406 цитат про «восприятие» для вдохновения

406 цитат про «восприятие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мы не пассивно воспринимаем, а активно творим.

   Мы не пассивно воспринимаем, а активно творим.

   — Валерий Синельников · книга
2. «

   Хотя вечные истины самоочевидны, людьми они воспринимаются по-разному в силу либо предрассудков, либо отсутствия стремления понять, либо узости мышления.

   Хотя вечные истины самоочевидны, людьми они воспринимаются по-разному в силу либо предрассудков, либо отсутствия стремления понять, либо узости мышления.

   — Рене Декарт · книга
3. «

   Буддисты говорят: то, как я увижу конкретную вещь или событие, определяется тем, что я делал, думал и говорил до этого момента. Задолго до!

   Буддисты говорят: то, как я увижу конкретную вещь или событие, определяется тем, что я делал, думал и говорил до этого момента. Задолго до!

   — Максим Дорофеев · книга
4. «

   Тот, кто не обращает внимание на творения вокруг, слишком сильно погружается в творение собственного ума, в собственные мысли и эмоции. Если ваши мысли и эмоции стали для вас значить больше чем творения Создателя, значит ваше восприятие — совершенная катастрофа. Вы совсем не поняли как устроена жизнь.

   Тот, кто не обращает внимание на творения вокруг, слишком сильно погружается в творение собственного ума, в собственные мысли и эмоции. Если ваши мысли и эмоции стали для вас значить больше чем творения Создателя, значит ваше восприятие — совершенная катастрофа. Вы совсем не поняли как устроена жизнь.

   — Садхгуру
5. «

   ... Вторая рана никогда не бывает такой мучительной, как первая.

   ... Вторая рана никогда не бывает такой мучительной, как первая.

   — Грэм Джойс · книга
6. «

   Люди легче замечают дурное, чем хорошее, более восприимчивы к внешней стороне жизни, чем к жизни внутренней.

   Люди легче замечают дурное, чем хорошее, более восприимчивы к внешней стороне жизни, чем к жизни внутренней.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
7. «

   Сама жизнь подсказывает, что безумное, страстное стремление быть молодой вечно — нереально. Поэтому надо себя как-то более реально воспринимать.

   Сама жизнь подсказывает, что безумное, страстное стремление быть молодой вечно — нереально. Поэтому надо себя как-то более реально воспринимать.

   — Вера Васильева
8. «

   Ненадёжный рассказчик! Ненадёжный рассказчик — это такой авторский приём, так? Риторический вопрос, да? Но литературоведы его обычно обходят, ведь это как что-то несерьёзное. «Кентерберийские рассказы», те, да, упоминают. Но это ж литературный памятник. А в основном, такой рассказчик есть в дешёвых детективах и фильмах. Агата Кристи там, «Подозрительные лица». Моя же идея в том, что любой рассказчик ненадёжен по определению. Потому что, кто бы какую историю не рассказал, сама история — это одно, а рассказ — уже другое. Стало быть, все существующие истории исходят от ненадёжных рассказчиков. Теоретически на рассказчика можно было бы положиться, разворачивайся его история у нас на глазах, но это явно невозможно. А это значит что? Вроде как единственный надёжный рассказчик — это сама жизнь. Но и сама жизнь, как рассказчик, ненадёжнее некуда, потому что она то и дело заводит нас куда-то не туда, то я дело ставя нас в жизненные ситуации, когда невозможно понять, что будет дальше. Жизнь — самый ненадёжный рассказчик!

   Ненадёжный рассказчик! Ненадёжный рассказчик — это такой авторский приём, так? Риторический вопрос, да? Но литературоведы его обычно обходят, ведь это как что-то несерьёзное. «Кентерберийские рассказы», те, да, упоминают. Но это ж литературный памятник. А в основном, такой рассказчик есть в дешёвых детективах и фильмах. Агата Кристи там, «Подозрительные лица». Моя же идея в том, что любой рассказчик ненадёжен по определению. Потому что, кто бы какую историю не рассказал, сама история — это одно, а рассказ — уже другое. Стало быть, все существующие истории исходят от ненадёжных рассказчиков. Теоретически на рассказчика можно было бы положиться, разворачивайся его история у нас на глазах, но это явно невозможно. А это значит что? Вроде как единственный надёжный рассказчик — это сама жизнь. Но и сама жизнь, как рассказчик, ненадёжнее некуда, потому что она то и дело заводит нас куда-то не туда, то я дело ставя нас в жизненные ситуации, когда невозможно понять, что будет дальше. Жизнь — самый ненадёжный рассказчик!

   — Эбби Демпси · фильм
9. «

   Осознающий человек жив, потому что знает, что чувствует, знает, где он и когда. Он знает, что после его смерти деревья будут расти по-прежнему, но он не сможет смотреть на них, поэтому хочет увидеть их со всей остротой восприятия, на какую способен.

   Осознающий человек жив, потому что знает, что чувствует, знает, где он и когда. Он знает, что после его смерти деревья будут расти по-прежнему, но он не сможет смотреть на них, поэтому хочет увидеть их со всей остротой восприятия, на какую способен.

   — Эрик Берн · книга
10. «

    Нет правильного и неправильного. Это все — человеческие заморочки.

    Нет правильного и неправильного. Это все — человеческие заморочки.

    — Эрик Нортман · сериал
11. «

    То, как я вижу себя — это не слишком хорошо. Независимо от того, насколько я известен и сколько народу ходит на фильмы с моим участием, мне кажется, что я безнадежно бледная пародия на то, кем я привык быть, с той только разницей, что у мне выпал шанс. Но завтра все будет кончено, и я вернусь к продаже ручек.

