228 цитат «тюрьма» для статуса

Собрали 228 цитат на тему «тюрьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — А ты зачем бежал? — Все пабижали — и я пабижал...

   — А ты зачем бежал? — Все пабижали — и я пабижал...

   — Евгений Иванович Трошкин · фильм
2. «

   Неделя в тюрьме — это много. На воле — мало.

   Неделя в тюрьме — это много. На воле — мало.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   — Альбер Камю · книга
4. «

   Один из многих уроков, которых преподает нам тюрьма, заключается в той простой истине, что порядок вещей таков, каков он есть и всё, чему суждено свершиться, свершается.

   Один из многих уроков, которых преподает нам тюрьма, заключается в той простой истине, что порядок вещей таков, каков он есть и всё, чему суждено свершиться, свершается.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   По-моему, смертная казнь нравственнее и гуманнее заключения. Казнь убивает сразу, а пожизненное заключение медленно. Какой же палач человечнее? Тот ли, который убивает вас в несколько минут, или тот, который вытягивает из вас жизнь в продолжении многих лет?

   По-моему, смертная казнь нравственнее и гуманнее заключения. Казнь убивает сразу, а пожизненное заключение медленно. Какой же палач человечнее? Тот ли, который убивает вас в несколько минут, или тот, который вытягивает из вас жизнь в продолжении многих лет?

   — Антон Павлович Чехов · книга
6. «

   Трудней всего сбежать из тюрьмы, в которой нет замков.

   Трудней всего сбежать из тюрьмы, в которой нет замков.
7. «

   — Чиполлино, луковка моя. — Тебя засадили вместе с ворами и бандитами, как такое может быть? — Да что ты, что ты сынок, да в тюрьме-то ведь полным-полно честных людей и, вообще, хороших-то людей вокруг больше! — Что же они сделали? — Ровно ничего, сынок, вот за это их и посадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру. Тюрьма построена для тех, кто ворует и убивает, а у принца всё наоборот: воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные люди. — Значит попасть в тюрьму — это большая честь? — Выходит, что так. — Я тоже хочу быть хорошим луком, но в тюрьму попадать не хочу.

   — Чиполлино, луковка моя. — Тебя засадили вместе с ворами и бандитами, как такое может быть? — Да что ты, что ты сынок, да в тюрьме-то ведь полным-полно честных людей и, вообще, хороших-то людей вокруг больше! — Что же они сделали? — Ровно ничего, сынок, вот за это их и посадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру. Тюрьма построена для тех, кто ворует и убивает, а у принца всё наоборот: воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные люди. — Значит попасть в тюрьму — это большая честь? — Выходит, что так. — Я тоже хочу быть хорошим луком, но в тюрьму попадать не хочу.

   — Чиполлоне · фильм
8. «

   — Вот Юрош Петрович, завтра утром он освобождается, а попал он к нам три года назад с пятьюстами обвинений. — 550, господин начальник. — Не важно, сынок. — Важно. — И как ты заживёшь? Чем будешь зарабатывать на свободе? — Буду стричь волосы. — Браво, сынок! Молодец! — А ты, Тибо, чем будешь заниматься после колонии? — Снова буду воровать, господин начальник. — Он у нас недавно, пока не научился врать!

   — Вот Юрош Петрович, завтра утром он освобождается, а попал он к нам три года назад с пятьюстами обвинений. — 550, господин начальник. — Не важно, сынок. — Важно. — И как ты заживёшь? Чем будешь зарабатывать на свободе? — Буду стричь волосы. — Браво, сынок! Молодец! — А ты, Тибо, чем будешь заниматься после колонии? — Снова буду воровать, господин начальник. — Он у нас недавно, пока не научился врать!

   — директор колонии · фильм
9. «

   Засунули меня в камеру с дилерами, проститутками и мелкой шпаной. Можно подумать, что это отличается от моего круга общения.

   Засунули меня в камеру с дилерами, проститутками и мелкой шпаной. Можно подумать, что это отличается от моего круга общения.

   — Фредерик Бегбедер
10. «

    Нет тюрьмы хуже, чем строим мы из собственных страхов и покаяний.

    Нет тюрьмы хуже, чем строим мы из собственных страхов и покаяний.

    — Джон Хилл · сериал
11. «

    У женщины не взяли передачу. Зарыв лицо в истерзанный платок, Она стоит и на морозе плачет. И треплет сильный ветер тот платок. Здесь холодно, придушенно и странно. Диапазон от «Отче Наш» до «…твою мать!». И слышит холодеющая Анна: «Вы – сможете всё это описать?» А женщина стоит, и на морозе Застыли слёзы струйками тепла. Уж и во сне никто её не спросит: «Ну, расскажи – что в мире? Где была?» Она стоит и приглушённо плачет, И кто-то начинает голосить… У женщины не взяли передачу, Что значит: больше незачем носить...

