166 цитат на тему «войне со смыслом» для размышлений

Собрали 166 цитат на тему «войне со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Люди часто проигрывают битвы потому, что не понимают, в какой войне сражаются.

   Люди часто проигрывают битвы потому, что не понимают, в какой войне сражаются.

   — Ли Бардуго · книга
2. «

   Понимаете, человеческая точка зрения неуместна во время войны, по большому счёту. Во всяком случае та точка зрения человеческая, которая уместна в мирное время. С этим ничего не поделаешь — идёт война.

   Понимаете, человеческая точка зрения неуместна во время войны, по большому счёту. Во всяком случае та точка зрения человеческая, которая уместна в мирное время. С этим ничего не поделаешь — идёт война.

   — Карен Шахназаров
3. «

   Мы сражаемся не затем, чтобы победить. Мы сражаемся, чтобы остановить войну.

   Мы сражаемся не затем, чтобы победить. Мы сражаемся, чтобы остановить войну.

   — Цукуё
4. «

   Ужас–это не тотальная термоядерная война. Ужас–это блять, прорыв канализации в мозгу.

   Ужас–это не тотальная термоядерная война. Ужас–это блять, прорыв канализации в мозгу.
5. «

   Во время большевистского переворота животные инстинкты переполненных ненавистью полулюдей стали причиной страшных преступлений против правящих классов общества. Несмотря на осуждение и чувство жалости, трудно отказать этим действиям в решительности и твердости. Безо всяких переговоров, иллюзий или компромиссов эти бунтовщики, стремясь к своей цели, в каждом своем поступке шли ва-банк, невзирая на мораль, голос совести или свое происхождение. И якобинцы, и большевики вырезали представителей правящего класса и казнили монаршие семьи. Они порвали с христианством и вели против католической религии войну на уничтожение. Они сумели втянуть свои народы в войны, которые велись ими с увлеченностью и размахом, — тогда это были революционные войны, теперь такую же войну начали немцы. Теории и идеи этих подрывных элементов имели огромное влияние, далеко выходящее за границы своих стран. Методы нацистов другие, но в их основе лежит тот же самый принцип: убийство и уничтожение инакомыслящих.

   Во время большевистского переворота животные инстинкты переполненных ненавистью полулюдей стали причиной страшных преступлений против правящих классов общества. Несмотря на осуждение и чувство жалости, трудно отказать этим действиям в решительности и твердости. Безо всяких переговоров, иллюзий или компромиссов эти бунтовщики, стремясь к своей цели, в каждом своем поступке шли ва-банк, невзирая на мораль, голос совести или свое происхождение. И якобинцы, и большевики вырезали представителей правящего класса и казнили монаршие семьи. Они порвали с христианством и вели против католической религии войну на уничтожение. Они сумели втянуть свои народы в войны, которые велись ими с увлеченностью и размахом, — тогда это были революционные войны, теперь такую же войну начали немцы. Теории и идеи этих подрывных элементов имели огромное влияние, далеко выходящее за границы своих стран. Методы нацистов другие, но в их основе лежит тот же самый принцип: убийство и уничтожение инакомыслящих.

   — Владислав Шпильман · книга
6. «

   Если мы не покончим с войнами, войны покончат с нами.

   Если мы не покончим с войнами, войны покончат с нами.

   — Герберт Уэллс
7. «

   Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.

   Война — всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени.

   — Томас Манн (писатель)
8. «

   А вы и в окопах делить будете, кто «благородный», а кто нет?

   А вы и в окопах делить будете, кто «благородный», а кто нет?

   — Наталья Татищева · фильм
9. «

   Ни одна работа на свете не поглощает человека так целиком, как работа войны.

   Ни одна работа на свете не поглощает человека так целиком, как работа войны.

   — Константин Симонов · книга
10. «

    Какой-то мудрец сказал: «Если мы не покончим с войнами, войны покончат с нами». И я сумел остановить хотя бы одну войну. Тогда я не смог бы точно объяснить, почему я пощадил Чёрных. Но понял: мои кошмары, в которых я видел Чёрных, были их попыткой связаться со мной. Не знаю, стал ли я первым человеком, с которым они установили контакт, но я точно не буду последним. Теперь мы действуем вместе. И будущее — наше будущее — расстилается перед нами, как бесконечный туннель Метро. И может быть, однажды, мы заслужим свет в конце этого туннеля…

    Какой-то мудрец сказал: «Если мы не покончим с войнами, войны покончат с нами». И я сумел остановить хотя бы одну войну. Тогда я не смог бы точно объяснить, почему я пощадил Чёрных. Но понял: мои кошмары, в которых я видел Чёрных, были их попыткой связаться со мной. Не знаю, стал ли я первым человеком, с которым они установили контакт, но я точно не буду последним. Теперь мы действуем вместе. И будущее — наше будущее — расстилается перед нами, как бесконечный туннель Метро. И может быть, однажды, мы заслужим свет в конце этого туннеля…

    — Артём · игра
11. «

    Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

    Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Во время каждой войны на поверхность всплывают определенные национальные группы. Слишком трусливые, чтобы бороться в открытую, и слишком ничтожные, чтобы играть какую бы то ни было самостоятельную роль, — зато достаточно растленные, чтобы сделаться платными палачами при одной из воюющих держав. В этой войне такую роль взяли на себя украинские и литовские фашисты.

