598 цитат на тему «самоубийство» для поста

598 цитат про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Похоже, вы собираетесь совершить глупость. Чего вы ждете? Когда поднимется вода? Видите, это не так уж легко. Вам кажется, нужно ни о чем не думать, расслабиться, но это никогда не получается. Мост не самое подходящее место для этого – вам обязательно кто-нибудь помешает.

   Похоже, вы собираетесь совершить глупость. Чего вы ждете? Когда поднимется вода? Видите, это не так уж легко. Вам кажется, нужно ни о чем не думать, расслабиться, но это никогда не получается. Мост не самое подходящее место для этого – вам обязательно кто-нибудь помешает.

   — Девушка на мосту (La Fille sur le pont) · фильм
2. «

   Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, — продолжал артист, — какой смысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?

   Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, — продолжал артист, — какой смысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадежных больных. Не лучше ли устроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яд, переселиться под звуки струн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?

   — Михаил Булгаков · книга
3. «

   По статистике, 99% самоубийц, собирающихся выброситься из окна, перед прыжком снимают очки, чтобы не пораниться.

   По статистике, 99% самоубийц, собирающихся выброситься из окна, перед прыжком снимают очки, чтобы не пораниться.
4. «

   Мужчины в три — пять раз чаще, чем женщины прибегают к самоубийству.

   Мужчины в три — пять раз чаще, чем женщины прибегают к самоубийству.

   — Анатолий Протопопов · книга
5. «

   — Вы не дали мне умереть... — А куда вы торопитесь? Вы больны? А? Нет... А это главное! Всё остальное — блажь. Фантазии... Миллиарды лет природа создавала чудо, имя которому — человек! И вы, вы посмели на него посягнуть?! Да во всей Вселенной нет ничего удивительнее человека! Взять хоть звёзды! Ну, светят. Светят, да не греют. А Солнце? За сотни тысяч миль шлёт на Землю свои лучи! Ну и что? Попусту только себя растрачивает! А есть у него мозг, сознание, душа? А у вас есть...

   — Вы не дали мне умереть... — А куда вы торопитесь? Вы больны? А? Нет... А это главное! Всё остальное — блажь. Фантазии... Миллиарды лет природа создавала чудо, имя которому — человек! И вы, вы посмели на него посягнуть?! Да во всей Вселенной нет ничего удивительнее человека! Взять хоть звёзды! Ну, светят. Светят, да не греют. А Солнце? За сотни тысяч миль шлёт на Землю свои лучи! Ну и что? Попусту только себя растрачивает! А есть у него мозг, сознание, душа? А у вас есть...

   — Терри Эмброуз · фильм
6. «

   Знаешь, в тот день, когда я решилась на это, я положила на бортик ванной два лезвия. Знаешь, почему? Я понимала, что когда начну истекать кровью, мои силы иссякнут. И я не хотела выронить лезвие, не доделав всё до конца. Ты можешь себе представить, как надо ненавидеть эту жизнь, чтобы побеспокоиться о втором лезвии?

   Знаешь, в тот день, когда я решилась на это, я положила на бортик ванной два лезвия. Знаешь, почему? Я понимала, что когда начну истекать кровью, мои силы иссякнут. И я не хотела выронить лезвие, не доделав всё до конца. Ты можешь себе представить, как надо ненавидеть эту жизнь, чтобы побеспокоиться о втором лезвии?

   — Лайла Кулпеппер · фильм
7. «

   Торопился - Оказался. Отказался - Утопился. Огляделся - Никого.

   Торопился - Оказался. Отказался - Утопился. Огляделся - Никого.
8. «

   Большинство самоубийц повторяет свои попытки до тех пор, пока не умрут. Я взял на себя риск, солгав ей о ее состоянии. Хотел испытать единственное лекарство, которому я доверяю, — осознание ценности жизни. Пока какой-либо другой врач не скажет ей, что она совершенно здорова, она будет считать каждый день чудом. На самом деле, так оно и есть.

   Большинство самоубийц повторяет свои попытки до тех пор, пока не умрут. Я взял на себя риск, солгав ей о ее состоянии. Хотел испытать единственное лекарство, которому я доверяю, — осознание ценности жизни. Пока какой-либо другой врач не скажет ей, что она совершенно здорова, она будет считать каждый день чудом. На самом деле, так оно и есть.

   — Доктор Блейк · фильм
9. «

   Жить в атмосфере ненависти и страха — медленное самоубийство.

   Жить в атмосфере ненависти и страха — медленное самоубийство.

