583 цитаты на тему «тоска» для размышлений

Собрали 583 цитаты на тему «тоска» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Печаль была не чувством, а отдельным, почти независимым от меня существом. А когда я все-таки поднимусь и уйду куда глаза глядят, она останется на этом месте — невидимая, но осязаемая и почти бессмертная, как все призраки. И редкие прохожие будут вздрагивать от беспричинной, но пронзительной тоски, случайно наступив на один из гладких серых камней мостовой...

   Печаль была не чувством, а отдельным, почти независимым от меня существом. А когда я все-таки поднимусь и уйду куда глаза глядят, она останется на этом месте — невидимая, но осязаемая и почти бессмертная, как все призраки. И редкие прохожие будут вздрагивать от беспричинной, но пронзительной тоски, случайно наступив на один из гладких серых камней мостовой...

   — Макс Фрай · книга
2. «

   Тоска, тоска... Но даже тогда я завидовала своей сестре. Ведь она не рассталась со своим любимым даже за могильной чертой. А я продолжала жить... Покинутая всеми.

   Тоска, тоска... Но даже тогда я завидовала своей сестре. Ведь она не рассталась со своим любимым даже за могильной чертой. А я продолжала жить... Покинутая всеми.

   — Мадам Ред
3. «

   Людям хочется иногда расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению.

   Людям хочется иногда расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   А тоска моя растет, непонятна и тревожна, как слеза на морде у плачущей собаки.

   А тоска моя растет, непонятна и тревожна, как слеза на морде у плачущей собаки.

   — Владимир Маяковский · книга
5. «

   ... она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам...

   ... она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам...

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
6. «

   Я смотрю на мелькающий лес, обрамляющий мягко сонливость посёлков, Проводница заботливо кружит над нами, как будто над сотами пчёлка. И столько загубленных судеб кругом, что поверили в эту игру слишком сильно, В миру их встречает теперь ежедневно всего лишь проклятый будильник.

   Я смотрю на мелькающий лес, обрамляющий мягко сонливость посёлков, Проводница заботливо кружит над нами, как будто над сотами пчёлка. И столько загубленных судеб кругом, что поверили в эту игру слишком сильно, В миру их встречает теперь ежедневно всего лишь проклятый будильник.
7. «

   В нитях моего одеяла Осталось твоё влияние, Осталось твоё дыхание И мягкий твой поцелуй.

   В нитях моего одеяла Осталось твоё влияние, Осталось твоё дыхание И мягкий твой поцелуй.
8. «

   Don't you worry about the distance I'm right there if you get lonely Give this song another listen Close your eyes Listen to my voice, it's my disguise I'm by your side.

   Don't you worry about the distance I'm right there if you get lonely Give this song another listen Close your eyes Listen to my voice, it's my disguise I'm by your side.
9. «

   — Как это лучше объяснить... Иногда на меня обрушивается такая тоска, такая беспомощность — будто разваливается вся конструкция мира: правила, устои, ориентиры — раз! — и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю, куда лечу. — Как потерявшийся спутник? — Да, пожалуй.

   — Как это лучше объяснить... Иногда на меня обрушивается такая тоска, такая беспомощность — будто разваливается вся конструкция мира: правила, устои, ориентиры — раз! — и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю, куда лечу. — Как потерявшийся спутник? — Да, пожалуй.

   — Харуки Мураками · книга
10. «

    — Я любила тебя. — Сафу... — В этом моя правда. Неважно, что ты обо мне думаешь. Я любила тебя, Сион. Если бы я не встретила тебя, я бы не узнала, что значит тосковать по кому-то. Я бы никогда не узнала, что значит любить... Я рада, что познала это. Я родилась и смогла встретить тебя. Я ни о чем не сожалею. Пальцы Сафу коснулись щеки Сиона. Он не ощутил их на коже. Он он точно почувствовал, что Сафу коснулась его. — Сион... ты тоже так думаешь, верно? Сафу через плечо Сиона бросила взгляд на Нэдзуми. — Ты чувствуешь то же самое, да? Ты рад, что смог узнать. Ты бы больше не смог жить, не зная, что значит любить и тосковать. — ... да.

    — Я любила тебя. — Сафу... — В этом моя правда. Неважно, что ты обо мне думаешь. Я любила тебя, Сион. Если бы я не встретила тебя, я бы не узнала, что значит тосковать по кому-то. Я бы никогда не узнала, что значит любить... Я рада, что познала это. Я родилась и смогла встретить тебя. Я ни о чем не сожалею. Пальцы Сафу коснулись щеки Сиона. Он не ощутил их на коже. Он он точно почувствовал, что Сафу коснулась его. — Сион... ты тоже так думаешь, верно? Сафу через плечо Сиона бросила взгляд на Нэдзуми. — Ты чувствуешь то же самое, да? Ты рад, что смог узнать. Ты бы больше не смог жить, не зная, что значит любить и тосковать. — ... да.

    — Асано Ацуко · книга
11. «

    Повернись ко мне! Я тоскую тоже Осенью глухой.

    Повернись ко мне! Я тоскую тоже Осенью глухой.

    — Мацуо Басё
12. «

    Зима — самое томительное время в году.

    Зима — самое томительное время в году.

    — Дино Буццати · книга
13. «

    Блеск искристых снегов созерцаю завороженно, серебристую даль - и не знаю, о чём тоскует беспокойное мое сердце...

    Блеск искристых снегов созерцаю завороженно, серебристую даль - и не знаю, о чём тоскует беспокойное мое сердце...

    — Сайто Мокити
14. «

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

    — Сергей Александрович Есенин
15. «

    Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.

    Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.

    — Сара Джио · книга
16. «

    Я бы свитером твоим стал. Согревал тебя каждый день. Если сердце грызет тоска, Разыщи меня И надень.

    Я бы свитером твоим стал. Согревал тебя каждый день. Если сердце грызет тоска, Разыщи меня И надень.
17. «

    И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зеленая, зеленая трава...

    И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зеленая, зеленая трава...
18. «

    У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

    У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    «Печаль меня будто связала с теми, кого я потерял, незаметной нитью. Моя тоска научилась быть незаметной. Обида осталась в одиночестве. Злость пытливо ищет объект, на который сможет себя выплеснуть»

    «Печаль меня будто связала с теми, кого я потерял, незаметной нитью. Моя тоска научилась быть незаметной. Обида осталась в одиночестве. Злость пытливо ищет объект, на который сможет себя выплеснуть»

    — Владимир Болтунов · книга
20. «

    Клубничные сырки-ки-ки-ки-ки Спасают от тоски-ки-ки-ки-ки. И если ты чувствуешь, как будто скоро сдохнешь - Клади скорей сырочек себе в рот. И он тебя избавит от забот - О чем грустил, с сырками больше ты уже не вспомнишь.

    Клубничные сырки-ки-ки-ки-ки Спасают от тоски-ки-ки-ки-ки. И если ты чувствуешь, как будто скоро сдохнешь - Клади скорей сырочек себе в рот. И он тебя избавит от забот - О чем грустил, с сырками больше ты уже не вспомнишь.