181 коротких цитата по теме «войне со смыслом»

Собрали 181 цитата на тему «войне со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Война закончилась, Найденов. Ты слышишь, Иван? Конец войне, всё. — Пока я его не сожгу, война не закончится, товарищ полковник. — Нет его. С того боя за Вислой нет. — Ждёт он. Ждёт. Будет ждать 20 лет, 50. Может, 100. И выползет. Его надо сжечь. Вы же знаете, что это надо сделать...

   — Война закончилась, Найденов. Ты слышишь, Иван? Конец войне, всё. — Пока я его не сожгу, война не закончится, товарищ полковник. — Нет его. С того боя за Вислой нет. — Ждёт он. Ждёт. Будет ждать 20 лет, 50. Может, 100. И выползет. Его надо сжечь. Вы же знаете, что это надо сделать...

   — Майор Федотов · фильм
2. «

   Война есть не что иное, как расширенное единоборство. Вообразите себе схватку двух борцов. Каждый из них стремится при помощи физического насилия принудить другого выполнить его волю; его ближайшая цель — сокрушить противника и тем самым сделать его неспособным ко всякому дальнейшему сопротивлению.

   Война есть не что иное, как расширенное единоборство. Вообразите себе схватку двух борцов. Каждый из них стремится при помощи физического насилия принудить другого выполнить его волю; его ближайшая цель — сокрушить противника и тем самым сделать его неспособным ко всякому дальнейшему сопротивлению.

   — Карл фон Клаузевиц
3. «

   Сначала надо победить, а после войны будет и совет.

   Сначала надо победить, а после войны будет и совет.

   — Александр Дюма · книга
4. «

   Война — это ужасная и глупая авантюра, которые втягиваются мужчины подхватившие вирус сумасшествия.

   Война — это ужасная и глупая авантюра, которые втягиваются мужчины подхватившие вирус сумасшествия.

   — Зигфрид Ленц · фильм
5. «

   Беззаконние не может воцариться навечно и немецкие методы господства в порабощенных странах рано или поздно должны вызвать сопротивление.

   Беззаконние не может воцариться навечно и немецкие методы господства в порабощенных странах рано или поздно должны вызвать сопротивление.

   — Владислав Шпильман · книга
6. «

   Борьба добра и зла, господа, владычествует на свете. Война есть зло. Положим, войну можно объяснить необходимостью, если она, так сказать, освободительная. Войну можно назвать доблестью, геройством, страданием, но только не словом «добро».

   Борьба добра и зла, господа, владычествует на свете. Война есть зло. Положим, войну можно объяснить необходимостью, если она, так сказать, освободительная. Войну можно назвать доблестью, геройством, страданием, но только не словом «добро».

   — Нина Соротокина · книга
7. «

   Война есть война. Мужчины с мужчинами должны воевать. Девушки тут ни при чем.

   Война есть война. Мужчины с мужчинами должны воевать. Девушки тут ни при чем.

   — старший лейтенант Гальцев · фильм
8. «

   Бывают времена, когда даже нерушимые запреты могут быть сняты.

   Бывают времена, когда даже нерушимые запреты могут быть сняты.

   — Мастер Лань · сериал
9. «

   Во время каждой войны на поверхность всплывают определенные национальные группы. Слишком трусливые, чтобы бороться в открытую, и слишком ничтожные, чтобы играть какую бы то ни было самостоятельную роль, — зато достаточно растленные, чтобы сделаться платными палачами при одной из воюющих держав. В этой войне такую роль взяли на себя украинские и литовские фашисты.

   Во время каждой войны на поверхность всплывают определенные национальные группы. Слишком трусливые, чтобы бороться в открытую, и слишком ничтожные, чтобы играть какую бы то ни было самостоятельную роль, — зато достаточно растленные, чтобы сделаться платными палачами при одной из воюющих держав. В этой войне такую роль взяли на себя украинские и литовские фашисты.

