18 цитат: всё о «трусость со смыслом»

18 цитат про «трусость со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Боязнь – спазмы страха, трусость – хронический страх.

   Боязнь – спазмы страха, трусость – хронический страх.

   — Олег Сергеевич Кривченко · книга
2. «

   Быть смелым и бесстрашным похвально, но иной раз, сын мой, лучше быть трусом. Ведь как часто мы, стоя во дворе труса, показываем на развалины усадьбы, где некогда жил храбрец. Мужчина, который никогда и ничему не покоряется, вскорости покорно ложится на погребальную циновку.

   Быть смелым и бесстрашным похвально, но иной раз, сын мой, лучше быть трусом. Ведь как часто мы, стоя во дворе труса, показываем на развалины усадьбы, где некогда жил храбрец. Мужчина, который никогда и ничему не покоряется, вскорости покорно ложится на погребальную циновку.

   — Чинуа Ачебе · книга
3. «

   Доброго человека не заставишь быть плохим. Страх наказания и нравственные чувства — разные вещи. Страх — это область физиологии, а трусость — область нравственности.

   Доброго человека не заставишь быть плохим. Страх наказания и нравственные чувства — разные вещи. Страх — это область физиологии, а трусость — область нравственности.

   — Владимир Дудинцев · книга
4. «

   Ну что ты меня пугаешь? Сам вон как напуган...

   Ну что ты меня пугаешь? Сам вон как напуган...

   — Саша (партизан-разведчик) · фильм
5. «

   Tрусость — мать жестокости.

   Tрусость — мать жестокости.

   — Мишель де Монтень
6. «

   — Многое, многое может быть… — А чего не может быть? — Скуки и вранья. Трусости и подлости. Их может и не быть вовсе.

   — Многое, многое может быть… — А чего не может быть? — Скуки и вранья. Трусости и подлости. Их может и не быть вовсе.

   — Лисёнок · мультфильм
7. «

   Важно, однако, осознать, что и тот, от кого не осталось даже имени, и тот, кто прославился в веках, пали, испытав одинаковую боль, когда их головы были отрублены врагом. Взвесьте это как следует. Если смерть неминуема, задачей руководителя должно быть умереть, совершая деяние великой доблести, способное поразить как товарищей, так и врагов. Тогда о его гибели будет сожалеть высший руководитель, и после него останется громкое имя для будущих поколений. Сколь отличается это от участи труса, который в сражении последний, а в бегстве первый. Во время нападения на крепость он заслоняется товарищами, как щитом, от врага. Сраженный, он падает и принимает собачью смерть, и по его телу шагают товарищи. Это величайший позор для руководителя, и забывать о подобном никогда не стоит.

   Важно, однако, осознать, что и тот, от кого не осталось даже имени, и тот, кто прославился в веках, пали, испытав одинаковую боль, когда их головы были отрублены врагом. Взвесьте это как следует. Если смерть неминуема, задачей руководителя должно быть умереть, совершая деяние великой доблести, способное поразить как товарищей, так и врагов. Тогда о его гибели будет сожалеть высший руководитель, и после него останется громкое имя для будущих поколений. Сколь отличается это от участи труса, который в сражении последний, а в бегстве первый. Во время нападения на крепость он заслоняется товарищами, как щитом, от врага. Сраженный, он падает и принимает собачью смерть, и по его телу шагают товарищи. Это величайший позор для руководителя, и забывать о подобном никогда не стоит.

   — Дон Шминке · книга
8. «

   Тот, кому нужны стимулы для совершения благородного поступка, никогда не сможет совершить его.

   Тот, кому нужны стимулы для совершения благородного поступка, никогда не сможет совершить его.

   — Джебран Халиль Джебран
9. «

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   — Гилберт Кит Честертон · книга
10. «

    Волк тоже залезает в овчарню и выбирает, какую овцу утащить, а остальные стоят смирно, ждут и даже не блеют. Воистину всякий человек сам решает, кто он в жизни: овца, волк или человек.

    Волк тоже залезает в овчарню и выбирает, какую овцу утащить, а остальные стоят смирно, ждут и даже не блеют. Воистину всякий человек сам решает, кто он в жизни: овца, волк или человек.

    — Борис Акунин · книга
11. «

    Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

    Кто однажды не переборол в себе трусости, будет умирать от страха до конца своих дней.

    — Анджей Сапковский · книга
12. «

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    ... трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. <…> Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

    — Михаил Булгаков · книга
13. «

    Лишь трусы отчаиваются.

    Лишь трусы отчаиваются.
14. «

    Трусость — страшный порок, Серёжа.

    Трусость — страшный порок, Серёжа.

    — Андрей Круз · книга
15. «

    Вот что такое трусость — избыток воображения.

    Вот что такое трусость — избыток воображения.

    — Иэн Макьюэн · книга
16. «

    Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок – это число; храбрость и трусость – это мощь; сила и слабость – это форма.

    Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок – это число; храбрость и трусость – это мощь; сила и слабость – это форма.

    — Сунь-Цзы · книга
17. «

    Храбрость — не безрассудство, а трусость — не осторожность. Если вечно трусить — ничего не защитишь.

    Храбрость — не безрассудство, а трусость — не осторожность. Если вечно трусить — ничего не защитишь.

    — Наофуми Иватани · аниме
18. «

    Европа, на мой взгляд, умирает, и называет трусость — толерантностью, бессилие — мультикультурализмом, и за это расплачивается, и отголоски этого будем мы хлебать... Но у нас просто другого пути нет! Другой путь — это вот взять, и всё, что было создано до сегодняшнего дня, включая Федора Михайловича Достоевского, Льва Николаевича Толстого и так далее — зачеркнуть, и впитать в себя абсолютно чужое, страшное, механическое, никогда не совмещающееся с Богом в человеке.

    Европа, на мой взгляд, умирает, и называет трусость — толерантностью, бессилие — мультикультурализмом, и за это расплачивается, и отголоски этого будем мы хлебать... Но у нас просто другого пути нет! Другой путь — это вот взять, и всё, что было создано до сегодняшнего дня, включая Федора Михайловича Достоевского, Льва Николаевича Толстого и так далее — зачеркнуть, и впитать в себя абсолютно чужое, страшное, механическое, никогда не совмещающееся с Богом в человеке.

    — Никита Михалков