Я принимаю себя таким, какой я есть. Я — вор. Но я краду только у тех, кто нарушил закон. Этим я успокаиваю совесть. — Он помолчал. — Если она у меня есть.
Пиратство — идеальный образ жизни для «супервора». Он может грабить, перерезать глотки, сжигать города, похищать женщин. Он может осуществлять все свои детские фантазии, исполненные агрессии и насилия.
— Какие неблагодарные люди! Скажите, Митя, вы раньше, по-моему, жили на одну зарплату, а сейчас у вас — машина, кооперативная квартира... — Да. Раньше я ел хуже, зато спал лучше... — Да раньше вы от зарплаты до зарплаты трёшки да пятёрки стреляли, а сейчас сотен не считаете! А кто вас научил деньги зарабатывать? Пал Палыч! — Да если бы он меня научил зарабатывать — я бы ему по гроб жизни благодарен был! Он меня воровать научил!
Ой, косатики, всё виноватых ищите, власть пытаете. Ой, а где эта власть? Кто её видел-то? А я видела. Я тут, считай полвека, без малого, прибираюсь и вот, что вам скажу: наша власть, как и народ безмолвствует, но не бездействует. Смотрите как быстро и ловко эти коты неуёмные разграбили полстраны. Всё носишь и носишь им пепельницы, а что толку то, утром прихожу, опять нет. Едят они их что ли? Так, к сожалению, было почти всегда: и при царе-батюшке и при генеральном секретаре и при президенте, прости Господи. Всё себе, всё для себя, лишь бы нахапать, тьфу. Наша российская власть начинает двигаться и соображать, когда действует только в личных интересах, для своего «я». А мы, мы собираем крошки с их стола и вверяем им лучшую жизнь. И так будет всегда, пока в их кабинете пропадают пепельницы.
У воров нет и не может быть чести. Эти люди принимают клятвы верности, но для их боссов их присяга — всего лишь способ санкционировать убийства и оправдывать репрессии.
Шубу можно украсть один раз. Чужую жену — два раза. Вы же умудрились украсть эту дорогу шесть раз. На эти деньги можно построить самую большую в Европе тюрьму.
Значит тут, на чердаке жилого дома, помещается канцелярия суда? Особого уважения такое устройство вызвать не могло, и всякому обвиняемому было утешительно видеть, какими жалкими средствами располагает этот суд. Правда, не исключалось и то, что денег отпускали достаточно, но чиновники тут же их разворовывали, вместо того, чтобы употребить по назначению.