668 цитат «самоубийство» — избранное

668 цитат про «самоубийство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У него всегда был такой вид, будто перед лекцией он раздумывал, а не перерезать ли себе горло.

   У него всегда был такой вид, будто перед лекцией он раздумывал, а не перерезать ли себе горло.

   — Майк Дилан Раскин · книга
2. «

   — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

   — Но если нет Бога, значит, жизнь лишена смысла! Тогда к чему жить? Не проще ли покончить жизнь самоубийством? — Главное не горячиться, а то вышибешь себе мозги, а потом прочтешь в газете, что смысл жизни нашли.

   — Соня (двоюродная сестра Бориса) · фильм
3. «

   Самоубийство не причиняет боли, оно приносит много перемен…

   Самоубийство не причиняет боли, оно приносит много перемен…

   — Гиллиан Флинн · книга
4. «

   Не Цезарь сверг Антония. Антоний Сам над собой победу одержал.

   Не Цезарь сверг Антония. Антоний Сам над собой победу одержал.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Гомер и собака жили вместе — как Рождество и суицидальные мысли.

   Гомер и собака жили вместе — как Рождество и суицидальные мысли.

   — Эйб Симпсон (Abe Simpson) · мультфильм
6. «

   Я наклонился над ней и приподнял короткий рукав платья. Над похожей на цветок меткой от прививки оспы краснел маленький след укола. Хотя я не ожидал этого (так как все еще инстинктивно пытался найти обрывки логики в невозможном), мне стало не по себе. Я дотронулся пальцем до ранки, которая снилась мне годами, так что я просыпался со стоном на растерзанной постели, всегда в одной и той же позе — скорчившись так, как лежала она, когда я нашел ее уже холодной. Наверное, во сне я пытался сделать то же, что она, словно хотел вымолить прощение или быть вместе с ней в те последние минуты, когда она уже почувствовала действие укола и должна была испугаться. Она боялась даже обычной царапины, совершенно не выносила ни боли, ни вида крови и вот теперь сделала такую страшную вещь, оставив пять слов на открытке, адресованной мне. Открытка была у меня в бумажнике, я носил ее при себе постоянно, замусоленную, порванную на сгибах, и не имел мужества с ней расстаться, тысячу раз возвращаясь к моменту, когда она ее писала, и к тому, что она тогда должна была чувствовать. Я уговаривал себя, что она хотела сделать это в шутку и напугать меня и только доза случайно оказалась слишком большой. Друзья убеждали меня, что все было именно так или что это было мгновенное решение, вызванное депрессией, внезапной депрессией. Но они ведь не знали… За пять дней до того я сказал ей все и, чтобы задеть ее еще больше, стал собирать вещи. А она, когда я упаковывался, спросила очень спокойно: «Ты понимаешь, что это значит?..» Я сделал вид, что не понимаю, хотя отлично понимал. Я считал ее трусихой и сказал ей об этом, а теперь она лежала поперек кровати и смотрела на меня внимательно, как будто не знала, что я ее убил.

   Я наклонился над ней и приподнял короткий рукав платья. Над похожей на цветок меткой от прививки оспы краснел маленький след укола. Хотя я не ожидал этого (так как все еще инстинктивно пытался найти обрывки логики в невозможном), мне стало не по себе. Я дотронулся пальцем до ранки, которая снилась мне годами, так что я просыпался со стоном на растерзанной постели, всегда в одной и той же позе — скорчившись так, как лежала она, когда я нашел ее уже холодной. Наверное, во сне я пытался сделать то же, что она, словно хотел вымолить прощение или быть вместе с ней в те последние минуты, когда она уже почувствовала действие укола и должна была испугаться. Она боялась даже обычной царапины, совершенно не выносила ни боли, ни вида крови и вот теперь сделала такую страшную вещь, оставив пять слов на открытке, адресованной мне. Открытка была у меня в бумажнике, я носил ее при себе постоянно, замусоленную, порванную на сгибах, и не имел мужества с ней расстаться, тысячу раз возвращаясь к моменту, когда она ее писала, и к тому, что она тогда должна была чувствовать. Я уговаривал себя, что она хотела сделать это в шутку и напугать меня и только доза случайно оказалась слишком большой. Друзья убеждали меня, что все было именно так или что это было мгновенное решение, вызванное депрессией, внезапной депрессией. Но они ведь не знали… За пять дней до того я сказал ей все и, чтобы задеть ее еще больше, стал собирать вещи. А она, когда я упаковывался, спросила очень спокойно: «Ты понимаешь, что это значит?..» Я сделал вид, что не понимаю, хотя отлично понимал. Я считал ее трусихой и сказал ей об этом, а теперь она лежала поперек кровати и смотрела на меня внимательно, как будто не знала, что я ее убил.

