Подборка «Жизненные цитаты на тему «свобода»» — 150 цитат

Тема «Жизненные цитаты на тему «свобода»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 150 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я всю жизнь мечтал делать что заблагорассудится, не опасаясь последствий. Даже просто пить кофе с сахаром и сливками, не опасаясь последствий, – уже великое дело.

   Я всю жизнь мечтал делать что заблагорассудится, не опасаясь последствий. Даже просто пить кофе с сахаром и сливками, не опасаясь последствий, – уже великое дело.

   — Макс Фрай · книга
2. «

   Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

   Забыть... Какое слово! В нем и ужас, и утешение, и обман! Кто бы мог жить, не забывая? Но кто способен забыть все, о чем не хочется помнить? Шлак воспоминаний, разрывающий сердце. Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   В небольшой компании никогда не чувствуешь себя свободно.

   В небольшой компании никогда не чувствуешь себя свободно.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   Вот это и есть свобода — чувствовать то, чего желает сердце, не заботясь о чужом мнении.

   Вот это и есть свобода — чувствовать то, чего желает сердце, не заботясь о чужом мнении.

   — Пауло Коэльо · книга
5. «

   Есть выражение «свободен как птица», но птицы вовсе не свободны, насколько Саффи может судить: они связаны друг с другом привычками, сезонными потребностями, биологией, природой, самим своим происхождением на свет. Не более свободны, чем другие.

   Есть выражение «свободен как птица», но птицы вовсе не свободны, насколько Саффи может судить: они связаны друг с другом привычками, сезонными потребностями, биологией, природой, самим своим происхождением на свет. Не более свободны, чем другие.

   — Кейт Мортон · книга
6. «

   Если бы кто-то захотел лишить людей их свободы выбирать, то сделать это можно, не лишая возможности выбирать, а поставив под сомнение подлинность решения.

   Если бы кто-то захотел лишить людей их свободы выбирать, то сделать это можно, не лишая возможности выбирать, а поставив под сомнение подлинность решения.

   — Адин Штейнзальц · книга
7. «

   — Сегодня есть такое понятие «новая этика» и значительная часть мира идет по этому пути. Т.е. отрицание традиционных ценностей, религии и того, что мы раньше понимали под добром и злом. Ну это тоже модель новых каких-то нравственных основ. — Вообще-то это модель безнравственных основ, но не важно. — В понимании западного общества это и есть нравственность. Свобода слова, свобода самоопределения, свобода... Очень много свободы. — Вы уверены что это свобода? — По началу так казалось. — Ну если вы запрещаете своему ребенку поменять пол и у вас отнимают ребенка, а вас сажают в тюрьму — это свобода?

   — Сегодня есть такое понятие «новая этика» и значительная часть мира идет по этому пути. Т.е. отрицание традиционных ценностей, религии и того, что мы раньше понимали под добром и злом. Ну это тоже модель новых каких-то нравственных основ. — Вообще-то это модель безнравственных основ, но не важно. — В понимании западного общества это и есть нравственность. Свобода слова, свобода самоопределения, свобода... Очень много свободы. — Вы уверены что это свобода? — По началу так казалось. — Ну если вы запрещаете своему ребенку поменять пол и у вас отнимают ребенка, а вас сажают в тюрьму — это свобода?
8. «

   Когда не боишься жить так, как хочешь, тебя мало что может расстроить или напугать. Единственная штука, которая имеет значение, – свобода. Свобода быть собой.

   Когда не боишься жить так, как хочешь, тебя мало что может расстроить или напугать. Единственная штука, которая имеет значение, – свобода. Свобода быть собой.

   — Мацуо Монро · книга
9. «

   Внутреннюю свободу — наручниками не заковать.

   Внутреннюю свободу — наручниками не заковать.
10. «

    Я свободен, когда одинок, Но не нужен и бесполезен.

    Я свободен, когда одинок, Но не нужен и бесполезен.
11. «

    Никого никогда не любила я, а тебя люблю. А ещё, я люблю волю, Лойко. А волю я люблю больше тебя.