    Во время каждой войны на поверхность всплывают определенные национальные группы. Слишком трусливые, чтобы бороться в открытую, и слишком ничтожные, чтобы играть какую бы то ни было самостоятельную роль, — зато достаточно растленные, чтобы сделаться платными палачами при одной из воюющих держав. В этой войне такую роль взяли на себя украинские и литовские фашисты.

    — Владислав Шпильман · книга
13. «

    Все мужчины, оставшиеся в Варшаве, были обязаны записаться на работу и минимум шесть дней в неделю работать физически. Я делал все возможное, чтобы этого избежать. В основном из-за пальцев: достаточно было самого незначительного повреждения суставов, надрыва мышц или легкой травмы, чтобы на карьере пианиста поставить крест.

    Все мужчины, оставшиеся в Варшаве, были обязаны записаться на работу и минимум шесть дней в неделю работать физически. Я делал все возможное, чтобы этого избежать. В основном из-за пальцев: достаточно было самого незначительного повреждения суставов, надрыва мышц или легкой травмы, чтобы на карьере пианиста поставить крест.

    — Владислав Шпильман · книга
14. «

    «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

    «Вы заявляли, что вы — цивилизованный народ, а у меня, артиста, отобрали все, что у меня было, — мою скрипку».

    — Владислав Шпильман · книга
15. «

    Лишь самые бездарные войны проходят в длительных и кровопролитных сражениях. Настоящему полководцу достаточно одного точно выверенного удара.

    Лишь самые бездарные войны проходят в длительных и кровопролитных сражениях. Настоящему полководцу достаточно одного точно выверенного удара.

    — Алекс Кош · книга
16. «

    На войне правда — первая потеря.

    На войне правда — первая потеря.
17. «

    Я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Oн, наверное, берег меня для каких-то маленьких моих свершений… Дo войны я жил y тетки, мне было шесть лет, в какой-то праздник она дала мне тридцать рублей: «Пойди в церковь, отдай на храм». Тридцать рублей! Я помню, они были такие длинные, красненькие. A мороженое, которое я так любил, стоило двадцать копеек. Ha эти деньги года полтора можно есть мороженое! Нет, не отдам я тридцать рублей каким-то тетям и дядям в храме. Я уже принял решение, что оставлю деньги себе, а тетке скажу, что отнес. И тем не менее почему-то все равнo иду к храму. Сам не понимаю, как c зажатым кулаком я оказался oколо церкви. Зашел внутрь, там было так красиво, я стоял весь разомлевший, а потом легко подошел к служителю и сказал: «Возьмите на храм, вoзьмите, пожалуйста»…

    Я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Oн, наверное, берег меня для каких-то маленьких моих свершений… Дo войны я жил y тетки, мне было шесть лет, в какой-то праздник она дала мне тридцать рублей: «Пойди в церковь, отдай на храм». Тридцать рублей! Я помню, они были такие длинные, красненькие. A мороженое, которое я так любил, стоило двадцать копеек. Ha эти деньги года полтора можно есть мороженое! Нет, не отдам я тридцать рублей каким-то тетям и дядям в храме. Я уже принял решение, что оставлю деньги себе, а тетке скажу, что отнес. И тем не менее почему-то все равнo иду к храму. Сам не понимаю, как c зажатым кулаком я оказался oколо церкви. Зашел внутрь, там было так красиво, я стоял весь разомлевший, а потом легко подошел к служителю и сказал: «Возьмите на храм, вoзьмите, пожалуйста»…

    — Иннокентий Смоктуновский
18. «

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    — Карлос Руис Сафон · книга
19. «

    Война — это главный экзамен для военно-политического руководства страны. После проигранной войны иногда исчезает и государство, исчезает и правитель, в лучшем случае он превращается в политический труп. А часто — и в физический.

    Война — это главный экзамен для военно-политического руководства страны. После проигранной войны иногда исчезает и государство, исчезает и правитель, в лучшем случае он превращается в политический труп. А часто — и в физический.

    — Михаил Михайлович Ходарёнок
20. «

    — Война — это всегда ужасно, — медленно ответил Тринадцатый. — Это красиво только в сказках и легендах. Реальность гораздо более прозаична: или ты уничтожишь противника, или противник уничтожит тебя. — Майор помолчал и негромко добавил: — Но иногда случается так, что ярость обоюдных ударов настолько велика и беспощадна, что победителей нет.

    — Война — это всегда ужасно, — медленно ответил Тринадцатый. — Это красиво только в сказках и легендах. Реальность гораздо более прозаична: или ты уничтожишь противника, или противник уничтожит тебя. — Майор помолчал и негромко добавил: — Но иногда случается так, что ярость обоюдных ударов настолько велика и беспощадна, что победителей нет.

    — Сергей Тармашев · книга