Подборка «убийцы» — 246 цитат

Тема «убийцы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 246 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Нельзя отворачиваться от смерти, нельзя забывать тех, кого мы убили. Ведь они никогда не забудут нас, своих убийц.

   Нельзя отворачиваться от смерти, нельзя забывать тех, кого мы убили. Ведь они никогда не забудут нас, своих убийц.

   — Риза Хоукай · аниме
2. «

   Убийцы частенько выглядят дружелюбно.

   Убийцы частенько выглядят дружелюбно.
3. «

   Если бы каждый мог читать чужие мысли, было бы больше убийц.

   Если бы каждый мог читать чужие мысли, было бы больше убийц.

   — Джордж Карлин
4. «

   Я — погибель всего, вестник смерти, собиратель душ... Можно просто «Рааст».

   Я — погибель всего, вестник смерти, собиратель душ... Можно просто «Рааст».

   — Рааст (Rhaast) · игра
5. «

   — Этот парень прирождённый политик. — Он убил 44 человека и более сотни покалечил. — Правда? — Точно. — Он может быть мэром.

   — Этот парень прирождённый политик. — Он убил 44 человека и более сотни покалечил. — Правда? — Точно. — Он может быть мэром.

   — Амстердам Валлон · фильм
6. «

   Человек — дурное животное, потому что он убивает не только себе подобных, но и любых других, любых животных, он делает это со сладострастием.

   Человек — дурное животное, потому что он убивает не только себе подобных, но и любых других, любых животных, он делает это со сладострастием.

   — Брайон Гайсин · книга
7. «

   Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

   Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

   — Колин Уилсон · книга
8. «

   — Бросай! — Что, зуб? [Пэм нашла зуб Роя со встроенным маячком] — Нет, не зуб. — Или ты его, или я тебя. — Это, сделанный на заказ, Вальтер PPK ручной работы. Я купила его на аукционе почти за полмиллиона. — Ты купила ствол за полмиллиона? — Мой личный оружейник снабдил его винтажным глушителем SpielWaffen SD-22, которых осталось всего шесть в мире. Это стоило ещё четверть миллиона. — 750 тысяч баксов? — Считать умеешь. — Пэм, а чего он тебе так дался, этот ствол? — Пэм? — Я фик знаешь, как тебя звать — будешь Пэм. — Мы встречались? — Много много раз. В прошлом. Дай глянуть... Тихо. Держи за спусковую скобу. — Обращайся с ним, как с фарфоровым... Будь добр. — Нежнее некуда. Чё за АГ? — Адольф. Гитлер. — Ась? — Это личный подарок от Карла Вальтера, Гитлер хранил его в столе в Мюнхене. — Ты, оказывается, мочила меня из личного пистолета Гитлера? — Его украл американский военный в 1945-ом. — По тебе психушка плачет. — А если о новейшей истории... Он мне весьма дорого обошёлся. — Я думал, шизе конец. Оказалось — нет. Кто тебя послал? — Так я и сказала. — Ну и скажи. — Да ни в жизнь! А теперь ты меня шлёпнешь? — Нет, Пэм. Я тебя убью. [стреляет два раза] Это тебе за евреев. [стреляет ещё дважды] Это тоже.

   — Бросай! — Что, зуб? [Пэм нашла зуб Роя со встроенным маячком] — Нет, не зуб. — Или ты его, или я тебя. — Это, сделанный на заказ, Вальтер PPK ручной работы. Я купила его на аукционе почти за полмиллиона. — Ты купила ствол за полмиллиона? — Мой личный оружейник снабдил его винтажным глушителем SpielWaffen SD-22, которых осталось всего шесть в мире. Это стоило ещё четверть миллиона. — 750 тысяч баксов? — Считать умеешь. — Пэм, а чего он тебе так дался, этот ствол? — Пэм? — Я фик знаешь, как тебя звать — будешь Пэм. — Мы встречались? — Много много раз. В прошлом. Дай глянуть... Тихо. Держи за спусковую скобу. — Обращайся с ним, как с фарфоровым... Будь добр. — Нежнее некуда. Чё за АГ? — Адольф. Гитлер. — Ась? — Это личный подарок от Карла Вальтера, Гитлер хранил его в столе в Мюнхене. — Ты, оказывается, мочила меня из личного пистолета Гитлера? — Его украл американский военный в 1945-ом. — По тебе психушка плачет. — А если о новейшей истории... Он мне весьма дорого обошёлся. — Я думал, шизе конец. Оказалось — нет. Кто тебя послал? — Так я и сказала. — Ну и скажи. — Да ни в жизнь! А теперь ты меня шлёпнешь? — Нет, Пэм. Я тебя убью. [стреляет два раза] Это тебе за евреев. [стреляет ещё дважды] Это тоже.

