26 цитат про «уныние», которые стоит перечитать

26 цитат про «уныние»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Начинаешь день и вдруг понимаешь, что таких дней в твоей жизни были тысячи, и все похожи, как близнецы. Понимаешь, что он пройдет так же ровно и скучно, как проходили все дни до него и какими будут все последующие. Довольно удручающее состояние...

   Начинаешь день и вдруг понимаешь, что таких дней в твоей жизни были тысячи, и все похожи, как близнецы. Понимаешь, что он пройдет так же ровно и скучно, как проходили все дни до него и какими будут все последующие. Довольно удручающее состояние...

   — Мартин Сутер · книга
2. «

   Унывая и скорбя — убиваешь сам себя.

   Унывая и скорбя — убиваешь сам себя.
3. «

   Нет пути для впавших в уныние и пьющих горе свое аки вино.

   Нет пути для впавших в уныние и пьющих горе свое аки вино.

   — Вера Камша · книга
4. «

   Унылый город. Унылое лето. Унылые прохожие... Взгляду не на чем остановиться. Подавляющие объемы смертной скуки.

   Унылый город. Унылое лето. Унылые прохожие... Взгляду не на чем остановиться. Подавляющие объемы смертной скуки.

   — Кейко Фури · книга
5. «

   Уныния допускать нельзя. Большой грех — уныние...

   Уныния допускать нельзя. Большой грех — уныние...

   — Михаил Булгаков · книга
6. «

   Жизнь, — продолжал он, — это не повод ныть из-за чего бы то ни было. В ней есть что-то грандиозное. Мы же не хотим упустить наш шанс? Так много нужно узнать, так много сделать. Нет причин унывать.

   Жизнь, — продолжал он, — это не повод ныть из-за чего бы то ни было. В ней есть что-то грандиозное. Мы же не хотим упустить наш шанс? Так много нужно узнать, так много сделать. Нет причин унывать.

   — Дафна дю Морье · книга
7. «

   Растить в душе побег уныния — преступление.

   Растить в душе побег уныния — преступление.

   — Омар Хайям
8. «

   Не знаю, когда я состарился. Может быть, этим утром. А может, это было много-много дней назад.

   Не знаю, когда я состарился. Может быть, этим утром. А может, это было много-много дней назад.

   — Сааджан Фернандес · фильм
9. «

   Так и сиди, завернувшись в шаль, День напролёт молчи. Мёртвых принцесс никому не жаль. Вот и смотри, как уносят вдаль Душу твою грачи.

   Так и сиди, завернувшись в шаль, День напролёт молчи. Мёртвых принцесс никому не жаль. Вот и смотри, как уносят вдаль Душу твою грачи.

   — Ольга Родионова
10. «

    Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит, Кто не помнит утех, не прощает обид...

    Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит, Кто не помнит утех, не прощает обид...

    — Омар Хайям
11. «

    Если мы кого-то любим, мы хотим видеть его счастливым и веселым, а не унылым и страдающим.

    Если мы кого-то любим, мы хотим видеть его счастливым и веселым, а не унылым и страдающим.

    — Александр Лоуэн · книга
12. «

    Предаваться унынию будем несколько позже. Если доживем до этого «позже».

    Предаваться унынию будем несколько позже. Если доживем до этого «позже».

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    — Знаешь, я всегда думал, что напишу книгу, которая изменит взгляды людей на спорт, как «Человек, который изменил все» или «Фаворит». Но вместо этого я пишу книгу о парне, у которого два таланта: ловить мячи и не ловить хламидии. <...> — Я фотографирую гамбургеры. Знаешь в колледже я хотел быть Энни Лейбовиц или Ричардом Аведоном, снимать человеческую суть, а сейчас я делаю красивым фаст-фуд, чтоб американцы толстели. Я не творец, я торговец смертью.

