Топ-249 цитат: «страх со смыслом»

Тема «страх со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 249 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ты как книга: иногда открываешься, но потом резко захлопываешься в страхе, что было прочитано слишком много.

   Ты как книга: иногда открываешься, но потом резко захлопываешься в страхе, что было прочитано слишком много.

   — Роб · игра
2. «

   Чрезмерный страх делает человека уязвимым, умеренный страх делает его осмотрительным.

   Чрезмерный страх делает человека уязвимым, умеренный страх делает его осмотрительным.

   — Алека Вольских · книга
3. «

   Если мысль твоя зажата в каменном башмаке страха – тебе невозможно оторваться от животной, одной животной части твоего существа. Твой дух не раскрывается. Люди, воображающие себя духовно озаренными, а на самом деле только изредка сбрасывающие с себя каменные башмаки страха – это самые жалкие из всех заблуждающихся. Их вечные слезы и стоны о любимых – на самом деле только жалкие обрывки эгоизма и плотских привязанностей к текущей форме, без всяких порывов истинного самоотвержения.

   Если мысль твоя зажата в каменном башмаке страха – тебе невозможно оторваться от животной, одной животной части твоего существа. Твой дух не раскрывается. Люди, воображающие себя духовно озаренными, а на самом деле только изредка сбрасывающие с себя каменные башмаки страха – это самые жалкие из всех заблуждающихся. Их вечные слезы и стоны о любимых – на самом деле только жалкие обрывки эгоизма и плотских привязанностей к текущей форме, без всяких порывов истинного самоотвержения.

   — Конкордия Антарова · книга
4. «

   Если кто-то пытается тебя запугать, значит, это единственное доступное ему оружие. И самым страшным делом будет уступить страху и сдать врагу всё, задаром. Поэтому никогда не бойся. Если кто-то может тебе что-то сделать, он это сделает вне зависимости от того, боишься ты или нет. А вот если тебя пытаются взять страхом — то это верный признак того, что кроме страха, у твоих врагов больше ничего нет. И, поддавшись страху, ты рискуешь проиграть всё, даже не начав игру.

   Если кто-то пытается тебя запугать, значит, это единственное доступное ему оружие. И самым страшным делом будет уступить страху и сдать врагу всё, задаром. Поэтому никогда не бойся. Если кто-то может тебе что-то сделать, он это сделает вне зависимости от того, боишься ты или нет. А вот если тебя пытаются взять страхом — то это верный признак того, что кроме страха, у твоих врагов больше ничего нет. И, поддавшись страху, ты рискуешь проиграть всё, даже не начав игру.

   — Дмитрий Янтарный · книга
5. «

   Страх — это острый нож, который убивает всё «творческое», и только храбрость может переломить его.

   Страх — это острый нож, который убивает всё «творческое», и только храбрость может переломить его.
6. «

   Предполагается, что можно удержать душу от греха при помощи страха и что страх сильнее тяги к протесту.

   Предполагается, что можно удержать душу от греха при помощи страха и что страх сильнее тяги к протесту.

   — Умберто Эко · книга
7. «

   По мнению глубинных психологов и теологов, противоположность любви – это не ненависть, а страх. Способность оказать поддержку Другому требует широты души, которая позволяет противостоять постоянно присутствующей боязливости.

   По мнению глубинных психологов и теологов, противоположность любви – это не ненависть, а страх. Способность оказать поддержку Другому требует широты души, которая позволяет противостоять постоянно присутствующей боязливости.

   — Джеймс Холлис · книга
8. «

   Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

   Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

   — Андре Жид · книга
9. «

   О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.

   О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.

   — Шодерло де Лакло · книга
10. «

    В отчаяние тонет каждый смертный, Забыв про цели и мечты, Его уносит в путы Смерти Те страхи, что сидят в крови.

    В отчаяние тонет каждый смертный, Забыв про цели и мечты, Его уносит в путы Смерти Те страхи, что сидят в крови.
11. «

    Как собака, человек, чувствуя запах страха, испытываемого противником, переходит в атаку.

    Как собака, человек, чувствуя запах страха, испытываемого противником, переходит в атаку.

    — Бернар Вербер · книга
12. «

    И хотя никакие устрашения не тревожили их, но, преследуемые брожениями ядовитых зверей и свистами пресмыкающихся, они исчезали от страха, боясь взглянуть даже на воздух, от которого никуда нельзя убежать, ибо осуждаемое собственным свидетельством нечестие боязливо и, преследуемое совестью, всегда придумывает ужасы.

