64 цитаты «тревога»: от классиков до современников

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 64 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ничто так не успокаивает тревогу, как небольшая ностальгия.

   Ничто так не успокаивает тревогу, как небольшая ностальгия.

   — Морфеус · фильм
2. «

   Тревога — это часть жизни.

   Тревога — это часть жизни.

   — Плезанция · игра
3. «

   Всякая вина есть состояние потерянности в прошлом; всякая тревога есть состояние потерянности в будущем.

   Всякая вина есть состояние потерянности в прошлом; всякая тревога есть состояние потерянности в будущем.

   — Кен Уилбер · книга
4. «

   Никогда еще он не испытывал такой тревоги. Это был не страх, а именно тревога. Сейчас он мог абсолютно точно отличить эти чувства одно от другого. Страх непродолжителен и интенсивен. Как оргазм. Тревога другая. Она охватывает постепенно. И длится.

   Никогда еще он не испытывал такой тревоги. Это был не страх, а именно тревога. Сейчас он мог абсолютно точно отличить эти чувства одно от другого. Страх непродолжителен и интенсивен. Как оргазм. Тревога другая. Она охватывает постепенно. И длится.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

   — Всеволод Рождественский
6. «

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   Если идти всё время по пути страданий, наступит момент, когда они больше уже не будут тревожить.

   — Нацумэ Сосэки · книга
7. «

   Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

   Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

   — Ольга Берггольц
8. «

   Женская интуиция – действительно очень странная штука. Порой она способна предвидеть события. А порой и моделировать. Если бы Вероника не была очень тревожной, заболела бы Айя, находясь в гостях у своего папы? Был бы Давид таким безответственным? Это открытый вопрос. Нельзя игнорировать свою интуицию. Но всегда важно помнить, что наши опасения могут материализоваться. Поэтому каждую тревогу нужно разложить по полочкам и честно ответить себе, что же это – действительно обоснованное опасение или излишний и непродуктивный страх. Если мы будем честны с собой, наши дети будут здоровее и счастливее.

   Женская интуиция – действительно очень странная штука. Порой она способна предвидеть события. А порой и моделировать. Если бы Вероника не была очень тревожной, заболела бы Айя, находясь в гостях у своего папы? Был бы Давид таким безответственным? Это открытый вопрос. Нельзя игнорировать свою интуицию. Но всегда важно помнить, что наши опасения могут материализоваться. Поэтому каждую тревогу нужно разложить по полочкам и честно ответить себе, что же это – действительно обоснованное опасение или излишний и непродуктивный страх. Если мы будем честны с собой, наши дети будут здоровее и счастливее.
9. «

   Лекарством от любых сложностей, от любых тревог может стать тишина ночи.

   Лекарством от любых сложностей, от любых тревог может стать тишина ночи.

   — Том Хэнкс · книга
10. «

    Искра — это бред. Мужчины придумали эту искру, чтоб не звонить вам, держать вас в недоумении, чтоб потом убедить вас, что ваши тревоги и страх и есть та самая искра! И вы на это ведётесь, верите, и вам это нравится. Нравится, потому что вы без ума от переживаний — они вам необходимы.

    Искра — это бред. Мужчины придумали эту искру, чтоб не звонить вам, держать вас в недоумении, чтоб потом убедить вас, что ваши тревоги и страх и есть та самая искра! И вы на это ведётесь, верите, и вам это нравится. Нравится, потому что вы без ума от переживаний — они вам необходимы.

    — Алекс (Джастин Лонг) · фильм
11. «

    Тревоги дня не облегчает ночь, А ночь, как день, томит меня тоскою.

    Тревоги дня не облегчает ночь, А ночь, как день, томит меня тоскою.

    — Уильям Шекспир
12. «

    Сложить свои тревоги к ногам кого-то более могущественного, доверить свою судьбу — это было бы для него огромным облегчением. Но он чувствовал, что неправильно, недостойно перекладывать ответственность на кого-то другого, пусть даже и на некое божество.

    Сложить свои тревоги к ногам кого-то более могущественного, доверить свою судьбу — это было бы для него огромным облегчением. Но он чувствовал, что неправильно, недостойно перекладывать ответственность на кого-то другого, пусть даже и на некое божество.

    — Кристофер Паолини · книга
13. «

    В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.

    В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.

    — Александра Маринина · книга
14. «

    Тревога существует там, где есть возможность творить – творить самого себя, стремясь стать собой, а также быть творцом в бесчисленных повседневных делах (это две фазы одного и того же процесса). Если бы не было возможностей, не было бы и тревоги.

    Тревога существует там, где есть возможность творить – творить самого себя, стремясь стать собой, а также быть творцом в бесчисленных повседневных делах (это две фазы одного и того же процесса). Если бы не было возможностей, не было бы и тревоги.

    — Ролло Мэй
15. «

    Боль проходит понемногу, Не навек она дана. Есть конец мятежным стонам. Злую муку и тревогу Побеждает тишина.

    Боль проходит понемногу, Не навек она дана. Есть конец мятежным стонам. Злую муку и тревогу Побеждает тишина.

    — Александр Александрович Блок
16. «

    Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

    Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    — Анна Андреевна Ахматова
18. «

    Барин! Никита! Батюшка! Никита! Где шатаетесь? Разбойников полна Москва, а вы бродите в одиночестве!

    Барин! Никита! Батюшка! Никита! Где шатаетесь? Разбойников полна Москва, а вы бродите в одиночестве!

    — Гаврила (камердинер князя Оленева) · фильм
19. «

    Без сомнения, проблема тревоги является узловой точкой многих важнейших вопросов; разрешение загадки тревоги прольет поток света на всю психическую жизнь человека.

    Без сомнения, проблема тревоги является узловой точкой многих важнейших вопросов; разрешение загадки тревоги прольет поток света на всю психическую жизнь человека.

    — Зигмунд Фрейд
20. «

    А ритмы, а рифмы неведомо откуда Мне под руку лезут, и нету отбоя. Звенит в голове от шмелиного гуда. Как спьяну могу говорить про любое. О чем же? О жизни, что длилась напрасно? Не надо. Об этом уже надоело. Уже надоело? Ну вот и прекрасно, Я тоже о ней говорить не хотела. И все же, и все-таки длится дорога, О нет, не дорога — глухая тревога, Смятенье, прислушиванье, озиранье, О чем-то пытаешься вспомнить заране, Терзается память и все же не может Прорваться куда-то, покуда не дожит Мой день...

    А ритмы, а рифмы неведомо откуда Мне под руку лезут, и нету отбоя. Звенит в голове от шмелиного гуда. Как спьяну могу говорить про любое. О чем же? О жизни, что длилась напрасно? Не надо. Об этом уже надоело. Уже надоело? Ну вот и прекрасно, Я тоже о ней говорить не хотела. И все же, и все-таки длится дорога, О нет, не дорога — глухая тревога, Смятенье, прислушиванье, озиранье, О чем-то пытаешься вспомнить заране, Терзается память и все же не может Прорваться куда-то, покуда не дожит Мой день...

    — Мария Сергеевна Петровых