23 лучших мыслей на тему «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»»

23 цитаты про «Жизненные цитаты на тему «тюрьма»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что ее двери когда-нибудь откроются.

   Тюрьма выгодно отличается от могилы тем, что ее двери когда-нибудь откроются.

   — Аль Капоне
2. «

   Рай показался бы ей тюрьмой. Здесь слишком тепло, слишком спокойно.

   Рай показался бы ей тюрьмой. Здесь слишком тепло, слишком спокойно.

   — Мистер Уокер · игра
3. «

   Но узники злодеев - Злопамятный народ: Тиранам не кричат, что обожают. Для мщенья выгрызаются Из скалистых пород, Словами и кинжалами их жалят.

   Но узники злодеев - Злопамятный народ: Тиранам не кричат, что обожают. Для мщенья выгрызаются Из скалистых пород, Словами и кинжалами их жалят.
4. «

   Наша исправительная система только называется исправительной. А на самом деле она никого — я убежден — НИКОГО не исправила.

   Наша исправительная система только называется исправительной. А на самом деле она никого — я убежден — НИКОГО не исправила.

   — Стас Карпов · сериал
5. «

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

   — Захар Прилепин · книга
6. «

   Тюрьма не исправила ни одного человека. Нет таких, кто из тюрьмы вышел и говорит: я теперь замечательный.

   Тюрьма не исправила ни одного человека. Нет таких, кто из тюрьмы вышел и говорит: я теперь замечательный.

   — Елизавета Петровна Глинка
7. «

   Лучше в тюрьму, чем убивать людей.

   Лучше в тюрьму, чем убивать людей.

   — Тео (брат-близнец Изабель) · фильм
8. «

   Ни от чего не легчало. Ни с кем не складывался разговор. Никто ни на один вопрос Илье не мог ответить. Сожаления не было. Страха не было. Удовлетворения не было. Снаружи был вакуум, и внутри был вакуум тоже. Безвоздушное бездушное. Домой ехал, только потому что надо было ехать куда-то. Приехать и лечь спать. Проспаться и вскрыть себе вены. Ничего в этом сложного не было, на зоне научили. Ничего в жизни сложного не было: и умирать легко, и убивать — запросто. Но ни от одного легче не станет, ни от другого.

   Ни от чего не легчало. Ни с кем не складывался разговор. Никто ни на один вопрос Илье не мог ответить. Сожаления не было. Страха не было. Удовлетворения не было. Снаружи был вакуум, и внутри был вакуум тоже. Безвоздушное бездушное. Домой ехал, только потому что надо было ехать куда-то. Приехать и лечь спать. Проспаться и вскрыть себе вены. Ничего в этом сложного не было, на зоне научили. Ничего в жизни сложного не было: и умирать легко, и убивать — запросто. Но ни от одного легче не станет, ни от другого.

   — Дмитрий Глуховский · книга
9. «

   В жизни надо быть готовым и к мукам тюремного заключения, ведь иные времена и добрые порой разделяют участь злых.

   В жизни надо быть готовым и к мукам тюремного заключения, ведь иные времена и добрые порой разделяют участь злых.

   — Шарль Луи де Монтескьё
10. «

    Говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекаются. А ещё от болезни.

    Говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекаются. А ещё от болезни.

    — Наталия Сухинина · книга
11. «

    Рольф не вынесет ее процесса в Лондоне, не сможет пережить, если она окажется в тюрьме. В реальность тюрьмы в России можно было не верить, Россия далеко. А английскую тюрьму ему придется как-то встраивать в собственную жизнь. Это уже не «вальенки, вальенки...» — чужие слова чужой зазубренной песни.

    Рольф не вынесет ее процесса в Лондоне, не сможет пережить, если она окажется в тюрьме. В реальность тюрьмы в России можно было не верить, Россия далеко. А английскую тюрьму ему придется как-то встраивать в собственную жизнь. Это уже не «вальенки, вальенки...» — чужие слова чужой зазубренной песни.

    — Елена Котова · книга
12. «

    За колючей проволокой — всегда небо в клетку и солнца полное затмение.

    За колючей проволокой — всегда небо в клетку и солнца полное затмение.
13. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга
14. «

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    Страдание — это непрерывное, никогда не кончающееся мгновение. Его невозможно разделить на дни, на месяцы, на времена года. Мы можем лишь подмечать различные его нюансы и устанавливать, в какой последовательности они повторяются. У нас здесь само время остановилось в своём поступательном движении вперёд. Вместо этого оно идёт по кругу вращаясь вокруг единого центра боли. Над нами господствует парализующая неподвижность жизни, в неизменном распорядке в котором каждой мелочи отведено своё место, — мы едим, пьем, выходим на прогулку, ложимся и молимся (или, по крайней мере становимся на колени для молитвы) в соответствии с кем-то установленными правилами и железными предписаниями.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    О патриотизме и вере — громче всех кричат те, по ком давно уже горько плачет тюрьма!

    О патриотизме и вере — громче всех кричат те, по ком давно уже горько плачет тюрьма!
16. «

    Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

    Тюрьма – это рубеж. Одних она ломает, делает озлобленными, непригодными для нормальной жизни, других – закаляет.

    — Дарья Донцова · книга
17. «

    Есть множество богатых людей, которые живут в своих тюрьмах, пойманные в западню собственной жадностью, отгородившись от мира.

    Есть множество богатых людей, которые живут в своих тюрьмах, пойманные в западню собственной жадностью, отгородившись от мира.

    — Карин Слотер · книга
18. «

    Для одних свобода — тюрьма, для других тюрьма — свобода и дом родной.

    Для одних свобода — тюрьма, для других тюрьма — свобода и дом родной.
19. «

    На разговоры о прошлом наложен строжайший запрет, да и в разговорах этих нет ни малейшей надобности. Если ты сидишь в тюрьме, ты и так находишься в плену у собственного прошлого.

    На разговоры о прошлом наложен строжайший запрет, да и в разговорах этих нет ни малейшей надобности. Если ты сидишь в тюрьме, ты и так находишься в плену у собственного прошлого.

    — Элиф Шафак · книга
20. «

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

    — Андерс Беринг Брейвик