    То, как я вижу себя — это не слишком хорошо. Независимо от того, насколько я известен и сколько народу ходит на фильмы с моим участием, мне кажется, что я безнадежно бледная пародия на то, кем я привык быть, с той только разницей, что у мне выпал шанс. Но завтра все будет кончено, и я вернусь к продаже ручек.

    — Джонни Депп
12. «

    Надо прислушиваться к умным людям! В этом и заключается зрелость ума.

    Надо прислушиваться к умным людям! В этом и заключается зрелость ума.

    — Мария Метлицкая · книга
13. «

    — Вот мы берем простейшую вещь — старый ржавый гвоздь. Глядим на него. И думаем — что это? — Гвоздь, — пожал я плечами. — Что тут думать? — А о чем идет речь? Об этом кусочке металла? Или о восприятии, которое ты испытываешь? Или о том, что гвоздь и есть это восприятие? Или о том, что это восприятие и есть гвоздь? Другими словами, идет ли речь о том, что гвоздь отражается в нашем сознании, или о том, что мы проецируем слово «гвоздь» на окружающий мир, чтобы выделить ту совокупность его элементов, которую договорились обозначать этим звуком? Или, может быть, ты говоришь о темной и страшной вере некоторых людей в то, что некий гвоздь существует сам по себе вне границ чьего-либо сознания?

    — Вот мы берем простейшую вещь — старый ржавый гвоздь. Глядим на него. И думаем — что это? — Гвоздь, — пожал я плечами. — Что тут думать? — А о чем идет речь? Об этом кусочке металла? Или о восприятии, которое ты испытываешь? Или о том, что гвоздь и есть это восприятие? Или о том, что это восприятие и есть гвоздь? Другими словами, идет ли речь о том, что гвоздь отражается в нашем сознании, или о том, что мы проецируем слово «гвоздь» на окружающий мир, чтобы выделить ту совокупность его элементов, которую договорились обозначать этим звуком? Или, может быть, ты говоришь о темной и страшной вере некоторых людей в то, что некий гвоздь существует сам по себе вне границ чьего-либо сознания?

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

    Нам дарует радость не то, что нас окружает, а наше отношение к окружающему, и мы бываем счастливы обладая тем, что любим, а не тем, что другие считают достойным любви.

    — Франсуа де Ларошфуко · книга
15. «

    — Я психолог. Меня учили отделять восприятие от реальности. — А я психиатр. И меня учили, что восприятие может создавать реальность.

    — Я психолог. Меня учили отделять восприятие от реальности. — А я психиатр. И меня учили, что восприятие может создавать реальность.

    — Уильям Валтос · книга
16. «

    Моя способность представить себе, сколько элементов составляет то или иное множество, имеет свои границы. Я легко могу определить на глазок, четыре или девять коров пасется на лугу, но если их будет больше пятнадцати, то мне уже надо считать их по одной. А всё, что больше тысячи, становится для меня неразличимым.

    Моя способность представить себе, сколько элементов составляет то или иное множество, имеет свои границы. Я легко могу определить на глазок, четыре или девять коров пасется на лугу, но если их будет больше пятнадцати, то мне уже надо считать их по одной. А всё, что больше тысячи, становится для меня неразличимым.

    — Эрленд Лу · книга
17. «

    Когда кто-то оскорбляет тебя или причиняет вред, помни, что человек совершает это в убеждении, что он прав. Он не может исправить своё поведение согласно твоему разумению, ведь каждого человека направляет собственный образ мыслей, и если этот образ мыслей ошибочный, то человек сам причиняет себе вред, пребывая в заблуждении. И в самом деле, если сложная истина выглядит как ложь, виновата не сложность истины, а ошибочное восприятие её человеком. Основываясь на этом принципе, ты сохранишь хладнокровие когда тебя оскорбляет и ты только скажешь себе: “А, вот что он думает”.

    Когда кто-то оскорбляет тебя или причиняет вред, помни, что человек совершает это в убеждении, что он прав. Он не может исправить своё поведение согласно твоему разумению, ведь каждого человека направляет собственный образ мыслей, и если этот образ мыслей ошибочный, то человек сам причиняет себе вред, пребывая в заблуждении. И в самом деле, если сложная истина выглядит как ложь, виновата не сложность истины, а ошибочное восприятие её человеком. Основываясь на этом принципе, ты сохранишь хладнокровие когда тебя оскорбляет и ты только скажешь себе: “А, вот что он думает”.

    — Эпиктет · книга
18. «

    Англии больше не было. Это он воспринял — так или иначе, но воспринял. Он попробовал еще раз. Америка, подумал он, исчезла. Воспринять это ему не удалось. Он решил снова начать, с чего-нибудь помельче. Нью-Йорк исчез, подумал он. И остался спокоен. Он вообще никогда всерьез не верил, что Нью-Йорк существует.

    Англии больше не было. Это он воспринял — так или иначе, но воспринял. Он попробовал еще раз. Америка, подумал он, исчезла. Воспринять это ему не удалось. Он решил снова начать, с чего-нибудь помельче. Нью-Йорк исчез, подумал он. И остался спокоен. Он вообще никогда всерьез не верил, что Нью-Йорк существует.

    — Дуглас Адамс · книга
19. «

    Так невыносимо... думать о том, как тебя воспримут?...

    Так невыносимо... думать о том, как тебя воспримут?...

    — Виенн Роше · фильм
20. «

    Для детей естественно воспринимать родителей своего рода бесполыми существами.

    Для детей естественно воспринимать родителей своего рода бесполыми существами.

    — Роберт Джеймс Уоллер · книга