Подборка «Жизненные цитаты на тему «воля»» — 17 цитат

17 цитат про «Жизненные цитаты на тему «воля»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   «О, почему она не может оставить меня в покое?» Он страстно, напряжённо желал этого, тем более страстно, что сам он подавлял в себе это желание. (Ибо он не смел его проявить; он жалел её, он хорошо относился к ней, несмотря ни на что; он неспособен был на откровенную, неприкрытую жестокость — он был жесток только от слабости, против своей собственной воли.)

   «О, почему она не может оставить меня в покое?» Он страстно, напряжённо желал этого, тем более страстно, что сам он подавлял в себе это желание. (Ибо он не смел его проявить; он жалел её, он хорошо относился к ней, несмотря ни на что; он неспособен был на откровенную, неприкрытую жестокость — он был жесток только от слабости, против своей собственной воли.)

   — Олдос Хаксли · книга
2. «

   ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

   ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Только смиряясь перед волей Божией, которая порою открывается людям именно в тяжелых скорбях, болезнях, гонениях, могут познать люди собственную немощь и обрести стремление к благодатной помощи свыше. Только так рождаются истинные вера, надежда и молитва, творимая от всего сердца в сознании собственного ничтожества — та самая, что никогда не остается без ответа и двигает горами.

   Только смиряясь перед волей Божией, которая порою открывается людям именно в тяжелых скорбях, болезнях, гонениях, могут познать люди собственную немощь и обрести стремление к благодатной помощи свыше. Только так рождаются истинные вера, надежда и молитва, творимая от всего сердца в сознании собственного ничтожества — та самая, что никогда не остается без ответа и двигает горами.

   — Серафим Вырицкий
4. «

   На нас ходили смотреть, как на зверей в зоопарк. Соберутся муллы, усядутся и глазеют. Словно мы и не люди. Иногда охрана провокации подстраивала. Кто-нибудь из талибов как бы случайно «забывал» автомат в таком месте, куда мы могли дотянуться. Но я приказывал мужикам не трогать. С одним «калашом» эту банду не перестреляешь, а нас запросто поставили бы к стенке за попытку мятежа.

   На нас ходили смотреть, как на зверей в зоопарк. Соберутся муллы, усядутся и глазеют. Словно мы и не люди. Иногда охрана провокации подстраивала. Кто-нибудь из талибов как бы случайно «забывал» автомат в таком месте, куда мы могли дотянуться. Но я приказывал мужикам не трогать. С одним «калашом» эту банду не перестреляешь, а нас запросто поставили бы к стенке за попытку мятежа.

   — Владимир Ильич Шарпатов
5. «

   Отец, Горюнов Александр Лупанович. Посмотрите на его руки; они умели всё. Образование 2кл. церковно приходской школы. Путём учебы на курсах и невероятной воли добился работы дежурным по Станции в Песи и Теребутицах, затем в Хвойной начальник станции и диспетчер. В войну был в блокаде в Ленинграде работая на станции Кушелевка. После войны Хвойная. Много отдано сил и нервов, стал попивать, но золотые руки не дали пропасть, плотником ушел на пенсию.

   Отец, Горюнов Александр Лупанович. Посмотрите на его руки; они умели всё. Образование 2кл. церковно приходской школы. Путём учебы на курсах и невероятной воли добился работы дежурным по Станции в Песи и Теребутицах, затем в Хвойной начальник станции и диспетчер. В войну был в блокаде в Ленинграде работая на станции Кушелевка. После войны Хвойная. Много отдано сил и нервов, стал попивать, но золотые руки не дали пропасть, плотником ушел на пенсию.

   — Евгений Александрович Горюнов
6. «

   Всех нас с детства учат одной и той же лжи — что в мире есть добро и зло. Но в этих словах нет смысла. На самом деле, единственное мерило души — это сила воли.

   Всех нас с детства учат одной и той же лжи — что в мире есть добро и зло. Но в этих словах нет смысла. На самом деле, единственное мерило души — это сила воли.

   — Джерико Свейн · игра
7. «

   В молитве об устроении жизни опасно настаивать на своем. А лучше, советую тебе, отдать себя воле Божией.

   В молитве об устроении жизни опасно настаивать на своем. А лучше, советую тебе, отдать себя воле Божией.

   — Алексий Мечев
8. «

   Истинная воля однажды станет способна сотворить чудо даже с куклой.

   Истинная воля однажды станет способна сотворить чудо даже с куклой.

   — Вернхард Родс · аниме
9. «

   Как железо ковачу, так я передал себя и свою волю Господу Богу: как Ему угодно, так и действую; своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю.

   Как железо ковачу, так я передал себя и свою волю Господу Богу: как Ему угодно, так и действую; своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю.

   — Серафим Саровский
10. «

    Человек без принципов и без воли похож на корабль, у которого нет руля и компаса, он меняет свое направление с каждой переменой ветра.

    Человек без принципов и без воли похож на корабль, у которого нет руля и компаса, он меняет свое направление с каждой переменой ветра.

