15 цитат про «Жизненные цитаты на тему «страдания»», которые стоит перечитать

Тема «Жизненные цитаты на тему «страдания»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 15 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Страдания — это допрос. Ни один судья не допрашивает нас так пытливо, как допрашивает нас собственная совесть.

   Страдания — это допрос. Ни один судья не допрашивает нас так пытливо, как допрашивает нас собственная совесть.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Будь честен с теми, кого любишь, не скрывай свою боль. Страдать это так же человечно, как и дышать.

   Будь честен с теми, кого любишь, не скрывай свою боль. Страдать это так же человечно, как и дышать.

   — Джек Торн · книга
3. «

   — Почему вы всё время улыбаетесь, Рамон? — Если у вас нет выбора и вы полностью зависите от других, вы приучаетесь страдать с улыбкой на губах.

   — Почему вы всё время улыбаетесь, Рамон? — Если у вас нет выбора и вы полностью зависите от других, вы приучаетесь страдать с улыбкой на губах.

   — Рамон Сампедро · фильм
4. «

   Нельзя расстаться так, чтобы никто не страдал.

   Нельзя расстаться так, чтобы никто не страдал.

   — Уоллес Уэллс · фильм
5. «

   Если произошло какое-либо несчастье, которого уже нельзя поправить, то отнюдь не следует допускать мысли о том, что всё могло бы быть иначе, а тем паче о том, как можно было бы его предотвратить: такие думы делают наши страдания невыносимыми, а нас — самоистязателями.

   Если произошло какое-либо несчастье, которого уже нельзя поправить, то отнюдь не следует допускать мысли о том, что всё могло бы быть иначе, а тем паче о том, как можно было бы его предотвратить: такие думы делают наши страдания невыносимыми, а нас — самоистязателями.

   — Артур Шопенгауэр
6. «

   Мне просто хочется быть счастливой. Страдания бесконечны. Одни проводил, следующие — появляются. Нам выбирать: жить, сражаясь с ними, или жить, не обращая на них внимания. Конечно, абсолютного избавления не будет — зато возможно изменить отношение к печали.

   Мне просто хочется быть счастливой. Страдания бесконечны. Одни проводил, следующие — появляются. Нам выбирать: жить, сражаясь с ними, или жить, не обращая на них внимания. Конечно, абсолютного избавления не будет — зато возможно изменить отношение к печали.

   — Эльчин Сафарли · книга
7. «

   С тех пор как нас изгнали из рая, мы или страдаем, или причиняем страдания другим, или наблюдаем за этими страданиями.

   С тех пор как нас изгнали из рая, мы или страдаем, или причиняем страдания другим, или наблюдаем за этими страданиями.

   — Пауло Коэльо · книга
8. «

   Каждый человек считает страдания, выпавшие на его долю, величайшими.

   Каждый человек считает страдания, выпавшие на его долю, величайшими.

   — Герман Гессе · книга
9. «

   Скорбь подлинно горюющего недоступна окружающим. Нельзя передать горе тем, кто не страдает.

   Скорбь подлинно горюющего недоступна окружающим. Нельзя передать горе тем, кто не страдает.

   — Айрис Мёрдок · книга
10. «

    — Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.

    — Аманда, послушай меня. Я хотел сделать как лучше. Я хотел сделать так, чтобы ты не страдала. — Но я всё равно страдала! Я страдала каждый день, Доусон, и я зла на тебя, потому что ты за меня решил, как будет лучше, хотя лучше всего мне было с тобой. — Знаю. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ты же так о многом мечтала. — Но я мечтала об этом с тобой! Я могла ждать, сколько потребуется. — Я не достоин тебя, Аманда. — Достоин меня?! Господи, Доусон, ты не понимаешь? Оставлять Джареда было неправильно, но так со мной была часть тебя. Я так хотела, Доусон. А когда умерла Би, я хотела, чтобы ты обнял меня. Просто чтобы ты обнял. Когда ночами я лежала одна, я хотела, чтобы ты был рядом, и ненавидела тебя, ненавидела тебя, потому что я выбрала тебя, несмотря ни на что, а ты всё у меня отобрал. — Я ошибся, Аманда. Я знаю, я заставил страдать. — Да, но я всё ещё тебя люблю. Я так тебя люблю.

    — Лучшее во мне (The Best of Me) · фильм
11. «

    Затянувшиеся страдания что-то меняют в человеке. Он уже не может не доверять простой радости.

    Затянувшиеся страдания что-то меняют в человеке. Он уже не может не доверять простой радости.

    — Юкио Мисима · книга
12. «

    Дождь, ветер, солнце точат известняк, делают его меньше. Человека точат страдания и старые раны, которым он сам не даёт затянуться.

    Дождь, ветер, солнце точат известняк, делают его меньше. Человека точат страдания и старые раны, которым он сам не даёт затянуться.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Страдания — это удобно. Вот почему многие люди предпочитают именно их. Счастье требует усилий.

    Страдания — это удобно. Вот почему многие люди предпочитают именно их. Счастье требует усилий.

    — Дэвид Вонг
14. «

    Чем больше у человека привязанностей, тем обременительнее для него жизнь и тем больше он страдает, когда приходится с ней расставаться.

    Чем больше у человека привязанностей, тем обременительнее для него жизнь и тем больше он страдает, когда приходится с ней расставаться.

    — Ирвин Ялом · книга
15. «

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

    — Альбер Камю · книга