   — Станислав Лем · книга
7. «

   — Путь в тысячу миль начинается с одного шага. — Один шаг с Лондонского моста окончит моё путешествие. — Провал как твоя эпитафия? Я надеялся, что ты будешь более отважной.

   — Путь в тысячу миль начинается с одного шага. — Один шаг с Лондонского моста окончит моё путешествие. — Провал как твоя эпитафия? Я надеялся, что ты будешь более отважной.

   — Гусеница · игра
8. «

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Джанет Фитч · книга
9. «

   Было бы неплохо, если бы люди, которые накладывают на себя руки, не предупредив вас об этом, поняли бы раз и навсегда, что они не оставляют по себе ни сожаления — подлинного сожаления — ни угрызений совести. Это именно они слетели с катушек, вот и всё. Остаётся ощущение спектакля, или даже попытки спектакля, обречённого на провал.

   Было бы неплохо, если бы люди, которые накладывают на себя руки, не предупредив вас об этом, поняли бы раз и навсегда, что они не оставляют по себе ни сожаления — подлинного сожаления — ни угрызений совести. Это именно они слетели с катушек, вот и всё. Остаётся ощущение спектакля, или даже попытки спектакля, обречённого на провал.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

    Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза.

    — Полина Дашкова · книга
11. «

    Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.

    Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Покончим с жизнью вместе?

    Покончим с жизнью вместе?

    — Каори Миядзоно · аниме
13. «

    Некоторые люди не придают значения смерти и сами лишают себя жизни.

    Некоторые люди не придают значения смерти и сами лишают себя жизни.

    — Агата Кристи · книга
14. «

    Подумаем о психо-логике человека, который из-за разрыва отношений совершает самоубийство: «Я покончу с собой, пока со мной не случилось что-то ужасное, потому что меня бросил Другой, без которого я все равно погибну».

    Подумаем о психо-логике человека, который из-за разрыва отношений совершает самоубийство: «Я покончу с собой, пока со мной не случилось что-то ужасное, потому что меня бросил Другой, без которого я все равно погибну».

    — Джеймс Холлис · книга
15. «

    В каждом когда-то жил ребёнок — он мог, словно рентген, просветить насквозь пообедавшего удава. Или увидеть живого барашка в коробке, нарисованной на бумажном листке. Но главное — он знал правду, он знал всё как есть. У него не было двойного дна. Он сам был и маленькой планетой, и космосом вокруг нее. Он был всем, самой жизнью. Но где он теперь? «Зачем этот мальчик покончил жизнь самоубийством? »

    В каждом когда-то жил ребёнок — он мог, словно рентген, просветить насквозь пообедавшего удава. Или увидеть живого барашка в коробке, нарисованной на бумажном листке. Но главное — он знал правду, он знал всё как есть. У него не было двойного дна. Он сам был и маленькой планетой, и космосом вокруг нее. Он был всем, самой жизнью. Но где он теперь? «Зачем этот мальчик покончил жизнь самоубийством? »

    — Анхель де Куатье · книга
16. «

    Детка, я пишу полотна такие, что люди выходят из окон…

    Детка, я пишу полотна такие, что люди выходят из окон…
17. «

    — Вы не собираетесь говорить, что у меня есть причины жить? — Я бы хотел, Рики. Но твоя жизнь невероятно уныла. Иронично, но твой путь только на верх. — А знаете, вы правы. Возможно худшее уже позади.

    — Вы не собираетесь говорить, что у меня есть причины жить? — Я бы хотел, Рики. Но твоя жизнь невероятно уныла. Иронично, но твой путь только на верх. — А знаете, вы правы. Возможно худшее уже позади.

    — Рики · сериал
18. «

    Самоубийство стало результатом глубоких размышлений о жизни, от которой остались одни гребаные обломки.

    Самоубийство стало результатом глубоких размышлений о жизни, от которой остались одни гребаные обломки.

    — Ник Хорнби · книга
19. «

    Кстати, индейцы из штата Дакота считают, что люди, которые убили сами себя, после смерти должны таскать за собой дерево, на котором повесились, в течение вечности. И что же, это поверье остановило волну самоубийств? Нет. Просто они стали выбирать самые маленькие деревья.

    Кстати, индейцы из штата Дакота считают, что люди, которые убили сами себя, после смерти должны таскать за собой дерево, на котором повесились, в течение вечности. И что же, это поверье остановило волну самоубийств? Нет. Просто они стали выбирать самые маленькие деревья.

    — Джеффри Дивер · книга
20. «

    ... я мог бы уничтожить себя, покончить с существованием, не предлагавшим, казалось, ничего, кроме нелепых страданий и унижения.

    ... я мог бы уничтожить себя, покончить с существованием, не предлагавшим, казалось, ничего, кроме нелепых страданий и унижения.

    — Уильям Берроуз · книга