    — Сэмюэл Смайлс
11. «

    Жизнь, по большому счёту, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля — это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля — это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле — взрослого или ребёнка.

    Жизнь, по большому счёту, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля — это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля — это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле — взрослого или ребёнка.

    — Дмитрий Емец · книга
12. «

    Смотри на странствование Евреев по пустыне в землю обетованную и – получайся из него тому, чему хочет тебя научить Бог их примером. Несмотря на величайшие, непрерывные благодеяния Божии, они роптали на Бога при малейшей неудаче, при малейшем испытании, как будто все должно было быть по их воле, а Бог свою волю – должен был подчинить их воле. Такова слепота страстей! Такое самолюбие человека! Но что с ними неблагодарными сталось? Не вошедши в землю обетованную, они перемерли почти все жалким образом в пустыне. – Этот мир, или земля – есть пустыня; небо – земля обетования. Мы, как самолюбивые Евреи, иногда при каждой почти неудаче в своем путешествии в отечество небесное ропщем на Бога, несмотря на то, что на каждом шагу пользуемся Его величайшими благодеяниями. Как бы и нам бедственно не погибнуть вне земли обетованной! А верным Своим рабам Господь непременно даст землю обетования, землю живых, когда исполнится мера Его долготерпения над нечестивыми и число избранных возрастет до определенного числа. Обещал Господь Аврааму землю Ханаанскую за 400 лет до исполнения своего обещания, и – исполнил свое обещание, когда исполнились грехи Аммореев: исполнит обещание и касательно земли живых, страны бессмертия, т.е. царства небесного и избранные непременно войдут в него. Обетования Божии: ей и аминь

    Смотри на странствование Евреев по пустыне в землю обетованную и – получайся из него тому, чему хочет тебя научить Бог их примером. Несмотря на величайшие, непрерывные благодеяния Божии, они роптали на Бога при малейшей неудаче, при малейшем испытании, как будто все должно было быть по их воле, а Бог свою волю – должен был подчинить их воле. Такова слепота страстей! Такое самолюбие человека! Но что с ними неблагодарными сталось? Не вошедши в землю обетованную, они перемерли почти все жалким образом в пустыне. – Этот мир, или земля – есть пустыня; небо – земля обетования. Мы, как самолюбивые Евреи, иногда при каждой почти неудаче в своем путешествии в отечество небесное ропщем на Бога, несмотря на то, что на каждом шагу пользуемся Его величайшими благодеяниями. Как бы и нам бедственно не погибнуть вне земли обетованной! А верным Своим рабам Господь непременно даст землю обетования, землю живых, когда исполнится мера Его долготерпения над нечестивыми и число избранных возрастет до определенного числа. Обещал Господь Аврааму землю Ханаанскую за 400 лет до исполнения своего обещания, и – исполнил свое обещание, когда исполнились грехи Аммореев: исполнит обещание и касательно земли живых, страны бессмертия, т.е. царства небесного и избранные непременно войдут в него. Обетования Божии: ей и аминь

    — Иоанн Кронштадтский · книга
13. «

    Гордость – проклятие воли, и у гордости, как у женщины, были свои маленькие хитрости.

    Гордость – проклятие воли, и у гордости, как у женщины, были свои маленькие хитрости.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Забавная история. Люди делили других людей на классы. Те, на кого смотрели сверху вниз и третировали, поворачивались и сами смотрели свысока и третировали других. Это не общественное устройство сделало их такими; люди сами, по собственной воле установили такой порядок в своих сердцах.

    Забавная история. Люди делили других людей на классы. Те, на кого смотрели сверху вниз и третировали, поворачивались и сами смотрели свысока и третировали других. Это не общественное устройство сделало их такими; люди сами, по собственной воле установили такой порядок в своих сердцах.

    — Асано Ацуко · книга
15. «

    Экзистенциальная вина происходит от упущения. Искупление достигается погружением в подлинное призвание человеческого существа, которая, как сказал Кьеркегор, есть воля быть собой.

    Экзистенциальная вина происходит от упущения. Искупление достигается погружением в подлинное призвание человеческого существа, которая, как сказал Кьеркегор, есть воля быть собой.

    — Ирвин Ялом · книга
16. «

    Иллюзия, что воля человека свободна, так укоренилась в нашей душе, что даже я готов её принять. И, когда я действую, я делаю вид, будто что-то от меня зависит. Но, когда действие совершено, мне становится ясно, что оно было вызвано усилиями извечных сил природы и, что бы я ни предпринимал, я не мог бы его предотвратить. Оно было неминуемо. И, если действие это было благородным, заслуга тут не моя, если же оно было дурным – никто не вправе меня попрекать.

    Иллюзия, что воля человека свободна, так укоренилась в нашей душе, что даже я готов её принять. И, когда я действую, я делаю вид, будто что-то от меня зависит. Но, когда действие совершено, мне становится ясно, что оно было вызвано усилиями извечных сил природы и, что бы я ни предпринимал, я не мог бы его предотвратить. Оно было неминуемо. И, если действие это было благородным, заслуга тут не моя, если же оно было дурным – никто не вправе меня попрекать.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
17. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга