47 афоризмов на тему «времена года»

Собрали 47 цитат на тему «времена года» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Впереди целых шесть месяцев тепла. Полгода солнца и светлого неба над головой. И кто после этого осмелится сказать, что жизнь не прекрасна?

   Впереди целых шесть месяцев тепла. Полгода солнца и светлого неба над головой. И кто после этого осмелится сказать, что жизнь не прекрасна?

   — Эльчин Сафарли · книга
2. «

   Зима — это гравюра, весна — акварель, лето — масляная живопись, а осень — мозаика всех трех.

   Зима — это гравюра, весна — акварель, лето — масляная живопись, а осень — мозаика всех трех.

   — Стенли Хоровиц
3. «

   Бредешь в лесу, не думая, что вдруг Ты станешь очевидцем некой тайны, Но все открыл случайный взгляд вокруг — Разоблачения всегда случайны.

   Бредешь в лесу, не думая, что вдруг Ты станешь очевидцем некой тайны, Но все открыл случайный взгляд вокруг — Разоблачения всегда случайны.

   — Мария Сергеевна Петровых
4. «

   Я здесь любила все как есть, Не рассказать, не перечесть — Весну любила за весну, А зимушку за белизну, А лето за угрюмый зной, А осень... у нее со мной Был уговор особый, Узнать его не пробуй. Она ведет меня тайком, И всякий раз впервые, Звеня ключами и замком, В такие кладовые, Где впрямь захватывает дух От багреца и злата, А голос — и глубок и глух — Мне говорит неспешно вслух Все, что сказал когда-то.

   Я здесь любила все как есть, Не рассказать, не перечесть — Весну любила за весну, А зимушку за белизну, А лето за угрюмый зной, А осень... у нее со мной Был уговор особый, Узнать его не пробуй. Она ведет меня тайком, И всякий раз впервые, Звеня ключами и замком, В такие кладовые, Где впрямь захватывает дух От багреца и злата, А голос — и глубок и глух — Мне говорит неспешно вслух Все, что сказал когда-то.

   — Мария Сергеевна Петровых
5. «

   Да уж, слишком много было в минувшей зиме несказанных слов и ночных морозных улиц. А ведь, по сути, ничего не изменилось, кроме времени года, все осталось прежним. Меняется или может поменяться только отношение к ситуации…

   Да уж, слишком много было в минувшей зиме несказанных слов и ночных морозных улиц. А ведь, по сути, ничего не изменилось, кроме времени года, все осталось прежним. Меняется или может поменяться только отношение к ситуации…

   — Эльчин Сафарли · книга
6. «

   Но наше северное лето, Карикатура южных зим, Мелькнет и нет: известно это, Хоть мы признаться не хотим.

   Но наше северное лето, Карикатура южных зим, Мелькнет и нет: известно это, Хоть мы признаться не хотим.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
7. «

   Восхитительная осень! Моя душа повенчана с ней, и если бы я был птицей, я бы полетел вокруг Земли в поисках следующей осени.

   Восхитительная осень! Моя душа повенчана с ней, и если бы я был птицей, я бы полетел вокруг Земли в поисках следующей осени.

   — Джордж Элиот
8. «

   Зимой надо отдыхать и лениться. Весной строить планы. Летом пахать. Осенью собирать плоды и замедляться. Когда живешь по заведённым тысячелетиями ритмам, не бывает простоев и перепадов. Смазанное мудростью колесо жизни крутится мягко.

   Зимой надо отдыхать и лениться. Весной строить планы. Летом пахать. Осенью собирать плоды и замедляться. Когда живешь по заведённым тысячелетиями ритмам, не бывает простоев и перепадов. Смазанное мудростью колесо жизни крутится мягко.

   — Мария Фариса
9. «

   Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.

   Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.

   — Ольга Лукас · книга
10. «

    Бойся осени — за нею зима; не бойся зимы — за нею весна.

    Бойся осени — за нею зима; не бойся зимы — за нею весна.

    — Азербайджанские пословицы и поговорки
11. «

    Дело в том, что есть ты. И эта простая данность, уютно и тепло спрятавшаяся где-то то ли в левой стороне груди, то ли на изнанке век закрытых глаз, то ли где-то ещё, где отступает тело и царствует душа, эта смешная данность будит во мне самом нелепое межсезонье, заставляя отчетливо видеть вокруг на первый взгляд неприметное, скрытое от глаз скорее привычкой к зиме, чем природным климатом. Январь. А я собираю летящие на рваном ветру алые листья, беременные новой жизнью почки деревьев, я собираю их, как собирают цветы, чтобы подарить любимому человеку, ставшему для художника той неотъемлемой жаждой творчества, которая открывает новый потенциал стареющего искусства.