   — Владислав Шпильман · книга
10. «

    — В настоящий момент боитесь ли вы возвращаться на родину? — Нет. — Так… Ещё разок… В вашей стране идёт война, Виктор. Вооруженные люди на улицах. Нарушаются права человека. — Да-да, это ужасно. — Да это кошмар. Кошмар. С вами может произойти всё, что угодно. Верно? Людей вытаскивают из постели и бросают в тюрьму. Верно? — Да. — Значит, вы боитесь? — Боюсь? — Кракожии… Вы боитесь вернуться в Кракожию. — Кракожию? Нет. Я совсем не боюсь Кракожию. Я немного боюсь вот эта комната. — Я говорю о бомбах. Я говорю о потере достоинства, нарушении прав человека. Не бойтесь признаться, что вы боитесь вернуться. — Там дом. Я не боюсь своего дома.

    — В настоящий момент боитесь ли вы возвращаться на родину? — Нет. — Так… Ещё разок… В вашей стране идёт война, Виктор. Вооруженные люди на улицах. Нарушаются права человека. — Да-да, это ужасно. — Да это кошмар. Кошмар. С вами может произойти всё, что угодно. Верно? Людей вытаскивают из постели и бросают в тюрьму. Верно? — Да. — Значит, вы боитесь? — Боюсь? — Кракожии… Вы боитесь вернуться в Кракожию. — Кракожию? Нет. Я совсем не боюсь Кракожию. Я немного боюсь вот эта комната. — Я говорю о бомбах. Я говорю о потере достоинства, нарушении прав человека. Не бойтесь признаться, что вы боитесь вернуться. — Там дом. Я не боюсь своего дома.

    — Виктор Наворски · фильм
11. «

    Кара за это падет и на нас, и на наших невинных детей, потому что, допуская такие преступления, мы становимся их соучастниками.

    Кара за это падет и на нас, и на наших невинных детей, потому что, допуская такие преступления, мы становимся их соучастниками.

    — Владислав Шпильман · книга
12. «

    — Почему, почему люди так хотят сражаться? Меч в вашей руке, чтобы проливать чужую кровь, лишить руки, заставить померкнуть свет в чужих глазах. — Слава, милая дева, слава! — Я не вижу славы в столь жалком жребии. — Ради бога, не говорите о том, чего не знаете. Вы хотите, чтобы поблек блеск рыцарства? Всё, что отличает благородство от дикости! Неужели вам невдомек, что... Нет, все равно, все равно вы не христианка, Ребекка. Вам не знакомы эти чувства. — Верно, я принадлежу к племени, чей слух давно не услаждают звуки труб. Но я бы пошла на смерть с радостью, достойной самого храброго рыцаря, если бы знала, что это поможет вернуть землю, отнятую у моего народа.

    — Почему, почему люди так хотят сражаться? Меч в вашей руке, чтобы проливать чужую кровь, лишить руки, заставить померкнуть свет в чужих глазах. — Слава, милая дева, слава! — Я не вижу славы в столь жалком жребии. — Ради бога, не говорите о том, чего не знаете. Вы хотите, чтобы поблек блеск рыцарства? Всё, что отличает благородство от дикости! Неужели вам невдомек, что... Нет, все равно, все равно вы не христианка, Ребекка. Вам не знакомы эти чувства. — Верно, я принадлежу к племени, чей слух давно не услаждают звуки труб. Но я бы пошла на смерть с радостью, достойной самого храброго рыцаря, если бы знала, что это поможет вернуть землю, отнятую у моего народа.

    — Уилфред Айвенго · фильм
13. «

    — Благородство человека не исчезает с потерей благосостояния. — Конечно, на счет этого нет никаких сомнений. Епископ справедливый человек, он служит Господу, но он не предводитель. Вы думаете, что достаточно одной только веры, чтобы выиграть эту войну? И если Кузано проиграет, кто вам предложит земли, о которых вы так мечтаете?

    — Благородство человека не исчезает с потерей благосостояния. — Конечно, на счет этого нет никаких сомнений. Епископ справедливый человек, он служит Господу, но он не предводитель. Вы думаете, что достаточно одной только веры, чтобы выиграть эту войну? И если Кузано проиграет, кто вам предложит земли, о которых вы так мечтаете?
14. «

    Майкл! Вы только не верьте таким, как Стюарт! Это [Хельсинкские соглашения] их не остановит. Они на мир не пойдут. Не тешьте себя иллюзиями.