    Никого никогда не любила я, а тебя люблю. А ещё, я люблю волю, Лойко. А волю я люблю больше тебя.

    — Рада · фильм
12. «

    — Ровно настолько, насколько позволено великими господами, — с сарказмом в голосе ответил Вайнар. — Теряется некая иллюзия свободы. Нет того чувства безграничности твоих способностей... — Именно иллюзия! — возразил Сорил. — Нет никакой свободы... Это всё выдумки. Свободный человек долго не живет. Его либо ликвидируют, либо загоняют в стойло. И качество его жизни зависит только от того, насколько дорого он продал свою так называемую свободу. Нам придумали красивые лозунги, светлые цели, а на деле — это всего лишь пшик, заблуждение... Так что, Ольд, мой тебе совет: когда настанет тот день, постарайся вытянуть как можно больше из твоего будущего работодателя. Иначе потом будет поздно...

    — Ровно настолько, насколько позволено великими господами, — с сарказмом в голосе ответил Вайнар. — Теряется некая иллюзия свободы. Нет того чувства безграничности твоих способностей... — Именно иллюзия! — возразил Сорил. — Нет никакой свободы... Это всё выдумки. Свободный человек долго не живет. Его либо ликвидируют, либо загоняют в стойло. И качество его жизни зависит только от того, насколько дорого он продал свою так называемую свободу. Нам придумали красивые лозунги, светлые цели, а на деле — это всего лишь пшик, заблуждение... Так что, Ольд, мой тебе совет: когда настанет тот день, постарайся вытянуть как можно больше из твоего будущего работодателя. Иначе потом будет поздно...

    — Алексей Осадчук · книга
13. «

    Какая же это свобода, если я всё время прячусь?

    Какая же это свобода, если я всё время прячусь?

    — Виктория Килеева · книга
14. «

    Массовая слежка не работает. Этот закон отберет у каждого россиянина деньги и свободу, не улучшив безопасность. Не стоит его подписывать.

    Массовая слежка не работает. Этот закон отберет у каждого россиянина деньги и свободу, не улучшив безопасность. Не стоит его подписывать.

    — Эдвард Сноуден
15. «

    Первая из всех свобод состоит в возможности сказать нет.

    Первая из всех свобод состоит в возможности сказать нет.

    — Паскаль Брюкнер · книга
16. «

    Мир – жестокая штука, и не всегда человек волен делать то, что хочет. Да, можно бороться за право своего выбора, принимая все риски такой борьбы!

    Мир – жестокая штука, и не всегда человек волен делать то, что хочет. Да, можно бороться за право своего выбора, принимая все риски такой борьбы!

    — Андрей Ангелов · книга
17. «

    Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой.

    Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой.

    — Виктория Килеева · книга
18. «

    Вместо единственной траектории нам задается множество, и мы, соответственно, обречены… выбирать себя. Немыслимая предпосылка! Жить — значит вечно быть осужденным на свободу, вечно решать, чем ты станешь в этом мире. И решать без устали и без передышки. Даже отдаваясь безнадежно на волю случая, мы принимаем решение — не решать.

    Вместо единственной траектории нам задается множество, и мы, соответственно, обречены… выбирать себя. Немыслимая предпосылка! Жить — значит вечно быть осужденным на свободу, вечно решать, чем ты станешь в этом мире. И решать без устали и без передышки. Даже отдаваясь безнадежно на волю случая, мы принимаем решение — не решать.

    — Хосе Ортега-и-Гассет · книга
19. «

    Единственная польза от галстука в том, что можно прийти домой и снять его и получить ощущение, будто мы свободны от чего-то, сами не зная от чего.

    Единственная польза от галстука в том, что можно прийти домой и снять его и получить ощущение, будто мы свободны от чего-то, сами не зная от чего.

    — Пауло Коэльо · книга
20. «

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    — Наоми Кляйн · книга