221 цитата «унижение» — избранное

221 цитата про «унижение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мистер Шу, Рейчел одна из нас! Только мы можем её унижать!

   Мистер Шу, Рейчел одна из нас! Только мы можем её унижать!
2. «

   Вы даже не представляете, сколького можно достичь, унижая ближних. Но здесь есть секрет… Человек не должен понять, что он был унижен.

   Вы даже не представляете, сколького можно достичь, унижая ближних. Но здесь есть секрет… Человек не должен понять, что он был унижен.

   — Папа Пий XIII (Ленни Белардо) · сериал
3. «

   Нельзя кого-то унижать, только потому что он твой враг.

   Нельзя кого-то унижать, только потому что он твой враг.

   — Ильяс Чакырбейли · сериал
4. «

   Много работать — это круто, когда ты реально любишь работу. Но тупо работать, чтобы можно было купить всякое дерьмо и произвести впечатление на людей — ты ебаный неудачник. Ты пустой сосуд.

   Много работать — это круто, когда ты реально любишь работу. Но тупо работать, чтобы можно было купить всякое дерьмо и произвести впечатление на людей — ты ебаный неудачник. Ты пустой сосуд.

   — Даг Стэнхоуп
5. «

   Доказывать храбрость, унижая тех, кто физически слабее, — это низко и вызывает лишь жалость и отвращение.

   Доказывать храбрость, унижая тех, кто физически слабее, — это низко и вызывает лишь жалость и отвращение.

   — Харпер Маверик
6. «

   Определённой категории людей кажется, что если ты кого-то жёстко унизил, грубо говоря, положил на лопатки и растоптал, то это круто. Круче другое. Круче дать понять человеку, что он всё-таки человек; что у него должны быть хотя бы остаточные признаки разума; что можно задумываться над тем, что делаешь; что можно пытаться понять что-то, чего ты сейчас не понимаешь, по причине того, что ты живёшь в клетке своих стереотипов. В квадратной клетке своих стереотипов.

   Определённой категории людей кажется, что если ты кого-то жёстко унизил, грубо говоря, положил на лопатки и растоптал, то это круто. Круче другое. Круче дать понять человеку, что он всё-таки человек; что у него должны быть хотя бы остаточные признаки разума; что можно задумываться над тем, что делаешь; что можно пытаться понять что-то, чего ты сейчас не понимаешь, по причине того, что ты живёшь в клетке своих стереотипов. В квадратной клетке своих стереотипов.

   — Анатолий Шарий
7. «

   Если тебя сводят с мужчиной против твоей воли – это одна степень унижения, но если тебя буквально тащат к нему в тот момент, когда ты пытаешься справиться с тошнотворным похмельем и за этим наблюдает полная комната друзей твоих родителей – это уже совсем другой уровень.

   Если тебя сводят с мужчиной против твоей воли – это одна степень унижения, но если тебя буквально тащат к нему в тот момент, когда ты пытаешься справиться с тошнотворным похмельем и за этим наблюдает полная комната друзей твоих родителей – это уже совсем другой уровень.

   — Хелен Филдинг · книга
8. «

   Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им, превращают себя в кукл для их удовольствия? Зачем мы затягиваем себя в корсеты и ходим на каблуках, становимся рабынями в браке, теряя последнее самоуважение?... И какова награда за это? Пощечины, нас тыкают лицом в подушку. А как болит промежность после того, как вы вскарабкиваетесь на нас, придавливая нас своими жирными телесами! Вы тащите нас в подворотни, дружок, и нагибаете нас за два шиллинга, или же избиваете до полусмерти, пока кровь не польется из носа, изо рта или между ног!... Никогда я не преклонюсь перед мужчиной. Теперь они будут преклонятся предо мной.

   Почему женщины терпят боль ради мужчин: кланяются им, превращают себя в кукл для их удовольствия? Зачем мы затягиваем себя в корсеты и ходим на каблуках, становимся рабынями в браке, теряя последнее самоуважение?... И какова награда за это? Пощечины, нас тыкают лицом в подушку. А как болит промежность после того, как вы вскарабкиваетесь на нас, придавливая нас своими жирными телесами! Вы тащите нас в подворотни, дружок, и нагибаете нас за два шиллинга, или же избиваете до полусмерти, пока кровь не польется из носа, изо рта или между ног!... Никогда я не преклонюсь перед мужчиной. Теперь они будут преклонятся предо мной.