    Майкл! Вы только не верьте таким, как Стюарт! Это [Хельсинкские соглашения] их не остановит. Они на мир не пойдут. Не тешьте себя иллюзиями.

    — Чарльз Брайт · фильм
15. «

    Чтобы не сойти с ума от одиночества, я решил вести как можно более упорядоченный образ жизни. Со мной по-прежнему были мои часы, — довоенная «Омега», которую вместе с авторучкой — моим единственным богатством — берег как зеницу ока. По этим часам, которые всегда аккуратно заводил, я составил себе план занятий. В течение всего дня я лежал без движения, чтобы экономить тот ничтожный запас сил, который еще оставался. Только раз около полудня я протягивал руку и брал лежащие рядом сухари и чашку с водой. Таков был скудный рацион. С утра и до этого «обеда» я восстанавливал в памяти такт за тактом все произведения, которые когда-либо играл.

    Чтобы не сойти с ума от одиночества, я решил вести как можно более упорядоченный образ жизни. Со мной по-прежнему были мои часы, — довоенная «Омега», которую вместе с авторучкой — моим единственным богатством — берег как зеницу ока. По этим часам, которые всегда аккуратно заводил, я составил себе план занятий. В течение всего дня я лежал без движения, чтобы экономить тот ничтожный запас сил, который еще оставался. Только раз около полудня я протягивал руку и брал лежащие рядом сухари и чашку с водой. Таков был скудный рацион. С утра и до этого «обеда» я восстанавливал в памяти такт за тактом все произведения, которые когда-либо играл.

    — Владислав Шпильман · книга
16. «

    И, увы, нет любви без болезни.

    И, увы, нет любви без болезни.
17. «

    Все эти люди живут ради дружбы и братства. Как говорят, пусть у тебя не будет оружия в бою, главное, чтобы рядом был друг. Каждый из них может отдать жизнь для другого не моргнув глазом. И отдадут... И вы будете свидетелями всему этому. Чтоб другой не умер, каждый из них готов будет душу отдать. Чтоб другой не голодал, поделится своим куском хлеба. Чтоб другой выспался, сам будет бдеть. Да, это все будет!

    Все эти люди живут ради дружбы и братства. Как говорят, пусть у тебя не будет оружия в бою, главное, чтобы рядом был друг. Каждый из них может отдать жизнь для другого не моргнув глазом. И отдадут... И вы будете свидетелями всему этому. Чтоб другой не умер, каждый из них готов будет душу отдать. Чтоб другой не голодал, поделится своим куском хлеба. Чтоб другой выспался, сам будет бдеть. Да, это все будет!
18. «

    Я воевал в тех местах, где выживали только русские и татары. Войны выигрывают те народы, которые могут спать на голой земле. Русские и татары — могут, а немцы — нет. Немцы воюют по часам, и только, когда кофе попьют, а мы — всегда.

    Я воевал в тех местах, где выживали только русские и татары. Войны выигрывают те народы, которые могут спать на голой земле. Русские и татары — могут, а немцы — нет. Немцы воюют по часам, и только, когда кофе попьют, а мы — всегда.

    — Лев Николаевич Гумилев
19. «

    Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

    Быть может, только потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Месяца через два, отступая, я поднял на мостовой книгу Хемингуэя, выброшенную взрывной волной из библиотеки РайОНО. Перелистывая страницы, я нашел в ней слова, которые показались мне тогда подлинной и обнаженной «правдой» войны: «Кадровые офицеры нужны для парадов, а когда нужно лежать в окопах и стрелять, то это делают купцы, бухгалтера, учителя, музыканты и дантисты».

    Месяца через два, отступая, я поднял на мостовой книгу Хемингуэя, выброшенную взрывной волной из библиотеки РайОНО. Перелистывая страницы, я нашел в ней слова, которые показались мне тогда подлинной и обнаженной «правдой» войны: «Кадровые офицеры нужны для парадов, а когда нужно лежать в окопах и стрелять, то это делают купцы, бухгалтера, учителя, музыканты и дантисты».

    — Петр Петрович Вершигора · книга