100 лучших мыслей на тему «тюрьма»

Собрали 100 цитат на тему «тюрьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Городская тюрьма пристроена прямо к местной ратуше, что очень упрощает смену администрации.

   Городская тюрьма пристроена прямо к местной ратуше, что очень упрощает смену администрации.
2. «

   Иногда оковы лучше свободы.

   Иногда оковы лучше свободы.

   — Франц Кафка · книга
3. «

   «Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи. Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами. Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений. По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия. По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью. Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба. То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.) Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более. Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь. Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации. По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения. Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов. Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

   «Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи. Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами. Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений. По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия. По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью. Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба. То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.) Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более. Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь. Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации. По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир. Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения. Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов. Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.

   — Сергей Довлатов · книга
4. «

   Камера предварительного заключения — это такое место во Франции, где на минимум квадратных метров приходится максимум боли.

   Камера предварительного заключения — это такое место во Франции, где на минимум квадратных метров приходится максимум боли.

   — Фредерик Бегбедер · книга
5. «

   Полстраны сидит, полстраны стережет, А я бы хотел стать птицею вольною. Может быть, и тебя уже ждет статья, А кого-то ждет жизнь свободная...

   Полстраны сидит, полстраны стережет, А я бы хотел стать птицею вольною. Может быть, и тебя уже ждет статья, А кого-то ждет жизнь свободная...
6. «

   Тюрьма остается тюрьмой, даже если она очень просторна, и у нее нет стен и решеток.

   Тюрьма остается тюрьмой, даже если она очень просторна, и у нее нет стен и решеток.

   — Рафаэль Сабатини · книга
7. «

   — Ты не представляешь, каково там! Это гнетущая тьма, эти мучительные часы тянущиеся будто годы... Тюрьма — это ад! — Ты пробыл там четыре часа. — Ну хватит об этом...

   — Ты не представляешь, каково там! Это гнетущая тьма, эти мучительные часы тянущиеся будто годы... Тюрьма — это ад! — Ты пробыл там четыре часа. — Ну хватит об этом...

   — Шпион по соседству (The Spy Next Door) · фильм
8. «

   — Меня встретят в Азкабане, как героя! — Может быть... но лично я не считаю тебя героем.

   — Меня встретят в Азкабане, как героя! — Может быть... но лично я не считаю тебя героем.

   — Барти Крауч-младший · фильм
9. «

   Толстая решётка тюрьмы окажется ничем, если вы будете стараться раз за разом её спилить.

   Толстая решётка тюрьмы окажется ничем, если вы будете стараться раз за разом её спилить.

   — Обанай Игуро
10. «

    В политической тюрьме врач к живым не приходит.

    В политической тюрьме врач к живым не приходит.

    — аббат Фариа · фильм
11. «

    — Зачем тебе столько сигарет? Ты же не куришь! — Шутишь?! Это здешняя валюта!

    — Зачем тебе столько сигарет? Ты же не куришь! — Шутишь?! Это здешняя валюта!

    — Дин Винчестер · сериал
12. «

    Конечно, тюрьма консервирует лучшие качества, с которыми человек вошел в тюрьму, но эта же тюрьма усугубляет все пороки, с которыми порочный человек вступает в тюрьму...

    Конечно, тюрьма консервирует лучшие качества, с которыми человек вошел в тюрьму, но эта же тюрьма усугубляет все пороки, с которыми порочный человек вступает в тюрьму...

    — Валентин Пикуль · книга
13. «

    Любое место, которое ты не покидаешь, — тюрьма.

    Любое место, которое ты не покидаешь, — тюрьма.

    — Профессор Питер Хоберг · фильм
14. «

    Мы здесь все невиновны, ты разве не знаешь?

    Мы здесь все невиновны, ты разве не знаешь?

    — Эллис Бойд «Рэд» Реддинг · фильм
15. «

    Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьем в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.

    Ух, и смешно же получилось! Ведь в тюрьму-то меня засадили за убийство, а выпустили с ружьем в руках и освободили подчистую только, чтобы я людей убивал.

    — Маргарет Митчелл · книга
16. «

    Знаешь, что коп боится больше всего? Больше чем пули, больше всего в жизни. Тюрьмы. Попасть туда, где сидят посаженные тобой же. Если этим пригрозить копу, он станет опасен.

    Знаешь, что коп боится больше всего? Больше чем пули, больше всего в жизни. Тюрьмы. Попасть туда, где сидят посаженные тобой же. Если этим пригрозить копу, он станет опасен.

    — Майк Эрмантраут · сериал
17. «

    Если меня посадят в тюрьму, по крайней мере не надо будет раздавать автографы.

    Если меня посадят в тюрьму, по крайней мере не надо будет раздавать автографы.

    — Курт Кобейн
18. «

    — А сегодня мы им фокус покажем. Поможешь? — Ты уже такой фокус показал, 156-я «Жестокое обращение с детьми» до трёх лет еще плюс к побегу.

    — А сегодня мы им фокус покажем. Поможешь? — Ты уже такой фокус показал, 156-я «Жестокое обращение с детьми» до трёх лет еще плюс к побегу.

    — Виктор Сумароков · фильм
19. «

    Любой ценой я должен сохранить в своем сердце Любовь. Если я пойду в тюрьму без Любви, что станется с моей Душой?

    Любой ценой я должен сохранить в своем сердце Любовь. Если я пойду в тюрьму без Любви, что станется с моей Душой?

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    Здравия вам желаю, православные. И вам граждане мусульмане. И вам, граждане жиды. Зовут меня Антипка Глымов. Кликуха — «Кулак». Я — вор!

    Здравия вам желаю, православные. И вам граждане мусульмане. И вам, граждане жиды. Зовут меня Антипка Глымов. Кликуха — «Кулак». Я — вор!

    — Антип Петрович Глымов («Кулак») · сериал