   — Слава Курилов · книга
10. «

    В конторе сломанные стулья, На шиллинги и пенсы счёт; Как пчелы, вылетев из улья, Роятся цифры круглый год.

    В конторе сломанные стулья, На шиллинги и пенсы счёт; Как пчелы, вылетев из улья, Роятся цифры круглый год.

    — Осип Мандельштам
11. «

    Самоубийцы, по определению, становятся призраками — остаются привязанными к этому миру, потому что отчаянно хотят извиниться перед родными и потому что стыдятся своего поступка.

    Самоубийцы, по определению, становятся призраками — остаются привязанными к этому миру, потому что отчаянно хотят извиниться перед родными и потому что стыдятся своего поступка.

    — Джоди Пиколт · книга
12. «

    Конечно, пациенты психушек не могут себя прикончить. Это очень странно!

    Конечно, пациенты психушек не могут себя прикончить. Это очень странно!

    — Джон Константин · фильм
13. «

    Есть много способов совершить самоубийство. Те, кто пытаются убить плоть, нарушают закон, дарованный Богом. Но и те, которые покушаются на убийство души, также преступают Его закон, хотя глазам человеческим их преступление не столь заметно.

    Есть много способов совершить самоубийство. Те, кто пытаются убить плоть, нарушают закон, дарованный Богом. Но и те, которые покушаются на убийство души, также преступают Его закон, хотя глазам человеческим их преступление не столь заметно.

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Исходя из моего опыта, людям не нужен серьёзный повод, чтобы покончить с собой, ну или убить кого-то, или устроить стрельбу. В жизни существует только два измерения: когда она ещё что-то значит и когда перестаёт. И переход между двумя этими измерениями не такой трагичный, как принято считать.

    Исходя из моего опыта, людям не нужен серьёзный повод, чтобы покончить с собой, ну или убить кого-то, или устроить стрельбу. В жизни существует только два измерения: когда она ещё что-то значит и когда перестаёт. И переход между двумя этими измерениями не такой трагичный, как принято считать.

    — Андрей Павлов · сериал
15. «

    Почему именно в три часа утра приходит решение включить Ника Кейва, погрузиться в депрессию и убить себя? Почему нельзя сделать это в три часа дня, когда никто не спит и готов вызвать скорую?

    Почему именно в три часа утра приходит решение включить Ника Кейва, погрузиться в депрессию и убить себя? Почему нельзя сделать это в три часа дня, когда никто не спит и готов вызвать скорую?

    — Дэнни Киркхоуп · фильм
16. «

    ...маленький японский бинокль, который стал прощальным подарком жены (она бросила его на следующий день после того, как он получил уведомление об увольнении)... <...> Он вышел в гараж, слил в канистру весь бензин из бензобака своего «бьюика», надел зелёный костюм-тройку от Захари <...>, пошел на кухню, сел на пол и щедро полил себя бензином. Он уже было собрался в последний раз крутнуть колесико верной зажигалки Зиппо <...>, но тут щёлкнул замок входной двери, и он услышал голоса. Это была его жена с мужчиной, в котором он вскоре опознал влиятельного йойодиновского эксперта по научной организации труда, предложившего заменить бедолагу компьютером IBM 7094. Заинтригованный злой иронией судьбы, чиновник сидел на кухне и прислушивался, опустив галстук в бензиновую лужу наподобие фитиля. Из обрывков разговора он уловил, что эксперт желает заняться с его женой любовью на марокканском ковре в гостиной. Жена была не против. Чиновник слышал похотливые смешки, звук расстегиваемой молнии, стук падающих туфель, тяжелое сопение, стоны. Он вынул галстук из бензина и захихикал. Закрыл крышку зажигалки Зиппо. «Я вроде слышу какой-то смех», — сказала жена. «И бензином пахнет», — заметил эксперт. Держась за руки, они голышом проследовали на кухню. «Я тут думал состроить из себя буддийского монаха», — объяснил им уволенный чиновник. «И тебе потребовалось почти три недели, чтобы на это решиться? – изумился эксперт. – Знаешь, сколько бы это заняло у IBM 7094? Двенадцать микросекунд. Неудивительно, что тебя заменили машиной». Чиновник откинул голову и хохотал добрых десять минут, в течение которых жена с любовником испуганно ретировались, оделись и помчались вызывать полицию. <...> ...он лишь объявил с великой торжественностью: «Моей главной ошибкой была любовь. С этого дня я клянусь не поддаваться никакому виду любви: ни гетеро-, ни гомо-, ни бисексуальному, ни любви к животному, ни любви к машине – никакому. Я стану основателем общества противников любви и посвящу этому жизнь».

