы — седые старики... Старость поучает, но молодость не может принять ее поучений: страсти владеют ею! Каждому времени свое...

   Чем больше стареет человек, тем больше им руководит разум и тем меньше — страсти. Недаром легендарные мудрецы — седые старики... Старость поучает, но молодость не может принять ее поучений: страсти владеют ею! Каждому времени свое...

   — Михаил Веллер · книга
2. «

   В молодости можно отличаться мужеством, но к старости необходимо зрелое разумение.

   В молодости можно отличаться мужеством, но к старости необходимо зрелое разумение.

   — Бион Борисфенит
3. «

   Седина на висках — не признак мудрости, это признак преждевременной старости!

   Седина на висках — не признак мудрости, это признак преждевременной старости!
4. «

   Всяк защищать права умей От детских лет до старости своей!

   Всяк защищать права умей От детских лет до старости своей!

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
5. «

   Пока у нас самому молодому директору предприятия Роскосмоса будет 62 года, марсоходы нам будут только сниться, а Фобосы будут падать в грунт.

   Пока у нас самому молодому директору предприятия Роскосмоса будет 62 года, марсоходы нам будут только сниться, а Фобосы будут падать в грунт.

   — Дмитрий Рогозин
6. «

   Молодежь украшает свой дом зеркалами. Старики — картинами.

   Молодежь украшает свой дом зеркалами. Старики — картинами.

   — Чак Паланик · книга
7. «

   Отец говорил мне: «Не старей». Надо было его послушать.

   Отец говорил мне: «Не старей». Надо было его послушать.

   — Коррадо «Джуниор» Сопрано · сериал
8. «

   Если человек в пятьдесят лет плачет, он редко плачет из-за чего-то одного, он плачет из-за всего сразу.

   Если человек в пятьдесят лет плачет, он редко плачет из-за чего-то одного, он плачет из-за всего сразу.

   — Аксель Сандемусе · книга
9. «

   Средний возраст — это когда ты слишком молод, чтобы идти на пенсию, и слишком стар, чтобы получить другую работу.

   Средний возраст — это когда ты слишком молод, чтобы идти на пенсию, и слишком стар, чтобы получить другую работу.

   — Лоренс (Лоуренс) Питер
10. «

    Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок; когда он умирает, он крепок и чёрств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, а когда оно сухо и жёстко, оно умирает. Чёрствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что не отвердело, то победит.

    Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок; когда он умирает, он крепок и чёрств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, а когда оно сухо и жёстко, оно умирает. Чёрствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что не отвердело, то победит.

    — Николай Семёнович Лесков · книга
11. «

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

    Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

    — Аль Пачино