215 цитат про «власть со смыслом» от великих людей

Тема «власть со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 215 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Пока люди живут без общей власти, держащих всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех.

   Пока люди живут без общей власти, держащих всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех.

   — Томас Гоббс
2. «

   Бремя власти бывает болезненным. Будь бдительна. Всегда задавай верные вопросы. Твоя судьба лежит в твоих руках, и не в чьих других.

   Бремя власти бывает болезненным. Будь бдительна. Всегда задавай верные вопросы. Твоя судьба лежит в твоих руках, и не в чьих других.
3. «

   Открытый и прямой, Вольга не любил хитростей, ему было неприятно видеть, как ловко Одд управляет людьми, оставаясь не только в безопасности, но и в хороших отношениях с теми, кто мог бы стать его жертвой, — а возможно, еще и станет. Он знал, что, стравив его с Дедобором, Одд назначил встречу во Взваде им обоим и спокойно ждал там своего будущего союзника — того, который останется в живых и победит, чтобы присоединиться к нему. «Относись ко мне как к своей судьбе! — усмехнулся тогда Одд, догадавшись о его мыслях. — Она тоже выбирает победителя, а обижаться на нее — верный способ остаться в дураках». Вольга не обижался. Первый урок — извлекай пользу из обстоятельств — он уже усвоил и применял его к самому Одду. А искусство управлять людьми и добиваться целей, не пачкая рук, было не лишним и для него. Князю нужно уметь управлять людьми, если он хочет и дальше оставаться князем.

   Открытый и прямой, Вольга не любил хитростей, ему было неприятно видеть, как ловко Одд управляет людьми, оставаясь не только в безопасности, но и в хороших отношениях с теми, кто мог бы стать его жертвой, — а возможно, еще и станет. Он знал, что, стравив его с Дедобором, Одд назначил встречу во Взваде им обоим и спокойно ждал там своего будущего союзника — того, который останется в живых и победит, чтобы присоединиться к нему. «Относись ко мне как к своей судьбе! — усмехнулся тогда Одд, догадавшись о его мыслях. — Она тоже выбирает победителя, а обижаться на нее — верный способ остаться в дураках». Вольга не обижался. Первый урок — извлекай пользу из обстоятельств — он уже усвоил и применял его к самому Одду. А искусство управлять людьми и добиваться целей, не пачкая рук, было не лишним и для него. Князю нужно уметь управлять людьми, если он хочет и дальше оставаться князем.

   — Елизавета Дворецкая · книга
4. «

   …владыка, не пекущийся о государстве, является таковым лишь по имени.

   …владыка, не пекущийся о государстве, является таковым лишь по имени.

   — Морис Дрюон · книга
5. «

   Иногда для того, чтобы править, нужно подчиняться.

   Иногда для того, чтобы править, нужно подчиняться.

   — Одиссей (царь Итаки) · фильм
6. «

   Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.

   Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.

   — Джордж Мартин · книга
7. «

   Богатство не развеивает скуку, и скорее оно управляет тобой, чем ты им.

   Богатство не развеивает скуку, и скорее оно управляет тобой, чем ты им.

   — Андрей Круз · книга
8. «

   Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

   Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

   — Элиф Шафак · книга
9. «

   Сильная власть заботится о могуществе государства и его процветании – слабая беспокоится о самосохранении.

   Сильная власть заботится о могуществе государства и его процветании – слабая беспокоится о самосохранении.

   — Валентин Петрович Рычков
10. «

    Мой дорогой Оскар, поверьте вашему опытному коллеге, Таким, как мы, не место среди зрителей. Такие, как мы, должны быть на сцене и определять ход событий. Иначе, за нас это сделают другие. Потому что другие придут, займут почетные места, воздвигнут подмостки, заполнят трибуны, устроят факельные шествия и возвестят нашу погибель.

    Мой дорогой Оскар, поверьте вашему опытному коллеге, Таким, как мы, не место среди зрителей. Такие, как мы, должны быть на сцене и определять ход событий. Иначе, за нас это сделают другие. Потому что другие придут, займут почетные места, воздвигнут подмостки, заполнят трибуны, устроят факельные шествия и возвестят нашу погибель.