    — Знаешь, я всегда думал, что напишу книгу, которая изменит взгляды людей на спорт, как «Человек, который изменил все» или «Фаворит». Но вместо этого я пишу книгу о парне, у которого два таланта: ловить мячи и не ловить хламидии. <...> — Я фотографирую гамбургеры. Знаешь в колледже я хотел быть Энни Лейбовиц или Ричардом Аведоном, снимать человеческую суть, а сейчас я делаю красивым фаст-фуд, чтоб американцы толстели. Я не творец, я торговец смертью.

    — Оскар Мэдисон · сериал
14. «

    Не верь себе, когда всё представляется тебе в мрачном свете, все кажутся виноватыми, всем хочется сказать и даже сделать злое. Смотри на себя в таком состоянии, как на пьяного, ничего не предпринимая, и дожидайся, когда пройдёт это состояние. Чем меньше будешь делать, находясь в этом состоянии, тем скорее оно пройдёт: это воздержание так же нужно, как для пьяного сон.

    Не верь себе, когда всё представляется тебе в мрачном свете, все кажутся виноватыми, всем хочется сказать и даже сделать злое. Смотри на себя в таком состоянии, как на пьяного, ничего не предпринимая, и дожидайся, когда пройдёт это состояние. Чем меньше будешь делать, находясь в этом состоянии, тем скорее оно пройдёт: это воздержание так же нужно, как для пьяного сон.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
15. «

    Я увидел, что мне не следует унывать и отчаиваться, так как в самых тяжёлых горестях можно и должно найти утешение.

    Я увидел, что мне не следует унывать и отчаиваться, так как в самых тяжёлых горестях можно и должно найти утешение.

    — Даниель Дефо · книга
16. «

    Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

    Случалось, в такой вот вечер, какие ему теперь вспоминаются, она вернется без сил с работы (она ходила по домам убирать) и не застанет ни души. Старуха ушла за покупками, дети еще в школе. Тогда она опустится на стул и смутным взглядом растерянно уставится на трещину в полу. Вокруг нее сгущается ночь, и во тьме немота ее полна безысходного уныния. В такие минуты, случись мальчику войти, он едва различит угловатый силуэт, худые, костлявые плечи и застынет на месте: ему страшно. Он уже начинает многое чувствовать. Он только-только начал сознавать, что существует. Но ему трудно плакать перед лицом этой немоты бессловесного животного. Он жалеет мать — значит ли это любить? Она никогда его не ласкала, она этого не умеет. И вот долгие минуты он стоит и смотрит на нее. Он чувствует себя посторонним и оттого понимает её муку. Она его не слышит: она туга на ухо. Сейчас вернётся старуха, и жизнь пойдёт своим чередом: будет круг света от керосиновой лампы, клеенка на столе, крики, брань. А пока — тишина, значит, время остановилось, длится нескончаемое мгновение. Мальчику кажется — что-то встрепенулось внутри, какое-то смутное чувство, наверно, это любовь к матери. Что ж, так и надо, ведь, в конце концов, она ему мать.

    — Альбер Камю · книга
17. «

    В одиночестве легко поддаться унынию.

    В одиночестве легко поддаться унынию.

    — Энн Бронте · книга
18. «

    От того, кто хнычет, а сам пальцем не пошевельнёт, чтобы себе же помочь, толку не больше, чем от шубы на утопленнике.

    От того, кто хнычет, а сам пальцем не пошевельнёт, чтобы себе же помочь, толку не больше, чем от шубы на утопленнике.

    — Эрнест Сетон-Томпсон · книга
19. «

    О, нет страшней врага на свете, Чем Лень, живущая с тобой. Затянет в омут тёмной сетью, В обитель горести больной.

    О, нет страшней врага на свете, Чем Лень, живущая с тобой. Затянет в омут тёмной сетью, В обитель горести больной.
20. «

    Веру невозможно отключить. Многие в пору уныния отказываются от неё. Но, даже отказываясь от веры, они верят, что вернуть веру возможно всегда.

    Веру невозможно отключить. Многие в пору уныния отказываются от неё. Но, даже отказываясь от веры, они верят, что вернуть веру возможно всегда.

    — Эльчин Сафарли · книга