    И хотя никакие устрашения не тревожили их, но, преследуемые брожениями ядовитых зверей и свистами пресмыкающихся, они исчезали от страха, боясь взглянуть даже на воздух, от которого никуда нельзя убежать, ибо осуждаемое собственным свидетельством нечестие боязливо и, преследуемое совестью, всегда придумывает ужасы.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Соломона · книга
13. «

    Настоящая сила в том, чтобы вызывать страх без единого слова.

    Настоящая сила в том, чтобы вызывать страх без единого слова.

    — Джин (Jin) · игра
14. «

    Сила любви проявляется прежде всего в ее победе над страхом. Там, где преобладает страх, нет любви. Хотя страх существует везде и всюду, стремление любить являет собой значительный вызов страху. Лишь люди, способные обратиться к своим страхам, жить в атмосфере амбивалентности и неоднозначности, могут обрести уверенность в себе, необходимую для того, чтобы полюбить Другого.

    Сила любви проявляется прежде всего в ее победе над страхом. Там, где преобладает страх, нет любви. Хотя страх существует везде и всюду, стремление любить являет собой значительный вызов страху. Лишь люди, способные обратиться к своим страхам, жить в атмосфере амбивалентности и неоднозначности, могут обрести уверенность в себе, необходимую для того, чтобы полюбить Другого.

    — Джеймс Холлис · книга
15. «

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

    Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

    — Александр Дюма · книга
16. «

    Очень важно научиться поворачивать голову в ту сторону, куда направляете свой взгляд. Если вы держите голову ровно, а взгляд ваш гуляет по всей аудитории, ваша речь будет не очень убедительной. Почему? Потому что зритель будет воспринимать вас как человека с бегающими глазами. А у кого бегают глаза? У человека, который чего-то боится или что-то скрывает.

    Очень важно научиться поворачивать голову в ту сторону, куда направляете свой взгляд. Если вы держите голову ровно, а взгляд ваш гуляет по всей аудитории, ваша речь будет не очень убедительной. Почему? Потому что зритель будет воспринимать вас как человека с бегающими глазами. А у кого бегают глаза? У человека, который чего-то боится или что-то скрывает.

    — Александр Куберский · книга
17. «

    То, что дедушка может умереть, не пугало меня. Это моя смерть увела бы меня на страшное кладбище, где я лежал бы один под крестом, видел бы темноту и не мог бы отогнать евших меня червей. Это маму могли убить, и она пропала бы из моей жизни, навсегда унеся из нее ласковые слова. А что будет, если умрет дедушка, я дальше магнитофона не видел. Дедушка был обстановкой, вроде шелестевших за окном деревьев, об их смерти я никогда не думал, не представлял ее и поэтому не знал, чего же в ней бояться.

    То, что дедушка может умереть, не пугало меня. Это моя смерть увела бы меня на страшное кладбище, где я лежал бы один под крестом, видел бы темноту и не мог бы отогнать евших меня червей. Это маму могли убить, и она пропала бы из моей жизни, навсегда унеся из нее ласковые слова. А что будет, если умрет дедушка, я дальше магнитофона не видел. Дедушка был обстановкой, вроде шелестевших за окном деревьев, об их смерти я никогда не думал, не представлял ее и поэтому не знал, чего же в ней бояться.

    — Павел Санаев · книга
18. «

    Глупо бояться темноты в мире, где так много других причин для страха.

    Глупо бояться темноты в мире, где так много других причин для страха.

    — Нора Робертс · книга
19. «

    Помни: зло тебя никогда не коснётся, пока не коснутся тебя страх, неверность и ложь. Злу несносна атмосфера чистоты, и оно бежит от неё. И только тогда, когда мелькнёт тончайшая трещинка сомнений в твоём сердце, — только тогда зло сможет коснуться тебя.

    Помни: зло тебя никогда не коснётся, пока не коснутся тебя страх, неверность и ложь. Злу несносна атмосфера чистоты, и оно бежит от неё. И только тогда, когда мелькнёт тончайшая трещинка сомнений в твоём сердце, — только тогда зло сможет коснуться тебя.

    — Конкордия Антарова · книга
20. «

    Со страхом жить можно, если не вечно, то долго, очень долго.

    Со страхом жить можно, если не вечно, то долго, очень долго.

    — Стивен Кинг · книга