    У женщины не взяли передачу. Зарыв лицо в истерзанный платок, Она стоит и на морозе плачет. И треплет сильный ветер тот платок. Здесь холодно, придушенно и странно. Диапазон от «Отче Наш» до «…твою мать!». И слышит холодеющая Анна: «Вы – сможете всё это описать?» А женщина стоит, и на морозе Застыли слёзы струйками тепла. Уж и во сне никто её не спросит: «Ну, расскажи – что в мире? Где была?» Она стоит и приглушённо плачет, И кто-то начинает голосить… У женщины не взяли передачу, Что значит: больше незачем носить...
12. «

    Этот адвокат вращался в мире, где царит зло, и о детях знал главным образом то, что их родится на свет великое множество и все они обречены на гибель. Вообразите, что он нередко видел, как детей самым серьезным образом судили в уголовном суде, где их приходилось брать на руки, чтобы показать присяжным; вообразите, что ему было известно сколько угодно случаев, когда их бросали в тюрьму, секли, ссылали на каторгу, изгоняли из общества, — всячески готовили из них висельников, а дав им вырасти — вешали. Вообразите, что чуть ли не на всех детей, какие попадались ему на глаза в его практике, он имел полное основание смотреть как на мальков, имеющих превратиться в рыбу, которая в конце концов попадет ему в сети, — что их будут обвинять, защищать, бросать на произвол судьбы, отнимать у родителей, подвергать всяческому унижению и надругательству.

    Этот адвокат вращался в мире, где царит зло, и о детях знал главным образом то, что их родится на свет великое множество и все они обречены на гибель. Вообразите, что он нередко видел, как детей самым серьезным образом судили в уголовном суде, где их приходилось брать на руки, чтобы показать присяжным; вообразите, что ему было известно сколько угодно случаев, когда их бросали в тюрьму, секли, ссылали на каторгу, изгоняли из общества, — всячески готовили из них висельников, а дав им вырасти — вешали. Вообразите, что чуть ли не на всех детей, какие попадались ему на глаза в его практике, он имел полное основание смотреть как на мальков, имеющих превратиться в рыбу, которая в конце концов попадет ему в сети, — что их будут обвинять, защищать, бросать на произвол судьбы, отнимать у родителей, подвергать всяческому унижению и надругательству.

    — Чарльз Диккенс · книга
13. «

    А знаете, чего на зоне больше всего? Здесь больше всего вранья и надежды. У кого ни спроси, получили срок случайно или по чьей-то ошибке. А может человеку страшно признаться, что он принес в мир зло? Конечно, легче винить, чем каяться. Что же с нами случилось-то? Родились как все, с чистой совестью, учились что нельзя обижать, что нужно любить, жалеть, прощать... Потом что-то путается, сбивается, уже ничего не остаётся кроме подлого одинокого «Я». А может все преступления совершаются от одиночества и тоски? Когда никто тебя не любит, когда ты никому не дорог. Тогда всё можно?

    А знаете, чего на зоне больше всего? Здесь больше всего вранья и надежды. У кого ни спроси, получили срок случайно или по чьей-то ошибке. А может человеку страшно признаться, что он принес в мир зло? Конечно, легче винить, чем каяться. Что же с нами случилось-то? Родились как все, с чистой совестью, учились что нельзя обижать, что нужно любить, жалеть, прощать... Потом что-то путается, сбивается, уже ничего не остаётся кроме подлого одинокого «Я». А может все преступления совершаются от одиночества и тоски? Когда никто тебя не любит, когда ты никому не дорог. Тогда всё можно?

    — Лена Ярцева · фильм
14. «

    — Да, это я. — Я офицер Райан. Вы не могли бы пройти со мной в участок?

    — Да, это я. — Я офицер Райан. Вы не могли бы пройти со мной в участок?

    — Сесилия Ахерн · книга
15. «

    – Я думал, в тюрьме из тебя выбьют стихотворное дерьмо. – Стихотворное дерьмо – единственное, что держало меня на плаву.

    – Я думал, в тюрьме из тебя выбьют стихотворное дерьмо. – Стихотворное дерьмо – единственное, что держало меня на плаву.

    — М. Л. Рио · книга
16. «

    А в тюрьме и вовсе не с кем будет пообщаться: там у всех депрессия и хроническая усталость от рытья подкопов.

    А в тюрьме и вовсе не с кем будет пообщаться: там у всех депрессия и хроническая усталость от рытья подкопов.

    — Моррис Глейцман · книга
17. «

    Мы оба изгнаны людьми И брошены в тюрьму, До нас обоих дела нет И богу самому, Поймал нас всех в ловушку грех, Не выйти никому.

    Мы оба изгнаны людьми И брошены в тюрьму, До нас обоих дела нет И богу самому, Поймал нас всех в ловушку грех, Не выйти никому.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    — Морис Дрюон · книга
19. «

    — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

    — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

    — Край · игра
20. «

    — Что делать с малышом? — Эвакуируют всех, кроме заключенных. Он в любом случае потеряет отца. Оставить его здесь, значит оставить немцам.

    — Что делать с малышом? — Эвакуируют всех, кроме заключенных. Он в любом случае потеряет отца. Оставить его здесь, значит оставить немцам.

    — Сюзанна (молодая учительница) · фильм