    — артист-лилипут Бебра · фильм
11. «

    — Попусту бряцать оружием совершенно бессмысленно. Так Отель Москва ведёт свои дела — мы уничтожаем всё на нашем пути. Потому мы здесь. — Хорошо. Будем считать, что это салют в честь начала битвы за клан Васимина. Вы мне нравитесь, Балалайка-сан.

    — Попусту бряцать оружием совершенно бессмысленно. Так Отель Москва ведёт свои дела — мы уничтожаем всё на нашем пути. Потому мы здесь. — Хорошо. Будем считать, что это салют в честь начала битвы за клан Васимина. Вы мне нравитесь, Балалайка-сан.

    — Балалайка · аниме
12. «

    Общество создается нашими потребностями, а правительство — нашими пороками; первое способствует нашему счастью положительно, объединяя наши благие порывы, второе же — отрицательно, обуздывая наши пороки...

    Общество создается нашими потребностями, а правительство — нашими пороками; первое способствует нашему счастью положительно, объединяя наши благие порывы, второе же — отрицательно, обуздывая наши пороки...

    — Томас Пейн
13. «

    Кадры миллиардера в наручниках в сопровождении солдат спецназа обошли весь мир. И немедленно возымели действие напоминания о том, что деньги не защищают от всего. Для Вас, жителей Запада, это абсолютное табу. Арестованный политик, почему бы и нет, но миллиардер, это было бы невообразимо, потому что ваше общество основано на принципе, что нет ничего выше денег. Забавно то, что вы продолжаете называть наших « олигархами», в то время как настоящие олигархи существуют только на Западе. Именно здесь миллиардеры стоят выше законов и народа, что они покупают тех, кто правит и пишут законы вместо них. В вашем доме образ Билла Гейтса, Мердока или Цукерберга в наручниках совершенно немыслим. В России, напротив, миллиардер может совершенно свободно тратить свои деньги, но не влиять на политическую власть.

    Кадры миллиардера в наручниках в сопровождении солдат спецназа обошли весь мир. И немедленно возымели действие напоминания о том, что деньги не защищают от всего. Для Вас, жителей Запада, это абсолютное табу. Арестованный политик, почему бы и нет, но миллиардер, это было бы невообразимо, потому что ваше общество основано на принципе, что нет ничего выше денег. Забавно то, что вы продолжаете называть наших « олигархами», в то время как настоящие олигархи существуют только на Западе. Именно здесь миллиардеры стоят выше законов и народа, что они покупают тех, кто правит и пишут законы вместо них. В вашем доме образ Билла Гейтса, Мердока или Цукерберга в наручниках совершенно немыслим. В России, напротив, миллиардер может совершенно свободно тратить свои деньги, но не влиять на политическую власть.

    — Джулиано да Эмполи · книга
14. «

    Подлинную власть нельзя подарить. Подлинную власть нельзя отобрать.

    Подлинную власть нельзя подарить. Подлинную власть нельзя отобрать.

    — Холли Блэк · книга
15. «

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

    — Александра Лисина · книга
16. «

    Властители всегда требуют не того, что заслужили, а того, что, по их мнению, им следует по их положению.

    Властители всегда требуют не того, что заслужили, а того, что, по их мнению, им следует по их положению.

    — Александр Дюма · книга
17. «

    Полиция приезжает, когда уже что-то случилось. Это как ловить лисицу, уже на выходе из курятника. Если хочешь защитить кого-то, надо это делать самому.

    Полиция приезжает, когда уже что-то случилось. Это как ловить лисицу, уже на выходе из курятника. Если хочешь защитить кого-то, надо это делать самому.

    — Бен (тесть Пола) · фильм
18. «

    Где нет авторитета власти – там нет и власти.

    Где нет авторитета власти – там нет и власти.

    — Андрей Ангелов · книга
19. «

    Власть и гордость идут бок о бок друг с другом. Они порождают заговоры и пленят свободные души.

    Власть и гордость идут бок о бок друг с другом. Они порождают заговоры и пленят свободные души.
20. «

    Кто печется о благе царей — ненавистен народу. Кто печется о благе народа — царями гоним. Трудно того отыскать, кто сумел бы различия сгладить, Кто и царю и народу сумел бы всегда угодить.

    Кто печется о благе царей — ненавистен народу. Кто печется о благе народа — царями гоним. Трудно того отыскать, кто сумел бы различия сгладить, Кто и царю и народу сумел бы всегда угодить.

    — Вишну Шарма · книга