   — Лили Франкенштейн · сериал
9. «

   — Послушай. Знаю что ты сейчас обо мне думаешь. Знаю: то, что я сделал — меня не красит, но я хочу сделать документальный фильм... — Ты надругался над нами. Ты унижаешь нас. — Знаю. — Ты растоптал наше доверие. И не смей мне говорить, что это ради искусства. — Пожалуйста. Посмотри мой фильм. Ты знаешь меня. Ты поймёшь меня. Ты посмотришь на всё иначе. Знаю, я переступил черту. Знаю, что зашёл слишком далеко. Слушай, когда я сюда переехал, это было просто хобби. Но ты должна знать... — У тебя есть сёстры? — Да, у меня есть две младшие сестры. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты задал им вопрос. И самое главное — внимательно выслушай их ответ. Я хочу, чтобы ты расспросил сестёр о самом первом случае, когда над ними надругался мужчина или мальчик. — Почему ты думаешь, что над моими сёстрами надругались? — Потому что во всём мире не найдётся ни одной девочки или женщины, над которой не надругались. Иногда это можно вынести. Но порой больно до жути. Но ты... Даже понятия не имеешь о том, каково это.

   — Послушай. Знаю что ты сейчас обо мне думаешь. Знаю: то, что я сделал — меня не красит, но я хочу сделать документальный фильм... — Ты надругался над нами. Ты унижаешь нас. — Знаю. — Ты растоптал наше доверие. И не смей мне говорить, что это ради искусства. — Пожалуйста. Посмотри мой фильм. Ты знаешь меня. Ты поймёшь меня. Ты посмотришь на всё иначе. Знаю, я переступил черту. Знаю, что зашёл слишком далеко. Слушай, когда я сюда переехал, это было просто хобби. Но ты должна знать... — У тебя есть сёстры? — Да, у меня есть две младшие сестры. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты задал им вопрос. И самое главное — внимательно выслушай их ответ. Я хочу, чтобы ты расспросил сестёр о самом первом случае, когда над ними надругался мужчина или мальчик. — Почему ты думаешь, что над моими сёстрами надругались? — Потому что во всём мире не найдётся ни одной девочки или женщины, над которой не надругались. Иногда это можно вынести. Но порой больно до жути. Но ты... Даже понятия не имеешь о том, каково это.

   — Дженни Шектер · сериал
10. «

    ... Разве когда любят, унижают?

    ... Разве когда любят, унижают?

    — Борис Леонидович Пастернак · книга
11. «

    — Большая Любовь, я тебя последние полчаса унижал? — Нет... — Проверь свой e-mail.

    — Большая Любовь, я тебя последние полчаса унижал? — Нет... — Проверь свой e-mail.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
12. «

    Когда действительно веришь в себя, не обязательно унижать других.

    Когда действительно веришь в себя, не обязательно унижать других.

    — Куинн Фабрей · сериал
13. «

    Ты так и родился жирным, гнусным подонком, рядовой Куча? Или ты специально тренировался, чтобы таким стать?

    Ты так и родился жирным, гнусным подонком, рядовой Куча? Или ты специально тренировался, чтобы таким стать?

    — комендор-сержант Хартман · фильм
14. «

    С одной стороны совершенно справедливо то, что женщина доведена до самой низкой ступени унижения, с другой стороны, что она властвует. Точно так же, как евреи. Как они своей денежной властью отплачивают за своё угнетение, так и женщины.

    С одной стороны совершенно справедливо то, что женщина доведена до самой низкой ступени унижения, с другой стороны, что она властвует. Точно так же, как евреи. Как они своей денежной властью отплачивают за своё угнетение, так и женщины.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
15. «

    Никогда не позволяйте унизить себя.

    Никогда не позволяйте унизить себя.

    — Селена Гомес
16. «

    Проснулся нынче здоровый, физически сильный и с подавляющим сознанием своей гадости, ничтожества, скверно прожитой и проживаемой жизни. И до сих пор – середины дня – остаюсь под благотворным этим настроением. Как хорошо, даже выгодно чувствовать себя, как нынче, униженным и гадким! Ничего ни от кого не требуешь, ничто не может тебя оскорбить, ты всего худшего достоин. Одно только надо, чтобы это унижение не переходило в отчаянность, в уныние, не мешало стремлению хоть немного выпростаться из своей вонючей ямы, – не мешало работать, служить, чем можешь.

    Проснулся нынче здоровый, физически сильный и с подавляющим сознанием своей гадости, ничтожества, скверно прожитой и проживаемой жизни. И до сих пор – середины дня – остаюсь под благотворным этим настроением. Как хорошо, даже выгодно чувствовать себя, как нынче, униженным и гадким! Ничего ни от кого не требуешь, ничто не может тебя оскорбить, ты всего худшего достоин. Одно только надо, чтобы это унижение не переходило в отчаянность, в уныние, не мешало стремлению хоть немного выпростаться из своей вонючей ямы, – не мешало работать, служить, чем можешь.