   — Рой Палвер · фильм
9. «

   Жизнь заканчивается одинаково и для убийцы, и для убитого. Никто не сможет избежать встречи со старухой с косой.

   Жизнь заканчивается одинаково и для убийцы, и для убитого. Никто не сможет избежать встречи со старухой с косой.
10. «

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    — Марио Пьюзо · книга
11. «

    Наёмный убийца — оружие. А убивает не оружие, убивает его владелец.

    Наёмный убийца — оружие. А убивает не оружие, убивает его владелец.

    — Тейн Криос · игра
12. «

    ― В девяти случаях из десяти этот чувак ― убийца. И обычно он милый, забавный и гиперумный. ― Ну, тогда ты вне подозрений.

    ― В девяти случаях из десяти этот чувак ― убийца. И обычно он милый, забавный и гиперумный. ― Ну, тогда ты вне подозрений.

    — Джейк Фицджеральд · сериал
13. «

    Убийцы — самые страшные воры. Они крадут у людей самое ценное, что у них есть, — их прошлое и будущее.

    Убийцы — самые страшные воры. Они крадут у людей самое ценное, что у них есть, — их прошлое и будущее.

    — Альберт Санчес Пиньоль · книга
14. «

    Впервые я понял, что мы живем в мире, где закон превыше всего, когда услышал трогательную историю Петара Брзицы, на спор убившего за ночь в концлагере 1360 человек и получившего гражданство США, США так и не выданного, несмотря на требования Визенталя и всего адекватного мира.

    Впервые я понял, что мы живем в мире, где закон превыше всего, когда услышал трогательную историю Петара Брзицы, на спор убившего за ночь в концлагере 1360 человек и получившего гражданство США, США так и не выданного, несмотря на требования Визенталя и всего адекватного мира.

    — Анатолий Шарий
15. «

    Он задумался, почему все убийцы в телевизионных сериалах слушали исключительно агрессивный, бьющий по ушам и мозгам тяжелый металл, а все вымышленные черные преступники – один только рэп. Никто никогда не убивал и не грабил банк под песни Рианны или Джастина Бибера.

    Он задумался, почему все убийцы в телевизионных сериалах слушали исключительно агрессивный, бьющий по ушам и мозгам тяжелый металл, а все вымышленные черные преступники – один только рэп. Никто никогда не убивал и не грабил банк под песни Рианны или Джастина Бибера.

    — Джон Маррс · книга
16. «

    Такой помолится-помолится, потом зарежет, а потом умоет руки и поставит свечу перед образом...

    Такой помолится-помолится, потом зарежет, а потом умоет руки и поставит свечу перед образом...

    — Александр Куприн · книга
17. «

    — Привет, красавчик. Уже сдаёшься? Ты серьёзно собрался мечами меряться? Обожаю наглых парней! — Обычно я люблю побазарить, но сейчас у меня лишь одна фраза... Приберегу на потом. — Сталь главное не в мече, а в яйцах. [обмен ударами и Рой отрубает Гуаньинь прядь волос] Ну всё, ты труп! — А вот и та самая фраза: «Меня зовут Рой! И Рой выполнил задание!»

    — Привет, красавчик. Уже сдаёшься? Ты серьёзно собрался мечами меряться? Обожаю наглых парней! — Обычно я люблю побазарить, но сейчас у меня лишь одна фраза... Приберегу на потом. — Сталь главное не в мече, а в яйцах. [обмен ударами и Рой отрубает Гуаньинь прядь волос] Ну всё, ты труп! — А вот и та самая фраза: «Меня зовут Рой! И Рой выполнил задание!»

    — Гуаньинь · фильм
18. «

    Инстинкт убийцы нельзя объяснить словами, но его можно увидеть во взгляде.

    Инстинкт убийцы нельзя объяснить словами, но его можно увидеть во взгляде.

    — Оку Хироя
19. «

    Меня всегда возбуждали убийства и смерть.

    Меня всегда возбуждали убийства и смерть.

    — Дэвид Берковиц
20. «

    — Однако шансов умереть у меня куда больше, чем у вас. — Но вы же сами выбрали эту работу! — Ошибаетесь. Можно сказать, что работа выбрала меня. — Значит, убивать — ваше призвание? — Я никого не убиваю. — А я слышала обратное. — Они делают свой выбор сами. Я всегда следую правилам. Технически я, конечно... — Как скучно. — Скучно? — Я думала, вы убийца, а вы бюрократ.

    — Однако шансов умереть у меня куда больше, чем у вас. — Но вы же сами выбрали эту работу! — Ошибаетесь. Можно сказать, что работа выбрала меня. — Значит, убивать — ваше призвание? — Я никого не убиваю. — А я слышала обратное. — Они делают свой выбор сами. Я всегда следую правилам. Технически я, конечно... — Как скучно. — Скучно? — Я думала, вы убийца, а вы бюрократ.

    — Дмитрий Глуховский · книга