11 сильных цитат: «странствия»

Собрали 11 цитат на тему «странствия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Секут нас, как плети, ветра и дожди. Мы вечные дети на Млечном Пути. Звезда наших странствий, гори, не сгорай. Мы ищем, мы ищем потерянный рай.

   Секут нас, как плети, ветра и дожди. Мы вечные дети на Млечном Пути. Звезда наших странствий, гори, не сгорай. Мы ищем, мы ищем потерянный рай.
2. «

   Никто из тех, кто сталкивался с зовом Духа Странствий, не сомневается в том, что он реален так же, как ты или я. Когда он зовет к себе, никто не может противиться. И, раз услышав его зов, ты никогда его не забудешь. Так и будешь носиться за ним, как лист по ветру. Когда Дух Странствий захватывает чье-то сердце, он уже никогда его не отпускает. Уж очень он жаден. Человек, пришедший к нему, тоже становится жадным — жадным до новых впечатлений, мест, знакомств и приключений. Такому человеку всегда всего будет мало. Существуют люди, которые могут осесть на одном месте и быть счастливыми. Но есть и другие — они как птицы. Вечно летают с места на место, нигде не задерживаются надолго, нигде не вьют постоянного гнезда.

   Никто из тех, кто сталкивался с зовом Духа Странствий, не сомневается в том, что он реален так же, как ты или я. Когда он зовет к себе, никто не может противиться. И, раз услышав его зов, ты никогда его не забудешь. Так и будешь носиться за ним, как лист по ветру. Когда Дух Странствий захватывает чье-то сердце, он уже никогда его не отпускает. Уж очень он жаден. Человек, пришедший к нему, тоже становится жадным — жадным до новых впечатлений, мест, знакомств и приключений. Такому человеку всегда всего будет мало. Существуют люди, которые могут осесть на одном месте и быть счастливыми. Но есть и другие — они как птицы. Вечно летают с места на место, нигде не задерживаются надолго, нигде не вьют постоянного гнезда.

   — Яна Летт · книга
3. «

   Кто ты, мой странник вечных блуждений, Тенью скользнувший в Душу пустую, Снёсший погасший шёпот суждений, Факел, зажённый в минуту святую? Кто ты, так часто ветром гонимый, Снегом присыпанный стебель зелёный? Кто ты, забытый, неуловимый, Песней затихшей миг окрылённый? Кто ты?…

   Кто ты, мой странник вечных блуждений, Тенью скользнувший в Душу пустую, Снёсший погасший шёпот суждений, Факел, зажённый в минуту святую? Кто ты, так часто ветром гонимый, Снегом присыпанный стебель зелёный? Кто ты, забытый, неуловимый, Песней затихшей миг окрылённый? Кто ты?…
4. «

   Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...

   Мне думается, что есть люди, которые родились не там, где им следовало родиться. Случайность забросила их в тот или иной край, но они всю жизнь мучаются тоской по неведомой отчизне. Они чужие в родных местах, и тенистые аллеи, знакомые им с детства, равно как и людные улицы, на которых они играли, остаются для них лишь станцией на пути. Чужаками живут они среди родичей; чужаками остаются в родных краях. Может быть, эта отчужденность и толкает их вдаль, на поиски чего-то постоянного, чего-то, что сможет привязать их к себе. Может быть, какой-то глубоко скрытый атавизм гонит этих вечных странников в края, оставленные их предками давно-давно, в доисторические времена. Случается, что человек вдруг ступает на ту землю, к которой он привязан таинственными узами. Вот наконец дом, который он искал, его тянет осесть среди природы, ранее им не виданной, среди людей, ранее не знаемых, с такой силой, точно это и есть его отчизна. Здесь, и только здесь, он находит покой...

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
5. «

   Они ничего не говорят и никого не замечают. Просто идут и идут, машут лапами, уставясь на горизонт. Папа говорит, что они никак не могут дойти туда, куда стремятся, и не могут остановиться...

   Они ничего не говорят и никого не замечают. Просто идут и идут, машут лапами, уставясь на горизонт. Папа говорит, что они никак не могут дойти туда, куда стремятся, и не могут остановиться...

   — Туве Янссон · книга
6. «

   Искра упала в сухую траву. В глазах Искандера верблюды зашагали по дюнам, посыпались лепестки акации, ястребы расправили крылья над живыми песками. Помощник шейха облизал губы: вспомнил свои завтраки наедине с Богом, среди зарослей саксаула. Под рубашкой с золотой тесьмой пробудилось дикое сердце — я услышала, как оно застучало.

   Искра упала в сухую траву. В глазах Искандера верблюды зашагали по дюнам, посыпались лепестки акации, ястребы расправили крылья над живыми песками. Помощник шейха облизал губы: вспомнил свои завтраки наедине с Богом, среди зарослей саксаула. Под рубашкой с золотой тесьмой пробудилось дикое сердце — я услышала, как оно застучало.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Дорога означала свой особый мир. Берешь суму и посох, выходишь за порог — и ты уже житель этого мира, ты — странник. Вчера забыто, завтра неизвестно, идешь и ищешь что-то за горизонтом. Не знаешь точно, но надеешься, что будут еда и костер, а может, и крыша над головой — лучше низкая и без звезд, но пусть хоть бескрайняя и со звездами. Мурлычешь песню под нос и понимаешь: этот мир с его опасностями и причудами тоже можно полюбить.

   Дорога означала свой особый мир. Берешь суму и посох, выходишь за порог — и ты уже житель этого мира, ты — странник. Вчера забыто, завтра неизвестно, идешь и ищешь что-то за горизонтом. Не знаешь точно, но надеешься, что будут еда и костер, а может, и крыша над головой — лучше низкая и без звезд, но пусть хоть бескрайняя и со звездами. Мурлычешь песню под нос и понимаешь: этот мир с его опасностями и причудами тоже можно полюбить.
8. «

   Странствуя, мы регистрируемся в гостиницах под разными именами. Идём по жизни, не оставляя следов, не отбрасывая тени. Как привидения.

   Странствуя, мы регистрируемся в гостиницах под разными именами. Идём по жизни, не оставляя следов, не отбрасывая тени. Как привидения.

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Кто бросается во все стороны, никуда не приходит. Не впрок еда тому, кто ест на ходу; нет вредней для здоровья, чем разносолы, новшества и перемены в пище; никогда не заживет рана, если ее пользуют различными снадобьями; не может выправиться растение, если его часто пересаживают.

   Кто бросается во все стороны, никуда не приходит. Не впрок еда тому, кто ест на ходу; нет вредней для здоровья, чем разносолы, новшества и перемены в пище; никогда не заживет рана, если ее пользуют различными снадобьями; не может выправиться растение, если его часто пересаживают.

   — Фернандо де Рохас · книга
10. «

    Кто такой странник? — спросил себя Эдди, чтобы тут же ответить. — Человек, взгляд которого всегда устремлен за горизонт.

    Кто такой странник? — спросил себя Эдди, чтобы тут же ответить. — Человек, взгляд которого всегда устремлен за горизонт.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    И позор, и унижение... были моими постоянными спутниками. Я всегда был странником, блуждающим в темноте.

    И позор, и унижение... были моими постоянными спутниками. Я всегда был странником, блуждающим в темноте.

    — Акутагава Рюноскэ