    — Лев Николаевич Толстой
17. «

    Прежде чем почувствовать себя униженным, убедись, что тебя унизили.

    Прежде чем почувствовать себя униженным, убедись, что тебя унизили.

    — Семён Альтов
18. «

    Я видел и доброту моего отца. Он говорил: – Нельзя унижать тех, кто главенствовал и кому воздавали почести. Нельзя отбирать у царя царство и превращать в нищего подававшего милостыню. Если ты так поступишь, ты разрушишь остов своего корабля. Я всегда ищу наказания, соразмерного виновнику. Князю, если он оступился, я отрубаю голову, но не превращаю его в раба. Однажды я повстречал принцессу, которую сделали прачкой. Ее товарки издевались над ней: «Куда подевалось твое величие, постирушка? Раньше ты могла казнить и наказывать, а теперь мы можем грязнить тебя в свое удовольствие. Вот она, справедливость!» Ибо справедливостью они считали возмездие. Принцесса-прачка молчала в ответ. Она чувствовала свое унижение, но еще больше унижение того, что куда значительнее ее. Бледная и прямая, склонялась принцесса над корытом. Сама она вряд ли вызвала бы озлобление: она была миловидна, скромна, молчалива. И я понял: издеваются не над ней – над ее падением. Если вызывающий зависть сравняется с нами, мы его с наслаждением разорвем. Я подозвал к себе принцессу. – Я знаю, что ты царствовала. С сегодняшнего дня жизнь и смерть твоих товарок в твоей власти. Я возвращаю тебе трон. Царствуй. Возвысившись над низким сбродом, она презрела воспоминания о перенесенных обидах. И прачки больше не злобились, потому что порядок был восстановлен. Теперь они восхищались благородством принцессы. Они устроили празднество в честь ее воцарения и кланялись, когда она проходила. Они чувствовали, что возвысились, если могли коснуться ее платья. Вот почему я не отдаю принцев на посмешище черни и издевательства тюремщиков. Нет, под трубные звуки золоченых рогов им на круглой площади по моему приказу отрубают голову. – Унижает тот, кто низок сам, – говорил мне отец. – И никогда не позволяй слугам судить хозяина.

    Я видел и доброту моего отца. Он говорил: – Нельзя унижать тех, кто главенствовал и кому воздавали почести. Нельзя отбирать у царя царство и превращать в нищего подававшего милостыню. Если ты так поступишь, ты разрушишь остов своего корабля. Я всегда ищу наказания, соразмерного виновнику. Князю, если он оступился, я отрубаю голову, но не превращаю его в раба. Однажды я повстречал принцессу, которую сделали прачкой. Ее товарки издевались над ней: «Куда подевалось твое величие, постирушка? Раньше ты могла казнить и наказывать, а теперь мы можем грязнить тебя в свое удовольствие. Вот она, справедливость!» Ибо справедливостью они считали возмездие. Принцесса-прачка молчала в ответ. Она чувствовала свое унижение, но еще больше унижение того, что куда значительнее ее. Бледная и прямая, склонялась принцесса над корытом. Сама она вряд ли вызвала бы озлобление: она была миловидна, скромна, молчалива. И я понял: издеваются не над ней – над ее падением. Если вызывающий зависть сравняется с нами, мы его с наслаждением разорвем. Я подозвал к себе принцессу. – Я знаю, что ты царствовала. С сегодняшнего дня жизнь и смерть твоих товарок в твоей власти. Я возвращаю тебе трон. Царствуй. Возвысившись над низким сбродом, она презрела воспоминания о перенесенных обидах. И прачки больше не злобились, потому что порядок был восстановлен. Теперь они восхищались благородством принцессы. Они устроили празднество в честь ее воцарения и кланялись, когда она проходила. Они чувствовали, что возвысились, если могли коснуться ее платья. Вот почему я не отдаю принцев на посмешище черни и издевательства тюремщиков. Нет, под трубные звуки золоченых рогов им на круглой площади по моему приказу отрубают голову. – Унижает тот, кто низок сам, – говорил мне отец. – И никогда не позволяй слугам судить хозяина.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
19. «

    Отец, которого унижает жена, не может стать сыну примером для подражания.

    Отец, которого унижает жена, не может стать сыну примером для подражания.

    — Ян Будяшек · книга
20. «

    Женщине, которая, унижаясь, надеется, что муж за это станет ее любить, следовало бы знать, что самоуничижение притягивает к себе унижение, и эту женщину станут унижать и впредь.

    Женщине, которая, унижаясь, надеется, что муж за это станет ее любить, следовало бы знать, что самоуничижение притягивает к себе унижение, и эту женщину станут унижать и впредь.

    — Лууле Виилма · книга