    Дело в том, что есть ты. И эта простая данность, уютно и тепло спрятавшаяся где-то то ли в левой стороне груди, то ли на изнанке век закрытых глаз, то ли где-то ещё, где отступает тело и царствует душа, эта смешная данность будит во мне самом нелепое межсезонье, заставляя отчетливо видеть вокруг на первый взгляд неприметное, скрытое от глаз скорее привычкой к зиме, чем природным климатом. Январь. А я собираю летящие на рваном ветру алые листья, беременные новой жизнью почки деревьев, я собираю их, как собирают цветы, чтобы подарить любимому человеку, ставшему для художника той неотъемлемой жаждой творчества, которая открывает новый потенциал стареющего искусства.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Мало кто знает, что сразу после дня осеннего равноденствия уют под одеялом, если его описать как разницу между температурой под одеялом и вне его, деленную на окукливаемость, начинает расти в геометрической прогрессии и превышать уют вне одеяла. К февралю он достигает таких величин, что работа по вытаскиванию взрослого, а тем более ребенка из-под одеяла, если выразить ее в джоулях на квадратный сантиметр голого или даже прикрытого байковой пижамой тела, становится равной… Короче говоря, многие не вылезают из-под одеяла до самого апреля. Если, конечно, время от времени приносить им в постель новые книжки, горячий чай и разрешать стряхивать крошки от печенья с простыни прямо на пол.

    Мало кто знает, что сразу после дня осеннего равноденствия уют под одеялом, если его описать как разницу между температурой под одеялом и вне его, деленную на окукливаемость, начинает расти в геометрической прогрессии и превышать уют вне одеяла. К февралю он достигает таких величин, что работа по вытаскиванию взрослого, а тем более ребенка из-под одеяла, если выразить ее в джоулях на квадратный сантиметр голого или даже прикрытого байковой пижамой тела, становится равной… Короче говоря, многие не вылезают из-под одеяла до самого апреля. Если, конечно, время от времени приносить им в постель новые книжки, горячий чай и разрешать стряхивать крошки от печенья с простыни прямо на пол.

    — Михаил Борисович Бару
13. «

    Пока кругом сияет листопад, колышет ветер золотую реку. На эти листья страшно наступать, а больше некуда. Ещё успеем перезимовать и в грязь втоптать невинность бела снега. А страшно как — любимых предавать, а больше некого. Весна прозрачна. Шёлк — её наряд. Клянись, что расстаемся не навечно. Страшнее нет — надежду потерять, а больше нечего. Созрело лето, как запретный плод, и алый свет слепит глаза под веками. Молиться страшно. Богу — не поймёт. А больше некому.

    Пока кругом сияет листопад, колышет ветер золотую реку. На эти листья страшно наступать, а больше некуда. Ещё успеем перезимовать и в грязь втоптать невинность бела снега. А страшно как — любимых предавать, а больше некого. Весна прозрачна. Шёлк — её наряд. Клянись, что расстаемся не навечно. Страшнее нет — надежду потерять, а больше нечего. Созрело лето, как запретный плод, и алый свет слепит глаза под веками. Молиться страшно. Богу — не поймёт. А больше некому.

    — Алекс (Аше) Гарридо
14. «

    В космосе нет времен года: нет зимы и лета, нет весны и осени. Нет здесь какого-то конкретного вечера или утра, а есть только космос и более ничего.

    В космосе нет времен года: нет зимы и лета, нет весны и осени. Нет здесь какого-то конкретного вечера или утра, а есть только космос и более ничего.

    — Рэй Брэдбери · книга
15. «

    Листая календарные листы, сезоны года, города и судьбы людей, мы остаёмся собой. И от себя никуда не убежать: ни в осень, ни в Париж, ни в любовь.

    Листая календарные листы, сезоны года, города и судьбы людей, мы остаёмся собой. И от себя никуда не убежать: ни в осень, ни в Париж, ни в любовь.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

    А на улице шёл снег. Первый снег в этом году. Ещё слабенький, несмелый, тающий от одного только прикосновения к земле. Казалось, что сама ночь танцует в бесконечном хороводе с этими маленькими и хрупкими снежинками. Ветра не было, и это давало насладиться хороводом в полной мере. Я невольно поднял руки и закружился, подражая снежинкам. Подняв голову, принялся ловить снежинки открытым ртом. Соскучился я по зиме. Зима это красиво. Очень красиво. Каждое время года по своему прекрасно, и по каждому успеваешь соскучиться за целый год.

    — Евгений Старухин · книга
17. «

    Весна — это промежуток между зимой и летом, она не самодостаточна.

    Весна — это промежуток между зимой и летом, она не самодостаточна.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    Апрель научил нас любить, Май научил нас мечтать, Январь научил меня жить, Февраль научил меня ждать.

    Апрель научил нас любить, Май научил нас мечтать, Январь научил меня жить, Февраль научил меня ждать.
19. «

    Вот север, тучи нагоняя, Дохнул, завыл — и вот сама Идет волшебница зима. Пришла, рассыпалась; клоками Повисла на суках дубов; Легла волнистыми коврами Среди полей, вокруг холмов; Брега с недвижною рекою Сравняла пухлой пеленою; Блеснул мороз. И рады мы Проказам матушки зимы.

    Вот север, тучи нагоняя, Дохнул, завыл — и вот сама Идет волшебница зима. Пришла, рассыпалась; клоками Повисла на суках дубов; Легла волнистыми коврами Среди полей, вокруг холмов; Брега с недвижною рекою Сравняла пухлой пеленою; Блеснул мороз. И рады мы Проказам матушки зимы.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
20. «

    — Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня. — Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших. — ... — Июнь — мой любимый месяц.

    — Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня. — Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших. — ... — Июнь — мой любимый месяц.

    — Фрэнк