    ...маленький японский бинокль, который стал прощальным подарком жены (она бросила его на следующий день после того, как он получил уведомление об увольнении)... <...> Он вышел в гараж, слил в канистру весь бензин из бензобака своего «бьюика», надел зелёный костюм-тройку от Захари <...>, пошел на кухню, сел на пол и щедро полил себя бензином. Он уже было собрался в последний раз крутнуть колесико верной зажигалки Зиппо <...>, но тут щёлкнул замок входной двери, и он услышал голоса. Это была его жена с мужчиной, в котором он вскоре опознал влиятельного йойодиновского эксперта по научной организации труда, предложившего заменить бедолагу компьютером IBM 7094. Заинтригованный злой иронией судьбы, чиновник сидел на кухне и прислушивался, опустив галстук в бензиновую лужу наподобие фитиля. Из обрывков разговора он уловил, что эксперт желает заняться с его женой любовью на марокканском ковре в гостиной. Жена была не против. Чиновник слышал похотливые смешки, звук расстегиваемой молнии, стук падающих туфель, тяжелое сопение, стоны. Он вынул галстук из бензина и захихикал. Закрыл крышку зажигалки Зиппо. «Я вроде слышу какой-то смех», — сказала жена. «И бензином пахнет», — заметил эксперт. Держась за руки, они голышом проследовали на кухню. «Я тут думал состроить из себя буддийского монаха», — объяснил им уволенный чиновник. «И тебе потребовалось почти три недели, чтобы на это решиться? – изумился эксперт. – Знаешь, сколько бы это заняло у IBM 7094? Двенадцать микросекунд. Неудивительно, что тебя заменили машиной». Чиновник откинул голову и хохотал добрых десять минут, в течение которых жена с любовником испуганно ретировались, оделись и помчались вызывать полицию. <...> ...он лишь объявил с великой торжественностью: «Моей главной ошибкой была любовь. С этого дня я клянусь не поддаваться никакому виду любви: ни гетеро-, ни гомо-, ни бисексуальному, ни любви к животному, ни любви к машине – никакому. Я стану основателем общества противников любви и посвящу этому жизнь».

    — Томас Рагглз Пинчон-младший · книга
17. «

    Время тихо уходит, и наивная ложь, К запястью левой руки примеряет свой нож. Надежда была и осталась напрасной, Она капает на пол липкой жидкостью красной.

    Время тихо уходит, и наивная ложь, К запястью левой руки примеряет свой нож. Надежда была и осталась напрасной, Она капает на пол липкой жидкостью красной.
18. «

    Думаю, не стоит покидать эту жизнь, не узнав, как далеко ты можешь зайти. ================== Не стоит покидать эту жизнь, не узнав, на что способен.

    Думаю, не стоит покидать эту жизнь, не узнав, как далеко ты можешь зайти. ================== Не стоит покидать эту жизнь, не узнав, на что способен.

    — Мари (пациентка психбольницы) · фильм
19. «

    – Её собственное бесстыдство, её грех, – вот что подвигло ее на самоубийство. Если бы она вела себя как приличная девушка, ничего подобного не произошло бы. Она повернулась к Вере. В глазах её не было и следа раскаяния: они жестко смотрели на Веру с сознанием своей правоты. Эмили Брент восседала на вершине Негритянского острова, закованная в броню собственной добродетели. Тщедушная старая дева больше не казалась Вере смешной. Она показалась ей страшной.

    – Её собственное бесстыдство, её грех, – вот что подвигло ее на самоубийство. Если бы она вела себя как приличная девушка, ничего подобного не произошло бы. Она повернулась к Вере. В глазах её не было и следа раскаяния: они жестко смотрели на Веру с сознанием своей правоты. Эмили Брент восседала на вершине Негритянского острова, закованная в броню собственной добродетели. Тщедушная старая дева больше не казалась Вере смешной. Она показалась ей страшной.

    — Агата Кристи · книга
20. «

    — Хей, приятель! Давно не виделись! Как ты? — Знаешь, не очень... Я уже подумываю о самоубийстве. — Да брось, чувак... Не говори так. Подумай о своих друзьях и семье. Что, если бы они сами бы хотели тебя убить?

    — Хей, приятель! Давно не виделись! Как ты? — Знаешь, не очень... Я уже подумываю о самоубийстве. — Да брось, чувак... Не говори так. Подумай о своих друзьях и семье. Что, если бы они сами бы хотели тебя убить?